Помоги проекту - поделись книгой:
— Я думал, что это всякий знает, — рассмеялся он.
— Во всяком случае, не я.
— О, вы легко найдете. Идите до конца Малбри-стрит и поверните направо. Там будет площадь, которая называется Дези-плэйс. Пройдите через нее, по ту сторону попадете на маленькую уличку Берити-стрит.
При этом он почему-то хихикнул, а затем продолжал:
— Это очень приятная улица: старые дома, клумбы и все такое. Джанина живет в номере 16, кажется.
— Очень вам благодарен, — сказал я.
— Рад вам помочь.
— Не хотите ли чего-нибудь выпить? — предложил я.
— Это очень мило с вашей стороны. Но только я имею склонность к тому, что дорого стоит. Мне нравится бренди с содовой.
— У вас превосходный вкус. Я с удовольствием выпью с вами.
Я заказал два бренди и содовую. Когда он брал стакан, я заметил, что он носит на мизинце левой руки кольце с печатью. Но кольцо было повернуто так, что печать оказывалась внутри, а снаружи был виден только золотой обруч. Этот обруч был плоским, и на нем была такая отметка, как будто кто-то пробовал надпилить его.
— Бренди исключительное. Весьма благодарен вам за угощение, — сказал он, приятно улыбаясь.
Мы допили содержимое стаканов. И, пожелав ему спокойной ночи, я вышел из бара.
Солнце уже зашло за горизонт, и окружающая обстановка показалась мне странно гнетущей, давящей.
Я начал думать о Сэмми. Это был своеобразный тип. Никогда нельзя было быть уверенным в его действиях, поступках, намерениях. Его действия и мысли как бы скользили по касательной к деловому кругу. Он обычно утверждал, что именно это и было его методом, кажущимся со стороны проявлением нерасторопности. Быть может, это и было так, но в данном случае я склонен был считать, что он зря вынуждает меня вертеться вокруг да около. Во имя чего, черт возьми! Он ведь превосходно знал о том, что именно сказал Старик! И тем не менее он преспокойно забавляется с Джаниной в то время, как я даже не знаю, в каком направлении я должен действовать. Странно… даже для метода Сэмми это чересчур.
Берити-стрит представляла собой узкую, чистенькую, слегка изогнутую улицу, окруженную старомодными домами, построенными не менее 60-70 лет назад.
Аккуратненький домик за номером 16 был трехэтажный, кирпичный, с цветочными ящиками, пристроенными под окнами верхних этажей.
Поднявшись по ступенькам, я взглянул на три звонковые кнопки, расположенные справа от входных дверей. Под каждой кнопкой в прибитой к стене металлической рамке была помещена визитная карточка. На средней карточке значилось:
Я нажал кнопку звонка и подождал. Вскоре послышался щелчок, и наружная дверь чуть приоткрылась. Она была открыта специальным механизмом с первого этажа.
Я толкнул дверь и поднялся по лестнице. На лестничной площадке прислонившись к косяку двери и одновременно слегка касаясь перил лестницы, стояла женщина, разглядывая меня сверху.
Наверное ни одна богиня не произвела на смертного такого впечатления, какое эта красавица произвела на меня. Белокурые волосы вольно падали на ее стройные плечи, фиолетовые глаза были огромными, а тонкий шелк халатика подчеркивал все прелести фигуры.
«Черт возьми! — подумал я, — Сэмми не лишен вкуса».
— Добрый вечер, — сказал я.
Она ответила мне легким поклоном головы.
— Я разыскиваю моего друга Сэмми Кэрью, мне сообщили, что он, возможно, у вас.
Она молча взглянула на меня. Ее грустные глаза потемнели, будто что-то причинило ей боль. Наконец она сказала:
— Сэмми Кэрью был вашим другом?
— Да, это так. Но что вы подразумеваете под словом «был»?
Она повернулась к двери и сделала шаг к ней. При этом из-под слегка распахнувшегося халата выглянула восхитительная ножка, обтянутая шелковым чулком. Я, разумеется, видел немало красивых ножек. Но, пожалуй, эти превосходили все виданные мной до сих пор.
Кажется, я начинал интересоваться ею всерьез.
Сделав приглашающий жест рукой, она сказала:
— Вам лучше было бы зайти, — ее низкий голос был очень мягкий и звучный.
Я последовал за ней и остановился на пороге, держа свою шляпу в руке и оглядывая помещение.
Комната была большая и просторная, с высокими окнами. Обстановка свидетельствовала о тонком вкусе. На бледно-желтого цвета стенах висели две картины фламандских мастеров. В нескольких вазах стояли роскошные цветы. Эти цветы заставили меня подумать о том, где она могла добыть такие и в таком количестве в июле 1944 года? Но я тут же пришел к заключению, что кто-то вложил в эти цветы весьма приличную сумму денег, и что Джанина была вполне достойна их. В конце концов, если мужчина в достаточной степени влюблен в женщину, то он, безусловно, достанет цветы когда угодно, сколько угодно и где угодно. А Джанина была такого рода женщиной, что 99 мужчин из 100 могли бы влюбиться в нее до полной потери представления о стоимости цветов, а сотый, невлюбившийся, оказался бы, несомненно, слепым или, по крайней мере, полным идиотом.
Она стояла посреди комнаты и смотрела на меня, как будто не решалась заговорить.
— Если Сэмми Кэрью был вашим близким другом, то мне нечем вас обрадовать, — заговорила она наконец. — Вам будет лучше присесть, если хотите сигарету, то они на маленьком столике в коробке.
— Благодарю вас, — сказал я, усевшись за маленький столик, вынул из коробки сигарету и закурил.
Это были превосходные турецкие сигареты, ароматные и дорогие.
Я курил и ждал, когда она вновь заговорит.
— Вы не принадлежите к категории весьма любопытных людей, не так ли? Вы не кажетесь взволнованным и жаждущим узнать все о Сэмми Кэрью. Правда?
Я пожал плечами.
— Я не совсем понимаю вас, Джанина. Мне действительно необходимо сейчас услышать все о нем. Но я достаточно терпелив.
— Я ведь не говорила вам, что вы можете называть меня Джаниной.
— Но я совсем не думал над тем, как вас называть. На визитной карточке внизу стоит имя Джанина. Полагаю, что если вы не хотите, чтобы вас так называли, то вы должны на визитке написать свое настоящее имя.
Она ничего не ответила на это, а, грациозно повернувшись, подошла к дивану и уселась поудобнее.
При этом вновь на мгновение показалась очаровательная ножка, но я тут же убедился в том, что это произошло неумышленно. В этот момент ей было, по-видимому, абсолютно безразлично, какое впечатление она производит. Впрочем, я все же подумал, что Джанина зря растрачивает свое время на Берити-стрит, так как в качестве натурщицы она могла бы иметь уйму денег.
Джанина поднялась, подошла к столику, взяла сигарету, закурила ее от зажигалки, оказавшейся в кармане ее халата, и вновь уселась на прежнее место.
На этот раз она обратила внимание на то, что ее ноги видны мне и я ими любуюсь. Она тотчас же спокойно прикрыла их полами своего халата.
— Кэрью приходил сюда сегодня, — проговорила она.
— В котором часу?
— Это было ранним утром. Думаю, что около четырех часов. Но я не уверена во времени. Здесь он пробыл около часа.
Я молчал и вопросительно смотрел на нее.
— Затем он ушел. Когда он покидал этот дом, полисмен военного резерва видел его. Кэрью прошел по улице, повернул на Фела-стрит и начал пересекать площадь, на которой ведутся дорожные работы, поэтому она вся изрыта. Так вот, в тот момент, когда Кэрью переходил площадь, туда упала авиабомба. И грузовик, принадлежавший дорожно-восстановительной организации сорвался с места, и Кэрью оказался под грузовиком. Когда полисмен подбежал к нему, он был уже мертв.
Она замолчала.
— И это все? — спросил я.
— Да.
— А как вы узнали об этом?
— Полисмен полагал, что я являюсь родственницей Кэрью, и потому зашел ко мне и рассказал все то, что видел.
— Выходит, что он был убит грузовиком, налетевшим на него?
Она пожала плечами.
— Кто знает? Полисмен утверждает, что он был мертв уже до того, как грузовик ударил его. Взрыв авиабомбы должен был убить его. Так полагает полисмен.
— Этого полисмена вы знаете?
— До этого дня я никогда его не видела. — Я поднялся.
— Весьма признателен вам. Не смею вас больше затруднять. Полагаю, он в местном морге?
— Не знаю, но, вероятно, там.— Я взял шляпу.
— Да, утешительного мало. Трагедия неожиданная. Думаю, что Сэмми был и вашим другом?
Она поднялась с дивана, взглянула на меня, поджав губы, и произнесла что-то неопределенное. Я направился к двери.
— Благодарю за сигарету, Джанина. Надеюсь, мы еще встретимся.
Дым сигареты, которую она держала в левой руке, образовывал замысловатую спираль.
— Хорошо, — сказала она медленно, — если хотите. Думаю, что хотите. — Я улыбнулся.
— Вы так уверены в себе?
— Если не все, то, по крайней мере, большинство мужчин, подобных вам, запоминает мой адрес.
— Что же вы подразумеваете под «мужчинами, подобными мне»?
Она сделала нетерпеливое движение левой рукой, отчего дымовая спираль сломалась.
— По этому вопросу мы втянемся в длинную дискуссию, а я очень устала. До свидания.
Я вновь улыбнулся ей, и, пожелав спокойной ночи, спустился вниз по лестнице, закрыл за собой входную дверь и отправился на Фела-стрит.
Первые ощущения этого дня меня не обманули. Дела складывались весьма скверно.
Я взглянул на часы. Было 8.30. Я прошел Берити-стрит, вышел на площадь и сразу же увидел место падения авиабомбы, которое успели огородить. Через площадь прокладывали рельсы, и восстановительная группа была за работой.
Я подошел к одному из работавших и осведомился, где находится ближайший полицейский пост. Он дал мне адрес, и я отправился туда.
Дежурный сержант оказался симпатичным малым и в момент моего прихода оказался ничем особенно не занятым.
— Мой родственник, кузен по имени Кэрью был убит сегодня утром авиабомбой на площади у Берити-стрит, — сказал я. — Полагаю, что мне следовало бы произвести идентификацию.
— Минутку посидите, сейчас все выясню.
Сержант вышел, а я, усевшись у стола, закурил. Вскоре он вернулся и сообщил:
— Все верно. Полисмен видел его выходящим из дома на Берити-стрит и видел, как он пересекал площадь в тот момент, когда упала авиабомба, а через площадь прямо на него ехала грузовая машина. Он мог быть убит или бомбой, или грузовиком. Если вы хотите взглянуть на него, то он в морге. Это здесь недалеко. Кстати, могу ли я узнать ваше имя и адрес?
Я подал ему свою визитную карточку.
— Все сказанное вами видел ваш полисмен? — спросил я.
— Нет, он узнал об этом со слов некоего очевидца, кажется, полисмена Военного резерва.
— Благодарю вас.
Мы отправились в морг.
Да, это был Сэмми. Его лицо оказалось неповрежденным, и выглядел он, пожалуй, лучше, чем во время недавней пьянки. Глядя на него, я вспоминал минувшие дни, те дни, когда Сэмми попадал в чрезвычайно опасные переделки, и подумал, что такому парню закончить жизнь от случайной авиабомбы мистера Гитлера — довольно-таки глупая штука. Но от авиабомбы ли?
С разрешения сержанта я сдернул простыню, прикрывавшую убитого, и быстро, но внимательно осмотрел его.
Сержант поднял на меня удивленные глаза.
— Полагаю, — сказал я, — что при нем были какие-либо вещи?
— Кое-что. Но вы так бы и спросили, а то осматриваете его так, как будто бы доктор или следователь. Однако это он или нет?
— Да, это Кэрью. У меня нет никаких сомнений.
— Вы единственный его родственник или есть еще кто-нибудь?
— Существует еще тетя, но я не хотел бы ее беспокоить, пока сам не удостоверюсь в случившемся. Я сам сообщу ей об этом.
— Хорошо. Теперь я вам покажу вещи, которые были найдены при нем. Прежде всего, очень странным является тот факт, что он имел при себе целых два удостоверения личности, и, по-видимому, оба подлинных. Одно из них на имя Кэрью, а второе на другое имя. Думаю, что вы вряд ли что-либо знаете об этом?
— Вы правы. Я абсолютно ничего не знаю об этом.
Поделиться книгой: