Помоги проекту - поделись книгой:
— Тебя подвезти? — парень нагнал её, она и десяти шагов не прошла.
Амон привычно захромал впереди.
— Здесь недалеко.
— Тогда я провожу.
— Ты слишком много со мной возишься.
— Мне не трудно. Я тут узнавал подробности про привидение, что к тебе в квартиру забралось.
— Серьёзно? Думаешь, это была она, убитая девочка?
— Не знаю. Расскажи мне всё, что ты об этом знаешь.
— Хорошо, раз тебе интересно, — Генка поправила шляпку, меняя направление движения. — Сама Елена местная. Она родилась и выросла здесь. А вот её муж, Герман, получил образование в Англии, стажировался в Америке и познакомился с красавицей блондинкой на каком-то бизнес-форуме в Москве. Я не слишком издалека начала?
— Нет, нет, нормально, — улыбнулся парень.
— Девушка поступала в институт, провалилась, но осталась в столице. Подрабатывала, чем могла. На этом форуме она встречала гостей, раздавала бейджики и так понравилась этому американскому бизнесмену с русскими корнями, что он увёз её с собой.
— В Америку?
— Да, сначала в Америку. Там она родила дочь, потом сына. Так и жили бы они где-то в "дикси", одном из южных штатов, мирно и счастливо, если бы не это несчастье.
Пепси подал ей руку, спуская по ступеням, и она так привычно её приняла, что сама себе удивилась. Отметила тепло его мягкой ладони.
— А потом?
— А потом всё покатилось к чертям собачьим. Елену хоть и оправдали, но ребёнка-то больше нет. Это невозможно ни пережить, ни забыть. Муж отдалился. Младший сын заработал нервное расстройство. А её саму мучали кошмары, в которых она никому не могла признаться.
— Да, её наверняка, признали бы сумасшедшей.
— Возможно. Она уговорила мужа переехать в другое место. Потом в следующее. Потом в другую страну. В итоге с её слов, они кочевали как цыгане, но призрак всё равно следовал за ней. В конце концов ей поставили неутешительный диагноз — рак желудка. Муж построил для неё этот дом в родном городе. Здесь её жизнь и оборвалась.
— А теперь о призраке. Только подробно, — Пепси придержал её, пропуская несущихся велосипедистов. — Твоя соседка сказала, что у сегодняшнего призрака платье было чистое, но не длинное, не до пят. Плечи не такие квадратные.
— Ты ей кадры из фильма показывал, что ли?
— Ага, — он довольно кивнул.
— Бедная старушка, — укоризненно покачала головой девушка.
— Да, не, она нормально. Вот только одна деталь. На платье в районе живота у неё было кровавое пятно.
— Серьёзно? — Генка остановилась.
— Да, она прямо показала. Вот так волосья, — он провёл руками от лица вниз. — Вот так чёрные круги. И вот здесь кровавое пятно. — Он ткнул себя пальцем в пузо, а потом суеверно смахнул этот след. — У её призрака было такое пятно?
— Конечно. Именно там, где она ткнула её ножом.
— А мы куда идём? — он замер перед шлагбаумом, за которым начиналась дорога к элитным особнякам.
— Я заберу свои вещи. Меня пригласил её муж.
— А где сейчас их сын? Ему уже сколько?
— Восемнадцать. Его пристроили куда-то в университет. Мать говорила, что он не приедет ближайший год, даже на её похороны. Они так договорились.
— Какая чудная семейка. Удивляюсь, как они вообще продержались вместе, тем более, что отношения, ты сказала, не заладились.
— О, отношения там действительно были чудесные. В двух словах и не рассказать.
— А её привидение, оно являлось ей только ночью? Что-то делало? Говорило?
— И ночью, и днём. Иногда даже при муже. Обычно ночью. Оно приходило и стояло возле кровати, пока женщина не проснётся. В последнее время Елена почти не спала из-за неё.
— Боялась?
— Наоборот. Ждала.
Они остановились возле ажурных ворот, и Генка нажала кнопку видео-звонка.
— Подожди меня здесь.
— Конечно, — согласился Пепси и в сопровождении пса пошёл по улице вверх, осматриваясь по сторонам.
— Евгения! — встретила её на подходе к дому взволнованная экономка.
У этой женщины средних лет было два недостатка: она никак не могла запомнить Генкино имя, и волновалась по каждому мелкому поводу, как перепуганная курица.
— Евгения, вот ваши вещи, — она вручила ей чёрный дорожный чемоданчик на колёсах, буквально всунув в ладонь длинную выдвижную ручку.
Генка заметила, как трясутся руки женщины. Так её ещё никогда не колотило.
— Я могу поговорить с Германом Алексеевичем?
— Нет, нет, не сейчас, — запротестовала экономка, подталкивая девушку к выходу.
— У меня к нему важный разговор.
— Александра Львовна! — прозвучал, как обычно, ровный голос хозяина виллы из глубины особняка.
— Боже, да иди ты уже, — внезапно разозлилась экономка. — Не до тебя ему сейчас. Милиция у нас.
С полицией общаться не хотелось. Подняв чемодан, чтобы он не стучал по выложенной плиткой дорожке, Генка поторопилась к выходу.
Ажурные створки защёлкнулись мягким щелчком, и оставили девушку за воротами с недоумением и чемоданом денег.
В том, что это деньги, она не сомневалась, но какие сюрпризы ещё оказались внутри, Генка узнала только ближе к ночи, когда осталась одна.
Глава 7. Два платья
После кражи шляпы, в Генкином гардеробе их осталось ещё пять, а вот с платьями оказалась засада. Чёрных — всего два. Одно — короткое, не прикрывает повязку на ноге, а второе она надевала вчера. К тому же с открытыми плечами на похороны идти неприлично.
Девушка в задумчивости хлопала дверцей шкафа — понедельник уже завтра. Выдернула вешалку с костюмом, придирчиво осмотрела блейзер. Жаркий, но придётся потерпеть. Тёмно-синяя широкополая шляпа для скачек подходила к нему тон в тон. Генка кинула вещи на диван и бессильно рухнула рядом.
Перемыв посуду после обеда, Пепси вышел из кухни, растирая по волосатым рукам остатки воды.
— Не хочешь посмотреть, что там? — он кивнул на оставленный у двери чемодан.
— Там мои грязные вещи, что на них смотреть? — равнодушно посмотрела Генка в сторону двери. — Халат, тапочки, пижама, кажется, даже постельное бельё. Иногда я оставалась у них ночевать.
— А ты не видела ночью это привидение? — заинтересовался парень. И, поскольку единственный стул остался на кухне, присел на тумбочку у двери.
— Не видела. Но слышала, как женщина с ним разговаривала.
— Серьёзно?!
— Да.
— И о чём они говорили?
— О том, что им обоим очень одиноко.
— Ты и голос привидения слышала?
— Нет, только голос женщины. В последние дни они говорили даже днём. Но каждый раз, когда я заходила, привидение пряталось и женщина злилась, что я опять его спугнула.
— Зачем же ты заходила? — Пепси поёрзал на тумбочке.
— Она была так слаба и говорила так плохо, хриплым голосом с придыханием, что мне всё время казалось, что она задыхается или кого-то зовёт. Она вообще была очень странная.
— Ну, если целыми днями говорила с привидением, то безусловно, — он снова поёрзал.
— Тебе удобно там на наморднике сидеть? — показала рукой на тумбочку Генка.
— Там ничего не было, — парень встал, осмотрелся, проверил, не прилип ли он нечаянно к заду. — Нет тут никакого намордника.
— Вот засранец! — всплеснула руками Генка. — Он его спрятал. Хорошо, если дома, а то ведь мог и на улицу унести.
Она встала и пошла на кухню. Заглянула за холодильник, проверила под столом, между окном и печкой, невольно отметив, что Пепси отмыл от грязных следов подоконник.
— Я нашёл! — крикнул парень ей из комнаты. — Когда только успел.
Пыхтя, он встал с пола, держа в руках испачканный собачьей слюной предмет.
— Под диваном?
— Да.
— Значит, пока мы обедали. Спрятал и дёру на улицу. Ладно, Амон, — Генка упёрла руки в бока. — Мстя моя будет страшна. Будешь сидеть дома.
— Давай, я буду с ним гулять? Он любит плавать?
— Только в море. Но его потом надо отмывать от солёной воды, не будешь рад что с ним связался.
— О, это вообще не вопрос. Я знаю одно место где и море, и душ есть.
— Не, Пепси, на центральные пляжи с собаками запрещено.
— А кто здесь говорит про центральный пляж? — хитро улыбнулся он.
— А мне можно в это волшебное место? Что-то я таких не знаю.
— Конечно. Только не сегодня, — Пепси показал на ногу. — Сегодня ты и так уже находилась.
Сукровица пропитала летние брюки, а Генка даже не заметила, когда. Чёрт, сколько стирки! А их знакомство с Пепси вот так невзначай продлевалось на неопределённый срок.
— Ладно, — вдруг сказал парень и потёр руки. — Мне пора. Надеюсь, с очередной перевязкой без меня справишься?
Генке вдруг неожиданно захотелось сказать: «Нет!». Она привыкла к нему за этот день.
— Ужин в холодильнике. Салат заправлен. Просто бери и ешь.
Пепси оглянулся, словно боялся что-то забыть. И это, наверно, несусветная глупость, но она обняла его на прощание. Он сдержано положил руку ей на спину. Не обнял, не прижал к себе, а просто прислонился, как к забору.
— Спасибо, Пепси!
— Какая ты костлявая, — сказал он, когда девушка отстранилась. — Тебе бы есть почаще, чем раз в неделю. Глядишь, и обросла бы мясцом.
И никакой неловкости, словно Генка тысячу раз прижималась к его груди, как к любимой плющевой игрушке. Такой он мягкий, тёплый и уютный, как любимое кресло, как старый плед, как спонтанные тапочки. С ним не хотелось расставаться, но дверь хлопнула, и она опять осталась одна.
Жаль, что окна выходили на другую сторону дома. Почему-то захотелось увидеть, как парень выходит из подъезда, как вразвалочку спускается по ступеням крыльца, щёлкает брелоком.
— Бляк-бляк! — она услышала этот звук в открытое окно кухни и улыбнулась. Мягко заурчала машина. Звонко гавкнул на прощание Амон.
Генка закрыла окно, несмотря на жару, и задёрнула покрытые столетней грязью шторы. Надо бы их отстирать. Хотя, выкинуть и купить новые, наверно, проще.
«Вот теперь можно и вытрясать своё грязное бельё», — девушка впустила совсем отбившуюся от рук собаку и закрыла дверь на замок.
Пёс громко лакал воду на кухне, а она села перед чемоданом на пол и осторожно приподняла крышку. Какие-то чужие тряпки, даже не её. И пачки денег среди них. Половина американские, половина русские. Как договаривались.
Генка щёлкнула фонариком, который носила с ключами. В ультрафиолетовом свете пролистала все пачки. Не меченные. И сумма полностью, не только за услуги сиделки. Она отсчитала то, что считала действительно своим. Остальное она вернёт. Развернула тряпку, чтобы сложить туда чужое и отдёрнула руки. На белом куске ткани красовалось бурое пятно.
Белая ночная сорочка. Пятно крови по центру. Небольшая прореха на нём. Порез от ножа. Отличный подарочек! Генка внимательно рассмотрела дырку. Такая маленькая! А пятно старое, зачерствевшее, давно изменившее цвет. Сама рубашка тоже пожелтела, особенно с внутренней стороны ворота, где когда-то соприкасалась с телом. Простой больничный фасон. Обшита бейкой по рукавам и треугольному вырезу горловины.
Девушка рассматривала это белое платье с такой тщательностью, словно собиралась вести расследование. Честно говоря, будь у неё возможность, она сдала бы эту кровь на экспертизу. Что-то ей подсказывало, что это то самое, настоящее платье, в котором девочка получила удар ножом. Оно было разорвано по спине, видимо, когда его снимали. Она внимательно рассмотрела разрыв. Надрезано по горловине и разорвано.
Поделиться книгой: