Помоги проекту - поделись книгой:
– Рози, посидишь с Мэлом и Кари? Я принесу дров.
Когда стемнело, трое взрослых сидели вокруг пылающего очага и варили на нем грибную похлебку. Младенцы лежали подле матери в толстой овчине. Помешивая варево в котелке, Эдера вдруг запела:
За далёкими морями, средь хребтов и мрачных скал,
Шёл над мглистыми горами непроходный перевал…
Не дракон и не демон охранял ущелья сон —
Возвышал немые стены неприступный бастион.
Кто, когда его построил и зачем – никто не знал,
Только путникам дорогу он навеки закрывал.
Сквозь глазницы чёрных бойниц, через мрак стальных окон
Днём и ночью наблюдает неусыпный гарнизон.
Розали удивленно смотрела на подругу, а потом улыбнулась, узнав мотив, и подхватила быстрый, рваный ритм задорной песни:
Вьюга снежная свистела и кружил осенний лист —
Все подходы под прицелом у заряженных баллист.
Колья, ров, кругом ловушки, арбалета чтится культ,
А под стенами игрушки – батарея катапульт.
И гласит легенда наша, будто, страхом окружён,
Никогда не знал осады неприступный бастион.
И ни рыцарь, и ни варвар, маг иль кто-нибудь другой
Даже в мыслях не решались горы перейти тропой.
Стала та тропа неторной, преумножила молва
Нерушимость укреплений, неприступных, как скала.
Годы шли, и ветры злые изменили лики гор.
Там, где были только камни, зашумел высокий бор.
И засыпали обвалы ту тропу на перевал,
Где когда-то, по преданью, древний бастион стоял.
Но его седые стены и гранит могучих плит
Не упали, не осели – крепь стоит, как монолит.
Пусть пройдут века, эпохи, время в бездну улетит —
Силу древней цитадели странный бастион хранит.
И когда под звёздным небом стихнет колокольный звон,
Я во сне своём увижу неприступный бастион.
[
Глядя друг другу в глаза, подруги допели песню мелодичным речитативом. Че слушал без единой ухмылки и насмешливого фырканья. Даже бесчувственного убийцу зачаровало искусное пение девушек. Тонкий, высокий голосок Розали причудливо гармонировал с сочным, богатым обертонами тембром Эдеры.
Розали происходила из семьи бродячих музыкантов родом из Тарвы. Когда ей было шесть лет, ее родители участвовали в большом представлении на именинах князя-наместника Ларгии. Тот никогда не забывал, что своим благосостоянием Ларгус и вся провинция были обязаны речной торговле. Почитая старые традиции, князь каждый год праздновал именины посреди Ларга. Вся знать провинции и представители крупнейших купеческих домов собрались на княжеском галерном флоте любоваться изысканным музыкальным представлением с жонглерами, акробатами, огнеметателями, поэтами. Почти полсотни артистов были задействованы в спектакле.
В разгар представления галера перевернулась. Княжеские гвардейцы, отряженные охранять мероприятие, с помощью магов спасли почти всех артистов. Не повезло лишь полудюжине несчастных. Среди них – супруги-музыканты, лютнист и флейтистка. Князь выделил достойную денежную компенсацию семьям артистов, погибших ради увеселения публики. А дочь музыкантов, оставшуюся сиротой, отдал в Обитель Святой Устины, снабдив монастырь щедрым пожертвованием.
В монастыре шестилетняя Рози то и дело напевала разные песенки. В семье ее окружали музыка и пение, а детская память запечатлевает ритмическую речь быстро и прочно. Остальные девочки легко подхватывали и запоминали необычные уличные баллады, которые дочь бродячих артистов принесла с собой.
По мере взросления девочек песни угасали в их памяти. Сама Розали позабыла большую часть песен детства. Но не Эдера с феноменальными способностями феи. Каждая песня, услышанная от подруги, сохранилась в ее памяти навеки. В любой момент она могла воспроизвести любую балладу из репертуара погибших лютниста и флейтистки.
– Как думаешь, Рози, откуда взялся сей Бастион? Может, песня о нем?
– А почему бы нет? Взгляни сама. Непроходимый перевал… Высохший ров. Седые стены и гранит могучих плит. Наверняка о нем!
– Так кто же его возвел?
– Может, могучие горные тролли? – лукаво улыбнулась девушка. – Или наоборот, карлики, упорные и трудолюбивые, чтобы защититься от троллей. Или от людей!
Крепость располагалась на границе Гвирата и Тарвы, и совершенно очевидно стояла здесь со времен до Нея, когда провинции были свободными княжествами и охраняли свои пределы. Но на Эдеру нашло шаловливое настроение – впервые после отъезда из Обители Святой Устины – и она дала разгул фантазии.
– Или дивная раса хевья, что населяла Ремидею до появления человеческих племен!
Че хмыкнул. К нему наконец вернулся неизменный сарказм. Но в его льдистых глазах промелькнули искры интереса.
– Какие еще хевья? – спросил он.
Эдера промолчала. Розали тронула ее за локоть.
– Скажи, Эдди! Я не знаю про хевья. Ты всегда читала и знала больше нас всех.
– Оно ему надо? Какое дело убийце с Мерканы до легенд Ремидеи?
Розали закатила глаза к потолку.
– Эдди, тебе обязательно быть такой?! Ну расскажи, а! Интересно ж!
– Ой, ну ладно. Только ради тебя. Итак, когда-то, в пору, пока люди не явились на Ремидею, и элементали безраздельно властвовали над землей, к востоку от Гевазийских Хребтов обитал маленький народец Хевья…
Слушая длинную сказку Эдеры, Розали тихо прикорнула головой на овчине рядом с посапывающими младенцами. Через бойницу древнего бастиона в темном небе сияла россыпь звезд. Вскоре все трое мирно задремали подле пылающего очага, забыв на время о вражде и неприязни.
Глава 3. Вторжение
С того дня, как Иртел явилась в королевский дворец, прошла почти неделя. Дворец кипел и стоял на ушах, как гигантский муравейник. Ремонтные работы прекратились, инструменты и строительные материалы валялись в палатах и коридорах, в одночасье став ненужными.
Королева Гретана наконец согласилась перенести столицу. Но куда – не было времени решить. Перевалочным пунктом выбрали Бримал – административный центр провинции Гвират. Оказавшись в безопасности, подальше от Иртел и козлоногих, можно будет подумать – оставить столицу там или перебраться в Ларгус или Атрейн.
Временный выход подсказал Гораций. С потерей знойного дона Антонио Гретана вновь обратилась к опостылевшему любовнику. В такое жуткое время королева не могла обойтись без поддержки и оперлась на то плечо, которое ей подставили.
Телохранители-островитяне, на которых она привыкла полагаться, исчезли, как все их земляки. После налета козлоногих монстров башня Островной Лиги опустела. В столице не осталось ни одного человека с Архипелага Тринадцати Островов.
Старые Маги могли бы торжествовать победу – они изначально советовали королеве перенести столицу с Сожженной Земли, подальше от опасной богини. Но с тех пор в реконструкцию дворца было вложено слишком много трудов. А нашествие сатиров унесло слишком много жизней. Из Старых Магов в столице остались лишь двое: Ионах и Билар. Торжествовать стало некому и нечего.
Раньше Старых Магов было семеро. Несколькими месяцами ранее королева услала из столицы четверых – якобы для защиты южных границ от военной агрессии Зандуса. На самом деле молодой маг Молас просто устранял конкурентов за влияние на Гретану. А в ночь после пришествия Иртел и нападения козлоногих погибла волшебница Фелион. Но о том никому не было известно, кроме двоих оставшихся Старых Магов. В ужасе от явления богини и Ее козлоногих слуг, в суете и спешке предстоящего исхода из дворца никто не заметил отсутствия Фелион. Никому не было дела до ее участи.
Старые Маги давно впали в немилость Гретаны, и весь двор приучился не замечать их. Единственная сфера столичной жизни, где маги сохранили влияние, – реконструкция дворца, да и то – лишь ее технические аспекты. Реконструкция прекратилась, и Старые Маги полностью утратили вес.
Для мага Билара такое отношение не стало сюрпризом. В молодости он провел много лет при дворе короля Ратона IX – прадеда низложенного Отона. Придворные замашки были хорошо знакомы ему и не менялись веками. Ионах, простолюдин из Олбара – горной провинции, где люди славились прямотой и порядочностью, – переносил человеческую неблагодарность и забвение хуже. Хотя и он за много лет постиг низость и переменчивость человеческой натуры.
Никто из Старых Магов не имел иллюзий насчет людской доброты, участия, благодарности. Потому они и жили отшельниками долгое время, пока Фелион не призвала их поддержать мятеж Гретаны и пресечь тиранию Кэрдана. Это она вызволила шестерых отшельников из добровольного заточения, собрала одиночек в команду. Последняя попытка помочь человечеству, в котором маги разочаровались. Они превозмогли разочарование и вышли навстречу людям. Но люди в очередной раз презрели их, воспользовались помощью без признания и благодарности, а потом отвергли.
Ионах и Билар оплакивали давнюю подругу вдвоем, ни с кем не делились скорбью. В торопливой суматохе исхода из столицы оба мага каждый вечер выкраивали четверть часа, чтобы почтить молчанием ее память. Ионах испепелил тело, не желая хоронить его на Сожженной Земле или нести на новое место. Вряд ли Фаэлон хотела бы мыкаться по Ремидее после смерти. Пусть ее душа будет свободна в том мире, куда она отправилась. Билар поддержал решение товарища.
На шестой день после гибели волшебницы два мага опять пришли в ее покои и встали точно на том месте, где она простилась с жизнью. Они казались полной противоположностью друг друга. Билар – щуплый, вертлявый, с длинными седыми усами и седой шевелюрой. Ионах – массивный, тяжеловесный, с короткой толстой шеей, русыми волосами и бородой.
Несколько минут они предавались безмолвной скорби. А затем Ионах отступил на шаг и сказал Билару:
– Сократим сегодня траур, друг. Мне нужно поделиться с тобой одной загадкой. Стоило сделать это раньше, но горе застилало мне разум…
Билар кивнул, приглашая товарища продолжать. Ионах спросил:
– Помнишь, когда мы уводили из дворца принцессу Келитану и княжну Риган, принцесса сказала, что хочет забрать материнскую брошь, и попросила проводить ее?
Билар наморщил лоб.
– Припоминаю… Ты предупредил, что ее покои давно разграблены, но она настаивала.
– Верно. Так вот, дело было не в броши. Принцесса хотела сообщить мне кое-что наедине. Сейчас, после признания капитана Лебара и гибели Фаэлон, ее рассказ проливает свет на личность проклятого убийцы.
– Гирана? – уточнил Билар.
– Гирана. Проклятого Че.
– Я весь внимание, друг! – воскликнул Билар.
– Когда принцесса и княжна убегали из дворца первый раз, Ее Высочество подслушала подозрительный разговор казначея Альтуса и незнакомца, которого он называл «Че». Казначей докладывал, что ему удалось наладить доверительные отношения с маршалом Горацием. «Че» предложил намекнуть маршалу на возможность нового государственного переворота. Расспросить Горация, кого тот посчитал бы предпочтительным правителем вместо Гретаны.
Билар запустил руку в седую, но пышную копну волос. Через пару секунд щелкнул пальцами. Он умел быстро сопоставлять факты и делать выводы.
– Так что же, Гиран-Че заставил капитана Лебара внушить принцу Конару идею стать королем, потому что на Конара указал Гораций? Какая в том выгода Кэрдану? Для чего ему интриговать в пользу Конара Гелла?! Тот никогда не проявлял себя сторонником Магической Академии и лично Кэрдана. И зачем Кэрдану и его ученикам освобождать принцессу и княжну?
– И зачем спрашивать мнение Горация? – прибавил Ионах.
– Это как раз очевидно. Чтобы вовлечь маршала в новый заговор. Создать у него ощущение причастности. Сколь тонкая игра! Вовсе не похоже на стиль Кэрдана!
Билар услышал о признании Шемаса Лебара уже после гибели Фелион. Три Старых Мага: Фелион, Ионах и Билар – считали, что изменником был гвардейский капитан Ровим, сослуживец Шемаса. Когда сторонники Кэрдана похитили тело маркизы Долан, Старые Маги поняли, что во дворце есть предатель, который впустил похитителей.
Молодой маг Гиран, любовник Фелион, обещал найти предателя. Он указал на капитана Ровима. И лишь признание Шемаса Лебара открыло Ионаху, что Гиран солгал, а значит, предатель – сам Гиран.
Шемас рассказал, как не смог отказать Долану в просьбе и впустил беглых магов. Как невидимка Че шантажировал его этим поступком, чтобы капитан подстрекал принца Конара стать королем. Наконец, как Че заставил капитана организовать побег принцессы Келитаны и княжны Лаэтаны Риган.
Ионах, а вслед за ним – Фелион, сделали вывод, что Гиран действовал в интересах беглых магов, а то и самого Кэрдана – если тот был вместе с учениками. И лишь сейчас оба мага обнаружили противоречие, когда их подруга уже была мертва.
– Ты прав, друг, – сказал Ионах. – Не стиль Кэрдана. Не выгода Кэрдана.
– Но чья?!
– В том разговоре, который подслушала принцесса, казначей Альтус упомянул Ун-Чу-Лай. По словам Келитаны, Че не понравилось упоминание и он приказал Альтусу больше не произносить вслух сие наименование.
– Ун-Чу-Лай?! Закатные Игроки?! Ее Высочество не ослышалась?
– Не знаю слов в нашем наречии, кои можно перепутать с подобным названием. Кроме того, я говорил тебе о невероятной трансгрессии здесь в проклятый вечер гибели Фаэлон. Разверзлось окно трансгрессии, женщина ростом с отрока выпрыгнула из него, спеленала меня магическими путами, схватила Гирана и потащила в то окно, невзирая на его сопротивление. Когда они скрылись, путы рассеялись. Я чувствовал каналы, что тянулись в безмерную даль, уходили за пределы Ремидеи. Не исключено, что карлица трансгрессировала себя как раз с Мерканы. Немыслимый риск, немыслимое деяние…
– Карлица? – перебил Билар. – Опиши подробно, как она выглядела?
– Не карлица в строгом смысле. Просто очень невысокая женщина. Худая, с длинным носом. Волосы короткие, русые. Глаза… – Ионах вызвал в памяти картину шестидневной давности. – Светлые. Острые и пронизывающие, будто стилет. Пугающий взгляд. Она схватила Гирана и поволокла аки слепого кутенка. Хоть он раза в два больше и тяжелее. Не иначе, спеленала магией, как и меня.
Поделиться книгой: