Мут

Пирс Энтони

Мут

(Piers Anthony. Mute. 1981)

Часть первая

Мутация

Глава 1

Нетт спал всегда на левом боку. В детстве он пробовал и другие позы, но уже давным-давно отказался от этого как от бесполезного предрассудка. Нормальная симметричная поза была для нормальных симметричных людей.

Он перекинул правую ногу через край гамака, готовясь встать. Помедлил, как всегда, чтобы посмотреть на неё. Это была замечательная, большая, сильная нога с шестью правильной формы пальцами. Нога почти не мутировавшего человеческого существа.

Он поставил её на пол, слегка качнув сетку. Встал и потянулся. Его левая нога была заметно меньше по размеру, недоразвитая, всего с четырьмя пальцами, но вполне пригодная. Его ноги отличались по длине, но он научился компенсировать это, так сгибая при ходьбе правое колено, что при этом почти не хромал. Таким же образом у него отличались и руки, равно как и уши, словно бы у природы иссяк исходный материал в тот момент, когда она создавала его. Часто ему хотелось перераспределить свою плоть: чтобы палец переместился с одной руки на другую, чтобы некоторые мышцы и кости передвинулись в другое место. Но он тогда напоминал себе, что с той поры, как начались физические мутации, его случай был ещё одним из самых лёгких. Он мог, одевшись соответствующим образом и приложив соответствующие усилия, сойти за нормального человека.

Здесь, в приюте, делать так он не пытался; его состояние являлось преимуществом, которое он старался сделать более заметным. Настоящиемутанты в этом случае лучше воспринимали его.

Нетт натянул свою одежду, которая была пошита с учётом его физического строения. В приюте был великолепный портной: это служило источником личной гордости Нетта, работой которого было делать назначения, что было отнюдь не простым делом. Этот приют оценивался как один из лучших, и в значительной степени — благодаря профессиональному мастерству Нетта.

Он вышел в общий холл. Рассвет снаружи был великолепен; голубое солнце планеты Нельсона пробивалось сквозь зелёный утренний облачный слой, вызывая сильные восходящие потоки воздуха, которые вскоре очистят небо. Вечером процесс пройдёт в обратном порядке, с видимыми нисходящими воздушными течениями и конденсацией испарившейся за день влаги. Нетт, подобно большинству живущих здесь, был очарован этими природными цветовыми представлениями. Ни одно из них не повторяло другого; узоры и цвета менялись бесчисленными легчайшими вариациями, и эти шоу использовались для развлечения, художественного вдохновения, заключения различного рода пари. Их голографические записи экспортировались в коммерческих целях.

Но сейчас ему было не до того, чтобы праздно проводить время; подошло время его завтрака, а администратор кают-компании сердился, когда нарушался нормальный распорядок.

У администратора было четыре глаза. Все они вперились в Нетта, когда этот человек нахмурился.

— Вы прошли проверку в офисе? — Говорил он с некоторым трудом, так как языков у него было тоже два.

— Да, прошёл, — сказал Нетт, принимая такую позу, что костюм подчёркивал несимметричность его фигуры. При этом никто не смог бы по ошибке принять его за нормального. — Вот моя карточка.

Администратор проверил карточку.

— Очень хорошо. Проходите, получите в раздаче свой рацион и садитесь за зелёный стол. Вы способны воспринимать цвета?

— Да — правым глазом, — сказал Нетт. — Левый — монохромный.

— Как только обоснуетесь здесь, пересаживайтесь за красный или голубой стол к подходящей для вас группе, — сказал администратор. — Но вновь прибывшие должны есть в одиночестве до тех пор, пока мы не узнаем их лучше. Люди у нас здесь очень разные, но мы — лучший приют в этом районе космоса, и мы не любим неприятности.

— Понимаю, — смиренно сказал Нетт. — Я буду стараться вести себя подобающим образом.

Он вошёл внутрь, внутренне улыбаясь. Он проделывал этот ритуал с администратором каждое утро в течение года — и с его предшественником в течение двух лет до того. Нетт переполошился бы, если этот человек когда-нибудь узнал его.

Завтрак состоял из листьев скудофрукта, пористая мякоть которых по существу являлась мясом. Пристроенный благодаря ему мутант открыл, как можно сделать их неядовитыми, тем самым одним махом решив проблему снабжения приюта продуктами питания. Этим Нетт также гордился; именно он назначил того мутанта на эти исследования. Тот человек был слеп и тощ, с подушечками пальцев на руках, глядящими в обратную сторону, и мало годился для какой-либо полезной работы, но обладал безумным аппетитом. В другом приюте он оказался бы бесполезной обузой, человеком, обречённым на неизбежные неурядицы, которые были обычным делом в подобных обстоятельствах, но Нетт сказал ему, что еды у него будет вдоволь, если сможет найти способ избежать отравления наиболее доступными продуктами. Человек охотно на это согласился, заметив, что ни одно из местных животных не умирает, хотя многие из них питаются листьями скудофрукта. Этот фокус проделывал один из ферментов в их слюне. Теперь этот фермент обязательно добавлялся в приправу салата. Мутант стал героем, а Нетт был забыт — как оно и должно было быть.

На самом деле завтрак из листьев скудофрукта был доступен все равно не всем. Некоторые мутанты вполне могли питаться травой, древесными опилками или обрезками бумаги; другие же были неспособны усвоить любую естественную пищу. Но решение проблемы со скудофруктом послужило большинству и повысило статус приюта. Герой же был награждён серебряной медалью за заслуги — что было чисто бюрократическим актом, поскольку так уж получилось, что у него была аллергия на этот металл.

Нетт оглядел зал. В нём стояло двенадцать столиков, половина из которых была занята. Это была маленькая кают-компания, обслуживающая эффективно лишь благодаря непрерывным изменениям в функционировании. Существовало ещё несколько подобных кают-компаний, что позволяло осуществлять естественную сегрегацию среди мутантов. Отличия от нормальных людей в этом приюте были минимальными: лишнее число каких-либо органов или конечностей, или нарушенные пропорции тела, или дополнительные органы, которые не свойственны человеку. Некоторые из них не были видны, как в случае с той женщиной, у которой было три печени и дополнительное лёгкое; она бы пользовалась большим успехом среди мужчин приюта, если бы не обладала при этом еще и тройной рассудительностью, мешающей любым дружеским отношениям.

Некоторые из присутствующих посмотрели в сторону Нетта с явным любопытством, не узнавая его. Он знал их всех, естественно, но не выказал никаких признаков того, что они знакомы.

После еды Нетт вернулся в свой кабинет. Цветовое шоу снаружи к этому времени закончилось, как это обычно бывало. Он давно уже собирался поменяться с кем-нибудь очередью, чтобы сдвинуть время своего завтрака и насладиться шоу в полной мере, как это делали большинство других, но трудно поменяться с кем-либо, если никто его не помнил.

Его секретарь уже суетилась. Её звали Йорк, и она выглядела впечатляюще нормальной. Лишь присмотревшись к ней внимательнее, можно было заметить, что у неё три груди. Вначале Нетт задумывался, имела ли она какое-либо отношение к женщине, у которой было три печени, но потом решил, что нет; не было никакого физического сходства, да и в любом случае мутации не были наследственными. По крайней мере не в этом смысле.

Но эта внешняя нормальность могла быть проблемой. Однажды ей пришлось вступить в спор с вновь прибывшим, который ненавидел нормальных и отказался иметь с ней дело. В ходе спора Йорк разорвала свою блузку и тройной бюстгальтер, заставив его умолкнуть весьма эффективным способом.

— Двое обычных и одна особая, — объявила Йорк с улыбкой. Она была довольно хорошенькой и весьма сообразительной. Иногда он задумывался, почему она не прибегла к косметической хирургии, что позволило бы ей присоединиться к нормальным людям, без отклонений. Это было разрешено. Мутанты, за исключением редких случаев, когда это было предсказано, давали жизнь нормальным детям; не было никаких брачных ограничений, и многие мутанты шли под нож хирурга, чтобы выглядеть нормальными. Но всё же основная масса этого не делала, и это был не просто вопрос денег. Личность, выросшая мутантом, отождествлялась с мутантами на всю оставшуюся жизнь. Возможно, это было чем-то типа гордости: эти люди не хотели быть нормальными.

По существу, подумал Нетт, было бы форменным безобразием отрезать такую красивую грудь. Она была настоящим мутантом, а не шуткой генетики; её дополнительная грудь располагалась точно посередине между двумя другими и была такого же размера и формы, если не считать того, что она была слегка сжата с боков. У Йорк была правильная двойная ложбинка, выглядевшая очень симпатично, когда она позволяла себе продемонстрировать её! Если женщины не-мутанты обладали лишними грудями, то, в отличие от неё, те у них обладали тенденцией располагаться ниже обычных, как сосцы у животных, параллельными рядами вниз вдоль туловища.

Она перехватила его взгляд.

— Мы делали что-нибудь прошедшей ночью? — спросила она улыбаясь. — У меня нет никаких записей об этом…

— Нет, нет, я просто задумался, — быстро ответил Нетт.

— Это было заметно, как и направление твоих мыслей. Может, тогда сегодня ночью?..

— Я приму сперва двух обычных, затем особую, — сказал Нетт. — Записывай, как обычно.

— Конечно. — Она отлично знала, что он имеет в виду. Она будет слушать по интеркому и записывать самое существенное из каждой беседы. У неё очень хорошо это получалось. Её записи оказывались иногда чуть ли не дословными. Если у нее не было записи о каком-то событии, то скорей всего оно и не происходило. Как в случае с их предположительной связью минувшей ночью.

Первым клиентом был крупный мужчина с бледной кожей, на которой были хаотично расположенные красноватые пятна, голова которого вздымалась плоским безволосым черепом. Уши представляли собой просто отверстия, нос был в виде двойной щели, а глаз не было вовсе. Лишь рот был нормальным.

— Приветствую вас, — сказал Нетт. — Вы можете слышать? — Предварительная информационная записка, оставленная Йорк на столе перед ним, сообщала, что мужчина мог воспринимать звук, но лучше было установить это в явном виде. Мутанты бывали чувствительными в отношении своих недостатков, даже среди других мутантов. Могло потребоваться некоторое время, чтобы избавить их от предубеждений, порождённых жизнью среди чёрствых нормальных людей.

— Я могу слышать, — отчётливо сказал мужчина. — Меня зовут Флэс, с планеты Джин.

— Великолепно! Я слышал много хорошего об этой планете.

Конечно же, мужчина отреагировал на это с некоторой подозрительностью.

— Что вы знаете о ней?

Нетт к этому был готов; у него была отличная географическая память, которую он тренировал как раз для таких случаев. Гораздо легче заставить клиента расслабиться, если сделать комплимент его родному миру.

— Кристальные дюны северного континента — одни из лучших пейзажей галактики. Если мне удаётся взять отпуск, именно туда я и летаю. — Нетт умышлено сделал паузу. — Ох, я не собирался упоминать об органе чувств, которого вы лишены. Примите мои извинения.

— Кто вы? — резко спросил мутант, вполне удовлетворённый. Он не был излишне чувствителен, как был предупреждён Нетт, по поводу своей слепоты, но зато теперь знал, что Нетт действительно знаком с его родной планетой.

— Чиновник, занимающийся назначениями в Приюте ММ58 на планете Нельсона, Нетт.

Человек встрепенулся.

— Если этого чиновника нет, то для чего же тогда я разговариваю с вами?

— Меня зовут Нетт, с двумя «т» на конце. Это у меня такое имя.

Мутант улыбнулся.

— А-а, Нетт, — произнес он, отчетливо выговаривая два «т». — А то я неправильно понял. Извините. Могу я пожать вашу руку?

Мутант протянул свою большую правую руку. Нетт в ответ протянул свою, такую же большую. Рукопожатие мутанта было мягким, хотя, по всей видимости, он был довольно силен.

— Вы больше, чем можно предположить, судя по вашему голосу, — сказал Флэс. — И вы — мутант, — прибавил он, ощутив шестой палец.

— Мы здесь все мутанты, — заверил его Нетт. Именно потому он и пожал руку; в иначе слепой мутант мог бы иметь сомнения относительно статуса Нетта, несмотря на то, что тот и сообщил о нём. — Мы не хотим, чтобы нормальные смешивались с нами. Все мы похожи на вас: мутанты в большей или меньшей степени, с нормальным или несколько более высоким, чем нормальный интеллектом, способные действовать сами по себе. Этот приют находится на самообеспечении; мы экспортируем столько же, сколько и импортируем. И этим гордимся.

— Гордость, — грустно повторил Флэс. — Мне мало что известно об этом предмете. Даже лобо обладают на Джине более высоким социальным статусом, чем подобные мне.

Совершенно очевидно, это была основная причина прибытия Флэса сюда.

— Лобо в хирургическом смысле — совершенно нормальные люди, без каких-либо особых отличий, — мягко сказал Нетт. — Мутанты же являются катализаторами современного человеческого общества. — Эту фразу он тоже повторял много раз, но она всегда поднимала его дух: это было своего рода признанием. — Без нас не было бы никаких космических путешествий, никакой колонизации труднодоступных планет, никакого расселения человечества по Вселенной. Без нас — и это неоспоримый факт — человеческая империя рухнула бы и Координационный Компьютер был бы никому не нужен.

— Вы говорите так, словно сами во всё это верите.

— Я верю! И вы тоже поверите, или же не сможете приспособиться здесь надлежащим образом. Мы гордимся своим естеством. Нормальные накрепко привязаны к поверхности планет земного типа; будущее всего человечества связанно с мутантами.

— С пси-мутантами, возможно, — сказал Флэс. — Но не с мутантами нашего типа.

— И с физическими мутантами тоже! Сегодня Приют ММ58 на самообеспечении; в итоге же мы можем стать поставщиками людей необходимого типа, со своими собственными представителями в Галактическом Содружестве. Благодаря применению особых талантов мутантов, подобных вам.

— Пустые разговоры, — сказал Флэс. — Я слышал их и раньше.

— Вы проникнетесь новым пониманием этого. Здесь не шутовской приют; здесь — могучее экономическое сообщество. Вот у вас есть к чему-то талант?

Несмотря на свои ограниченные возможности мимики, Флэс улыбнулся, проникаясь энтузиазмом Нетта.

— Я хорошо управляюсь со своими руками. Я изготавливал сотни корзин в день.

— Корзины! — Нетт фыркнул. — Какая может быть перспектива у изготовления корзин?

Мутант пожал плечами.

— Когда я задал такой вопрос, меня послали сюда.

— У вас пытливый разум и независимый дух. Кое-где это не всем нравится. Здесь нам это нравится. — Нетт принял решение. — Моя работа заключается в том, чтобы найти идеальные для вас условия работы с учётом ваших физических, умственных и социальных особенностей. Вы не будете назначены ни на какое место против вашей воли; если вам не понравится то, что я предложу, я буду подыскивать для вас что-нибудь ещё. Иногда я сталкиваюсь с чем-нибудь слишком необычным, и это ставит меня в тупик. Иногда что-то выглядит заманчиво, но на практике не срабатывает. Если бы не было подобных проблем, то не было бы никакого смысла в моей работе, не так ли?

— Вы имеете в виду какую-то кропотливую работу? — сказал Флэс.

— Совершенно верно. У нас здесь есть животное, которое мы называем змеептицей, своего рода нечто среднее между земными змеёй и птицей. Оно откладывает яйца в полной темноте, и эти яйца содержат вещество, имеющее большую ценность для астрономов. Космические лучи влияют на обычные процессы, как хорошо известно нам, мутантам, но это вещество является устойчивым к ним. Проблема состоит в том, что в исходном состоянии оно сверхчувствительно к свету. Даже мгновенная засветка разрушает его. Поэтому нам приходится собирать яйца в полной темноте. К несчастью, змеептицы защищают свои яйца, а их укус ядовит.

— Берите яйца щипцами или надев рукавицы, — заинтересовавшись предложил Флэс.

— Яйца очень хрупкие и обладают причудливыми формой и размерами. Неуклюжие механические средства сбора разрушают их. Они должны содержаться в тепле и неприкосновенности до тех пор, пока не будут доставлены в лабораторию. К тому же, их нужно собирать в нужное время; только «спелые» яйца, отличающиеся слегка затвердевшей скорлупой, обладают необходимыми свойствами. Неспелые — бесполезны. Только опытная человеческая рука может отличить их на ощупь — но по некоторым причинам большинство наших зрячих людей отказываются от этой работы.

Мутант рассмеялся.

— Могу легко в это поверить!

— Мы предоставляем исключительные льготы, и всё безрезультатно. Хороший сборщик яиц змеептиц может сам определять часы своей работы, получает увеличенный на 20 процентов рацион и огромный персональный оклад. Вполне реально нарастить солидный счёт, дающий возможность рано уйти на пенсию.

— Если доживёшь до этого!

— Однако змеептицы выдают вполне четкое предупреждение. Они издают яростный стрекот перед тем, как укусить… — Нетт сделал паузу. — Насколько хороший у вас слух?

— Отличный. Как и смелость. Насколько плох укус змеептицы?

— Он не смертелен, если вовремя оказать помощь. У нас отличная спасательная служба и расторопные, привлекательные и заботливые сёстры. Но лучше избегать этого — что опытный сборщик может делать вполне успешно.

— Вы хотите сказать, что бросаете мне вызов?

— Вы показались мне человеком именно нужного типа.

— Вы играете на мне, как на скрипке, — сказал Флэс. Затем решился. — Я попробую.

— Великолепно. — Нетт нажал на кнопку интеркома. Это было абсолютно лишним, поскольку тот и так уже был включён, но Нетт предпочитал не раскрывать этого обстоятельства. — Пусть курьер проводит мутанта Флэса в отдел снабжения и поставит их в известность, что он будет заниматься сбором яиц, в подразделении змеептиц.

— Крепкие у него нервы, — заметила Йорк.

— Женщины ММ58 уважают людей с крепкими нервами, — сказал Нетт Флэсу. — Уверен, вам здесь понравится. Начальник отдела снабжения, конечно, окончательно введёт вас в курс дела.

В кабинет вошла курьер. Это была молодая женщина, чьи руки срослись вместе кистями; она могла двигать ими только вместе. Они не могли быть разделены хирургическим путём, поскольку кости срослись вместе, палец к пальцу, и получилось бы, что обе кисти оказались бы на одной руке, и ни одной — на другой; при этом рука с двумя кистями действовала бы хуже, чем теперь.

Флэс встал, следя за ней по звуку шагов.

— Сюда, мутант, — сказала девушка. Голос у неё был нежный, и в ее устах слово «мутант» звучало как предмет гордости.

Нетт расслабился. Он подобрал здесь хорошую команду, вымуштрованную так, чтобы клиенты хорошо принимались и чувствовали себя желанными. Тем не менее, им всегда ощущалась некоторая напряженность, и первая беседа каждый день была самой трудной. Эта прошла очень хорошо. Отдел снабжения уже некоторое время просил его прислать какого-нибудь сборщика.

Вошёл следующий клиент. Это была женщина средних лет. У неё были большие блестящие глаза, но вместо ушей её голову обвивала пара изогнутых рогов. Нижняя часть лица выдавалась вперёд, словно овечья морда, и её рот явно был неприспособлен для человеческой речи. На ней был довольно просторное одеяние, скрывающее любые другие мутации, которые могли у неё быть, за исключением мозолистых, напоминающих копыта, рук.

Нетт в жесте приветствия поднял правую руку. У многих мутантов были проблемы с общением, поэтому умение общаться с помощью жестов было весьма полезно. Нетт был знаком с огромным числом способов общения.

Женщина оживилась, узнав жест. Она тоже подняла вверх похожий на копыто кулак.

Нетт представился, говоря вслух одновременно с жестикулированием, чтобы Йорк могла записать.

— Я — чиновник, занимающийся назначениями в ММ58, Нетт. — На этот раз при использовании языка жестов не было никаких проблем с произношением имени.

— Вы, — он прочёл жесты, которыми она ответила, — Грета, присланы сюда по вашему настоянию, потому, — он приветливо улыбнулся, — потому что узнали о нашей колонии и пожелали переселиться сюда. — Он сделал выразительный жест. — Это очень хорошее намерение, Грета. Что вы планировали здесь делать?

Теперь Грета оказалась в нерешительности. Раньше она использовалась в качестве водоноса, но была не слишком эффективна в этой роли, так как ей трудно было поднимать ёмкости. К тому же, никакой необходимости не было в этой работе, поскольку вода в основные помещения того приюта подавались насосами. Таким образом, это было пустой тратой времени, бесполезным занятием. Она предпочла бы найти себе лучшее применение до того, как с ней произойдёт ПН — Преждевременное Несчастье — но не знала, чем бы это могло быть. Она лишь слышала, что ММ58 славится тем, что здесь все находят себе хорошую работу.

Нетт на мгновение задумался. Она непроизвольно сделала ему определённый комплимент — но он также содержал в себе и вызов. У него был высокий уровень квалификации, но не каждый мутант мог быть сделан полезным. Его главным достоинством была способность направлять мутантов на такую работу, которая никому другому даже в голову не приходила, но имела место и некоторая степень везения.

— Большинство работ у нас вспомогательны, но все они необходимы для функционирования приюта, — сказал/прожестикулировал Нетт. — Вы не подходите для обычной физической работы, достаточно долгой, чтобы вы смогли выполнить её продуктивно?

Грета выразила согласие энергичным движением копытоподобного кулака.

— Позвольте мне взглянуть на вашу ногу, — сказал Нетт.

Удивлённая, она показала ступни. Ноги у неё были человеческими и довольно красивыми, но ступни действительно напоминали копыта. Они разделялись в трёх или четырёх местах и имели следы пальцев там, где им и надлежало быть. Но ногти были чрезмерно разросшимися, доминировавшими над всей конечностью.