Про зайца

— Папа, — позвал Заяц, но уже не так громко. — Папа, пойдем в футбол?

А папа газету читает и Зайца не слышит. Звал Заяц звал, так и дозвался. Вышел на поляну один, мячик попинал, сел на пенек и задумался. «Может они заболели?», — размышлял Заяц. — «Такие были хорошие родители.»

Вернулся Заяц домой, а мама ему говорит: — Иди, Заяц руки мыть.

Заяц со всех ног помчался, раз и готов. — Молодец, — говорит мама.

— Игрушки не забудь прибрать, — сказал папа. Зайц раз, раз, все машинки в ряд, все плюшевые медведи в ряд, конструктор в коробку, коробку в угол.

— Молодец, — говорит папа.

«Только бы поправились», — тревожился Заяц и следил за родителями.

— Пойдемте, папа и мама, на закат смотреть, — позвал Заяц и замер.

И они услышали! Надели шарфы, вышли на крыльцо смотреть на красный закат, грызть тыквенные семечки.

«Оказывается, если других слышать, то они тебя тоже слышат!» — догадался Заяц и вздохнул с облегчением. И с тех пор пропал у Зайца особенный слух, а остался только обыкновенный. Но Зайца это ничуть не огорчило.

Помнишь

Заяц сидел на корточках у крыльца и водил прутиком по песку. Сначала он нарисовал елку, а рядом с ней Барсука, потом нарисовал рядом с Барсуком себя, хихикнул стер Барсуку уши и нарисовал снова — побольше. Нарисовал корзину, а в ней грибы, удочку. В лесу стояла тишина, такая необыкновенная тишина, что Заяц опустил прутик и прислушался. Не слышно было стрекотания сорок, не шумели на ветру деревья, даже трава, по которой пробегали тихие волны, замерла. «Тишина какая», — удивился Заяц. Он почувствовал, что и внутри у него тоже стало тихо. Заяц присел на крыльцо и положил прутик на колени. На крыльцо вышел папа. Заяц прижал лапу к носу — и папа ничего не сказал, сел рядом с Зайцем, и они вместе стали слушать тишину. Стукнула вдали ветка, и тут же застрекотала белка где-то на дереве, затрещали птицы, кто-то пропел высоко в небе, полетело мимо облако, и кончилась тишина. Зайцы долго смотрели, как бежит поверх травы ветерок, как клонит травинки из стороны в сторону. Где-то рядом закричали — «Домой, домо-о-ой!»

— А ты помнишь, пап, — сказал Заяц, — как мы с тобой рыбу ловили, а я червяков боялся, а ты мне их на удочку насаживал.

— Помню — ответил папа, — вот смеху-то было. Как рыбу из воды тянуть, так ты первый, а как червяков насаживать, да рыбу с крючка снимать, тебя и нет.

— А ты помнишь, пап, — засмеялся Заяц, — как ты мне лук сделал, а я из него в сосну стрелял, в шишку целился?

— Помню, ты долго тренировался, ловко шишки научился сшибать. Где теперь тот лук?

— Не знаю, — сказал Заяц. — А помнишь, как мы в гости ходили к Ежу, и Еж мне петушка подарил, на палочке?

— Нет, — сказал папа, — петушка я не помню.

— Он такой был петушок красный, леденцовый. Мы шли домой, и я его потерял на тропинке. А ты фонариком посветил и нашел.

— Нет, не помню петушка, — сказал папа.

— Как же, — расстроился Заяц, — а помнишь, мы с тобой яблоки собирали, полный мешок набрали, в погреб сложили. А зимой ты последнее яблочко нашел и мне дал! Зелененькое и бочок подгнил.

— Нет, не помню яблочка, — сказал папа, — но может быть..

— Папа, а помнишь, ты качели мне сделал, и я зимой качался, и у меня нос замерз, а ты мне его варежкой грел?

— Ну так, — сказал папа, — а ты помнишь, как ты на морозе лопату лизнул?

— Нет, не помню.

— А как ты вброд ручей переходил, боялся и все равно шел, а я тебя на берегу ждал. Тебе вода была до носа.

— Не помню. Может и помню, но немножко забыл.

— А как к Барсуку ушел без спросу, а мы тебя потеряли?

— Это я точно не помню, — сказал Заяц.

— А как ты сахар из вазочки съел?

— Ну, ладно, ладно, — сказал Заяц.

Они помолчали.

— Пап, — снова сказал Заяц, — а мы запомним тишину?

Папа помедлил.

— Я думаю, запомним. Ты ведь уже большой Заяц.

— Мы всегда будем помнить? Вот как мы сидели с тобой и слушали лес. Ты запомнишь?

— Да, — пообещал папа, — запомню.

— И я запомню, — сказал Заяц, — навсегда. Мы с тобой всегда будем помнить, правда?

— Всегда, — сказал папа, — всегда, Заяц.

Пополам

Барсук пришел в гости к Зайцу и принес с собой шоколадный батончик в золотой фольге, а сверху цветная бумажка. Сначала Заяц и Барсук батончик понюхали — пах он замечательно, у Зайца от такого запаха даже в носу защекотало, потом полюбовались на обертку. Красивый был батончик. Жалко было его есть, и Заяц с Барсуком уговорились так — один день батончик у Зайца полежит, другой у Барсука, а на третий день сядут они на пенек и съедят его вместе — пополам.

Барсук ушел домой, а Заяц стал думать, куда бы ему батончик спрятать. Под елкой закопать — а вдруг не найдешь потом. В дупло — утащит кто. Думал Заяц, думал, а сам все батончик в лапе сжимал. От Зайцевой лапы шоколад стал таять и понемножку просачиваться через дырочку в фольге. Заяц батончик и лизнул. Подумал: «Это ничего, это не считается», надорвал обертку чуть-чуть и снова лизнул. Тут батончик и надломился. Заяц и не понял, как он отломившийся кусок съел. «Ничего», — подумал Заяц и куснул батончик, — «Все равно пополам делимся, это я от своей половины съел.»

«Только тогда нечестно выйдет», — задумался Заяц, — «Если я от своей половинки отъем, а Барсук нет, тогда это будет не пополам. Мне тогда меньше достанется.» Он развернул батончик и откусил с другой стороны. «Вот теперь ровно,» — решил Заяц и в рассеянности откусил еще раз от своей половины. «Эх», расстроился он, — «Опять Барсуку больше достанется.» Пришлось откусить еще пару раз. «Вот теперь ровно», — обрадовался Заяц, тщательно разгладил золотую фольгу, завернул в нее остатки батончика, и спрятал все, что осталось, под подушкой.

Вечером Заяц сунул руку под подушку и обрадовался — батончик! Он сунул в рот последний кусок, прожевал и хлопнул себя по лбу — «Я же зубы уже почистил!», почистил зубы еще разок и лег спать.

Заяц проснулся рано и удивился. Все было как обычно, но вот только на душе у него было как-то нехорошо. «Может я заболел? Наверное, заболел, и у меня температура. Может быть аппендицит?» И тут Заяц вспомнил, что он съел батончик, и уши у него загорелись, а нос стал холодный-прехолодный.

— Простыл, — решила мама и оставила Зайца дома.

После школы Барсук пришел его навестить. Заяц спрятался под одеяло, так что одни уши торчали.

— Заболел? — спросил Барсук участливо.

— Заболел, — ответил Заяц пододеяльным голосом.

— Жалко, — сказал Барсук. — Ты знаешь что, Заяц, ты съешь сам этот батончик, мне не жалко. Тебе веселее станет.

Заяц высунул нос из-под одеяла.

— Спасибо, Барсук, — сказал он слабым голосом. — Я вот тоже думаю, полегчает, — и тут же снова спрятался под одеяло.

Барсук ушел. Заяц сел на кровати и достал из-под подушки обертку. Он и друга обманул, и в школу не пошел. Вкусный был батончик, но теперь когда Заяц думал про него, внутри отдавало чем-то нехорошим, неприятным.

Заяц набрался духу и пошел к маме.

— Мама, — сказал он. — Я не больной. Мне в школу стыдно было идти, потому что я сам шоколадный батончик съел, а Барсуку обещал, что вместе.

— Хорошо, — сказала мама, — что же теперь делать?

— Я пойду к Барсуку и скажу ему. И еще… Я отдам ему свой грузовик, пусть он себе возьмет.

— Ну что ж, — согласилась мама, — попробуй.

Заяц взял грузовик и отправился к Барсуку.

— Выздоровел? — удивился Барсук.

— Я не болел. Я… Я батончик съел, сам, один. Я тебя не дождался. А потом сказал, что больной, чтоб ты меня не спросил. Вот, возьми мой грузовик взамен.

Барсук взял грузовик, подержал и протянул Зайцу.

— Нет, не возьму. Он твой.

— Барсук, — сказал Заяц, — я тебя больше никогда не обману.

— И я. Мы все вместе будем делить.

— Пополам, — сказал Заяц, — честно.

Ужасное поведение

Бывает так, что иногда наскакивает на человека (или Зайца) Ужасное Поведение. И может оно наскочить совершенно неожиданно. Вот шел себе Заяц, шел домой со школы, песни пел, палкой стучал, с Барсуком шишки пинал. А Ужасное Поведение тут как тут. Сначала оно за сосной прячется, выжидает. Начинает у Зайца под ложечкой сосать и сразу ему грустно становится. Пнет он шишку еще пару раз, с Барсуком поссорится. Ужасное Поведение ручки потирает, за соснами следом бежит. Прибежит Заяц домой, рюкзак в угол, башмаки в другой, нахмурится. Ужасное Поведение в окошко заглядывает. Сядет за Заяц за уроки — ничего не понятно. Швырнет ручку на стол, тетрадку под стол, а Ужасное Поведение уже двери в дом ногой открывает, к столу садится.

Мама скажет:

— Ну что же ты, Заяц, все тут понятно, давай покажу или сам еще подумай.

А Ужасное Поведение уже ноги на стол сложило.

Начинает Заяц кричать:

— Не могу, не хочу, ничего у меня не получается!

Кричит, ногами топает, слезы рекой. Ужасное Поведение надулось, до потолка выросло. Заяц бушует, на полу лежит, ногами бьет. Ужасное Поведение на маму смотрит, радуется.

А мама не сердится! И не кричит, а стоит тихонько. И Заяц перестал ногами стучать и вопить и тоже на маму смотрит. Тут Ужасное Поведение стало сдуваться. Мама улыбнулась. Заяц нос почесал и сел. Ужасное Поведение рассердилось и давай Зайца пихать, а Заяц смеется. И мама смеется. Ужасное Поведение еще больше сдулось, почернело, раскляксилось. Встал Заяц, нос вытер, тетрадки-книжки собрал, сел за стол, булку сьел, уроки сделал. Ужасное Поведение совсем сдулось и тенью выскользнуло за дверь. Спряталось в лесу и поджидает, на кого ему снова наскочить, то ли на Белку, то ли на Лисенка.

Так что если наскочит на Зайца (или человека) Ужасное Поведение, спуску ему давать нельзя, а то его потом из дома не выгнать, рассядется посреди комнаты, распухнет. Лучше на него внимания не обращать или посмеяться, оно и убежит в лес прятаться да горевать. Пусть там на дне оврага сидит, на свет не выходит.

Весенняя песня

Заяц шел в гости к Барсуку. Уроки он сделал, посуду помыл и даже начистил морковки к ужину. Гуляй не хочу! Заяц шел по лесу, под лапами мягко пружинила старая хвоя, по небу летели легкие облака. Что-то такое должно было случиться. Необыкновенное! Заяц остановился и прислушался. В лесу стояла суета — галдели птицы, щебетали, кружились над лесом. Сойки несли в гнезда легкие клочки шерсти, мягкую перепрелую солому. Заяц потянул носом — так и есть, пришла весна. Недаром последние несколько дней он просыпался чуть свет — его будило пение птиц.

— Тарара, — тихонько, пробуя голос, протянул Заяц, — тара, тарара!

— Чив, чив, — удивленно спросил растрепанный рыжий воробей — чив-чиво?

— Весна пришла, — сказал Заяц и пропел чуть громче, — пришла, пришла весна-а!

— Ток, ток, — отозвался из под сосны тетерев, — то-то и оно, пришла, наконец. И он зарылся клювом в мягкую хвою.

— Ку-ку, — пропела кукушка, — куда пришла, куда пришла?

— К нам, к нам, — отозвались сойки.

— Жжж, — загудел шмель, — жжждали ее, жжждали, задержжаласссь она!

— Трататататата, — дробным стуком отозвался дятел, — работы-то, работы-то теперь столько!

— Норку мести, — зашуршали сухими метелочками лесные мыши, — шур-шур.

— Ах, ах, — отозвалась с дерева белка, — и сверху на Зайца полетела сухая хвоя, — апчхи! Пыли-то, пыли-то!

— Весна к нам в лес опять пришла! — запел Заяц.

— Чив, чив, чив, чив, чиво так поздно? — подхватил воробей.

— К нам, к нам, опять пришла она, — запели сойки.

— Трататататата, — раскатился дятел.

— Почистим норки, дупла, гнезда-а-а! — пропела белка и опять чихнула да так, что чуть не упала с дерева.

— И я пою, — пел Заяц.

— И я, и я, — развеселился воробей.

— А я жужжу!

— А я токую!

— Мы о весне, тратататата!

— Мы о весне, ток-ток, ток-ток!

— Мы о весне поем!