— Смотри, — стал он водить пальцем по ниточке железной дороги, и Антон низко наклонился, прослеживая путь коротко остриженного ногтя Щеткина. — Вот он наш поезд «Москва-Новороссийск»…Едет, едет, едет…

— А это что за ветка? Тут станция, — остановил движение невидимого поезда Антон.

— Это сортировочная, сюда какие-то «кукушки» загоняют, — отмахнулся Щеткин. — Неважно…Так…И где у нас была непредвиденная остановка?

— Официант и проводница сказали, что где-то тут, между Павловской и Тихорецком…

— С точностью до плюс-минус двадцать километров…Да, искать не переискать… Восстанавливаем картину. Он смылся из вагона-ресторана среди ночи не заплатив…Спрыгнул с поезда с криками…

— «Стой, гад!» — подхватил Плетнев. — Его обокрали, и он побежал за преступником.

— Интересно, сколько он перед этим выпил? — Щеткин ненадолго задумался, потом спохватился, что сейчас не время отвлекаться. — Затем…Вариантов масса. Когда его побили железнодорожные рабочие, он либо отправился пешком куда глаза глядят, разыскивая ворюгу, либо отправился дальше путешествовать. А на чем? Денег-то у него нет! Скорее всего гуляет казак по Кубанщине. Пешком. К тому же мы не знаем, планировал ли он выйти на конечной остановке. Может, у него родственники там?

— Где? — Плетнев заинтересованно посмотрел на Щеткина.

— Ну, не знаю… — протянул Щеткин. — На Кубани. Он часом не кубанский казак? Фамилия у него подходящая.

— Слушай, Петь… — попытался вставить слово Плетнев, но Щеткин увлеченно продолжал:

— А, может, он хотел добраться до порта и смыться за границу? Хотя какой-то слишком сложный путь выбрал. Мог бы так далеко не тащиться, а сразу махнуть в Шереметьево-2. Правда, спьяну люди часто усложняют свой путь…

— Все, Петь, хватит разглагольствовать, — решительно остановил ход его рассуждений Антон. — Я еду.

— Куда?

Плетнев наклонился над картой, что-то прикинул и уверенно назвал свой маршрут:

— К югу… Через юго-запад…

— Погоди, Антон, не пори горячку, — придержал его Щеткин, словно тот уже собрался в путь. — У него же нет документов, скорее всего нет денег. Он обязательно позвонит, попросит перевод прислать или…

— Турецкий? Будет просить нас о помощи? Не смеши меня, — не дал ему закончить Антон. — Убивать будут — не позвонит. Все, не могу я тут сидеть. Даже если впустую съезжу, даже если он мне опять в челюсть даст. И вообще…Вдруг он действительно влип куда-нибудь? А мы будем сидеть и ждать от него звонка, то есть бездействовать. Вдруг наше промедление смерти подобно? — неожиданно с пафосом закончил Антон и тут же смутился. — Я к тому, что ждать совершенно бессмысленно. Ты сам это знаешь.

— Ты, наверное, прав, — неохотно согласился с ним Щеткин. — А вот куда ты своего сынишку денешь?

— Может, Ирину попросить? — неуверенно спросил Антон. И сам же себе ответил: — Нет, ее не надо. А то когда Сашка вернется, опять незнамо что придумает. Попрошу соседку. У нас такая добрая женщина живет на лестничной площадке — и соли всегда даст, и спичек у нее целые стратегические запасы. Пирожки иногда приносит угоститься…Главное, не слишком старая, ей это будет не в тягость.

— Я бы взял твоего Васю к себе, но нас дома никого нет целыми днями. И я на службу спозаранку, и сестра на работе. Племянница по каким-то кружкам после школы ходит… — он как будто извинялся перед Антоном, что не может ему помочь.

— Не забывай, что Васе в школу каждый день ходить. Не ездить же ему из Медведково через всю Москву, — успокоил его Антон. — Ну, ладно, ты давай двигай к себе, а я к начальству, надо с Меркуловым обсудить. Да, карту мне оставь. Пригодится.

— Кстати, ты знаешь, сколько там населения? — задал неожиданный вопрос Щеткин.

— Где? На Кубани? — решил уточнить Антон.

— Ну хотя бы в Тихорецке. Когда я туда ездил к Топоркову в отпуск, лет двенадцать назад, там уже было тысяч восемьдесят.

— К чему ты? — не понял Антон.

— Да к тому, что это только в Тихорецке. А во всем районе? Едешь искать иголку в стогу сена, учти.

Щеткин вышел из агентства полон размышлений. Конечно, Антон прав. Надо на месте разбираться. Он бы и сам поехал, но его начальство не отпустит, как пить дать. Ему и так уже давали понять, что он слишком много служебного времени уделяет агентству «Глория». И откуда только получают информацию? Кто-то на него стучит, а вот кто — вычислить нелегко. Есть у него кое-какие подозрения. Но этим надо заняться специально. А сейчас нужно спешить в МУР, приступать к своим прямым обязанностям. Он и так, можно сказать, покинул рабочее место самовольно, никого не предупредив. А на столе оставил стопку чистой бумаги и открытую ручку, словно вышел на минутку. «Минутка» затянулась на два часа, но пока его еще никто не разыскивал. Мобильный молчал. Петр вытащил мобильный и с досадой тихо ругнулся. Заряд кончился. Так что он зря радовался, что никто его еще не спохватился.

В «конторе» Щеткин прямым ходом направился к экспертам. Надо хоть где-то появиться, чтобы потом можно было сослаться на коллег. Дескать, решали дежурные вопросы.

Не успел он взяться за ручку двери, как она сама распахнулась, словно кто-то с силой пнул ее ногой. Скорее всего так и было — в коридор выскочил взъерошенный Корчинский.

— Наконец-то появился, — с места в карьер начал он торопливо. — Я к тебе уже четыре раза забегал. Мог бы и предупредить, если по делу куда ездил. А то говорил — «скорее, скорее», а сам где-то бродишь. — Он укоризненно заглянул Щеткину в глаза. В руках держал распечатку и всем видом показывал, что готов преподнести Щеткину ценный подарок.

— Что, неужели есть чем порадовать?

— Да уж как сказать…С одной стороны есть результаты медэкспертизы, а с другой — уж больно они страшные. — Корчинский потряс перед носом Щеткина распечаткой. — Куда пойдем — к тебе или к нам?

— Давай ко мне. И сделаем вид, что мы очень заняты. Прямо сейчас делай, ладно? — попросил его Щеткин.

Корчинский понимающе кивнул головой. Хороший товарищ, все понимает с первого слова. Но делать вид и не пришлось. Он уже в коридоре принялся информировать Щеткина о своих достижениях.

— Это по делу аварии в Одинцовском районе, где в машине семья сгорела. Все сгоревшие были убиты еще до пожара! — выпалил он.

— Все шестеро? — уточнил Щеткин.

— Ну да, — подтвердил Корчинский. Тем временем они дошли до кабинета Щеткина и он, как радушный хозяин, пропустил Корчинского вперед.

— Слушай, тут такие детали раскрылись…Среди этих бедолаг дети.

— Да ты что? — ужаснулся Щеткин.

— Трое детей…

В кабинете Корчинский широким жестом бросил бумаги на стол Щеткина.

— Значит так, вот результаты экспертиз. Убийца их уже мертвыми рассаживал в машину. А поскольку трупы уже успели окоченеть, подрубил им кости топором. Иначе не помещались.

— То есть он их убил, потом рассадил, потом повез через весь город на машине, а затем уже спровоцировал ДТП, чтобы создать видимость несчастного случая? А наши одинцовские коллеги преподнесли нам как аварию…

— Совершенно верно. Сначала всем раскроил черепа. Обнаружены рубленые раны, которые и привели к смерти. Скорее всего убийца расправился с ними ночью, когда они спали. Иначе трудно объяснить, как ему удалось справиться с шестью человеками сразу. Если у него, конечно, не было сообщников. Если бы убийства произошли во время ограбления квартиры, к нам бы поступила информация от соседей, от родственников — от кого угодно. Все таки шесть человек убить — это не так просто. Что-то да услышали бы… И только на следующую ночь он их всех перетащил в машину. Опять же утверждаю — ночью. Днем вынести шесть трупов на глазах у людей невозможно. В общем, к тому времени они успели окоченеть. Двоих затолкал в багажник, но крышка багажника, по-видимому, не закрывалась, поэтому он им перерубил конечности. И с остальными поступил так же. Кстати, там еще две женщины и мужчина. Который за рулем сидел.

— Владелец машины? Его имя уже пробили?

— Видимо, да, хозяин машины. Этим занимается Бондарев. Скоро приедет, звонил с дороги. Кстати, а что твой телефон не работал? Я раз десять звонил.

— Заряд закончился, — недовольно ответил Щеткин. Ему хотелось поскорее сесть за отчет Корчинского и эксперт это понял.

— Ладно, бегу, а ты работай.

Щеткин в уме высказал несколько крепких словцов в адрес одинцовских органов милиции. Это на их территории произошла авария, и они своими силами пытались провести расследование. Две недели протянули. Хорошо хоть провели по свежим следам некоторые экспертизы. Но балбесы даже не додумались сразу сообщить в МУР, что сгоревшая машина с московскими номерами. Думали сами разобраться, а потом уже похвастаться результатами успешно проведенного расследования. Дескать, и они не лыком шиты… Петр Ильич только успел ознакомиться с новыми деталями результата медэкспертизы, как на пороге появился Бондарев.

— Петр Ильич, по номеру машины пробили хозяина. Вот адрес — улица Новаторов, дом 6. Сейчас поедем?

— Машина не угонялась?

— Я выяснял, в угоне не числится.

— Тем лучше. Я сейчас пойду за санкцией на обыск, едем прямо сейчас. А ты пока почитай результаты экспертизы.

На улице Новаторов на звонок в дверь никто не отвечал. От соседей получить достоверную информацию было весьма затруднительно, все таки две недели — большой срок. Спроси у Щеткина, что он делал две недели назад, вряд ли вспомнит… Соседи справа сообщили, что ночью никакого шума не слышали. Соседка слева вспомнила, что вроде бы две недели назад услышала в час ночи короткий вскрик, но не придала этому значения. Соседи за стеной нередко ссорились. Правда, последние две недели за стеной было тихо, она даже порадовалась, что они съехали. И только молодая мамаша с первого этажа вспомнила, что две недели назад, когда она кормила своего младенца, после трех часов ночи несколько раз хлопала дверь подъезда.

— А почему вам так точно запомнилось время?

— Как раз две недели назад моя мама приехала, помочь мне с ребенком. Я ей жаловалась, что он плохо спит, приходится ночью кормить, чтобы поспать потом хоть немного. Ну она и решила пожить у меня какое-то время. И в первую же ночь малыш проснулся оттого, что дверь в подъезде хлопала каждые минут двадцать, у нас доводчик в двери очень тугой, дверь сначала закрывается медленно, а потом сильно хлопает. Мама тогда сказала, что понятно, почему ребенок не спит, если такой грохот стоит по ночам.

— Вы не выглядывали, кто там так шумел?

Что вы! — удивилась молодая женщина. — Ночью открывать дверь своей квартиры? Когда в подъезде постоянно какие-то подозрительные люди ходят? Жизнь дороже!

Сопоставить оба события за давностью времени было невозможно. Слышала ли соседка слева от квартиры Ахметовых вскрик за стеной в ночь убийства и хлопала ли дверь на следующую — оставалось загадкой.

— А семью Ахметовых вы знаете? — спросил Щеткин молодую мамашу.

— Мы здороваемся, но видимся редко. Я же сейчас в декретном отпуске, гуляю только днем с ребенком, когда все на работе. А они встают рано, все на рынке работают.

— Откуда вы знаете?

— Да сумки такие клетчатые на себе носят, по виду совсем неподъемные. Обычно такие таскают торгаши.

— А сколько членов семьи у Ахметовых вы не знаете?

— Нет, потому что к ним родственники часто приезжают, останавливаются. Одни приезжают, другие уезжают. Честно говоря, я даже не всматриваюсь в лица. Зачем они мне? — пожала плечами молодая женщина.

— Начнем обыск? — спросил Бондарев. Парень отличался деловитостью, Щеткин любил с ним работать. Пригласили представителя ЖЭКа, понятых из соседней квартиры — пожилую пару, которая, по всему было видно, недолюбливала своих бывших соседей. Женщина принялась жаловаться, что соседи устроили в своей квартире настоящий постоялый двор.

— И ездят к ним, и ездят…Сумки тяжелые таскают. Наверное, за товаром. Все время курят на площадке — спасу нет. Как не выйдешь — дым коромыслом. Я им говорю: «Курите дома, почему соседи должны страдать?» А они мне: «А дома дети».

— Шумят? — уточнил Щеткин.

— Да нет, не особо, — нехотя призналась женщина. — Но ведь ходят и ходят, то вверх, то вниз…

Бондарев тем временем прохаживался по спальне и вдруг метнулся к стене.

— Смотрите, Петр Ильич, совсем недавно замазывали… — он показал на свежую краску на стене, из-под которой проступали бурые пятна. Соседка округлила глаза и тихо охнула.

В ванной кафельный пол на первый взгляд был чистый. Но когда оперы присмотрелись повнимательнее, даже без всякой экспертизы заметили темные подтеки в швах между плиткой.

— Ну, все ясно, — прокомментировал Бондарев.

— Тут в помойном ведре я тоже кое что обнаружил, — раздался голос Константина из кухни.

Когда Щеткин зашел в кухню, Константин держал в руках целлофановый пакет с окровавленным полотенцем.

— Сегодня день богатый на улики, — удовлетворенно отметил Бондарев, — еще бы хозяина найти.

Соседка оживилась.

— Он может быть у первой жены. Она иногда сюда приходила скандалить. Все какие-то деньги требовала. Я слышала — она прямо в прихожей начинала кричать, что он дает мало денег на детей.

— Так у него дети и в первом, и втором браке?

— Нет, во втором дети не его, а его жены, — сообщила всезнающая соседка.

— Пойду в ЖЭК выяснять место его предыдущей прописки, — вызвался Бондарев.

— Кстати, а какого роста был Ахметов? — спросил Щеткин у соседки, ни на что не надеясь. Вряд ли она могла ответить на его вопрос. О глазомере женщин он был невысокого мнения.

— Среднего, приблизительно метр семьдесят два, — ответила словоохотливая соседка. Похоже, ей нравилось, что она находилась в центре внимания.

— Такая точность? — похвалил ее Щеткин.

— Просто рост моего мужа метр семьдесят семь. И он заметно выше этого Ахметова. У меня глазомер хороший, — не преминула прихвастнуть соседка.

— Надо организовать наружное наблюдение, — распорядился Щеткин, когда они с Бондаревым садились в машину. — Этот Ахметов, если он жив, может где-то скрываться, но вдруг надумает посетить свой дом. А скорее всего жив, потому что человек за рулем сгоревшей машины был высокий, около метра восьмидесяти.

Щеткин только вошел в свой кабинет, как в дверь постучали. Запыхавшаяся Ирина быстрым шагом прошла к столу и плюхнулась на стул.

— Что ты такая взволнованная, будто за тобой гнались? — поинтересовался Щеткин.

— С первого этажа на четвертый поднималась, попробуй тут не запыхаться. Ну, как ваше совещание прошло? Я все жду, жду от тебя звонка, а ты как в воду канул, — обиженно проговорила она.

— Ира, дела идут своим чередом. Просто их много, я не успел тебе позвонить. Насчет Саши: на его розыски поедет Антон.

— А ты уверен, что нужно посылать именно его?

— А кто сказал, что его посылают? Он сам вызвался. И свое желание аргументировал весьма убедительно.

— А как он будет искать? За трое суток Саша до Северного полюса может добраться, — явно преувеличила возможности своего мужа Ирина.

— Не волнуйся. Если за дело взялся Антон, он все обмозгует.

— Да, а Вася? На кого он Васю оставит? — заволновалась Ирина.

— С Васей полный порядок. Там у Антона какая-то соседка хорошая, говорит — добрая, пирожки печет. Присмотрит за Васей.

— А я на что? — в голосе Ирины прозвучала неприкрытая ревность. — Тем более, что к Васе особый подход нужен. Неизвестно, что еще за соседка такая. Для Васи главное не пирожки, а отношение.

— Ира, не я решил. Положись на Антона. Думаю, он знает, что делает. — Щеткин подавил в себе легкое раздражение. Эти семейные игры ему уже немного надоели. Сколько можно выступать в роли буфера в этом треугольнике?

— Ну хорошо. Решил, так решил, — сдалась Ирина, хотя голос ее звучал недовольно.

— Ир, а как там дела с нашим «Лесорубом»?