Колдунья и принцесса

Мария Климук

КОЛДУНЬЯ И ПРИНЦЕССА

Часть 1. Сказки нянюшки Василисы

«Много-много лет назад, когда прекрасным королевством Вария еще правил отец нынешнего короля, король Рузвельт, а нынешний король Филипп был еще совсем молод и был вовсе не королем, а только молодым принцем, случилось ему однажды путешествовать по своей стране и по соседним королевствам. Во время своих странствий он узнал, что в соседнем королевстве случилась беда: король Антоний с королевой Рогнедой и их дочкой принцессой Александрой попали в засаду во время прогулки по королевскому парку. Разбойники, захватившие в плен королевскую семью, сумели пробраться в парк, потому что атаманом их банды была молодая, но очень хитрая и весьма могущественная ведьма Розенда. Она требовала, чтобы за королевскую семью заплатили огромный выкуп, но в королевской казне не нашлось и половины необходимых денег, а богатые придворные делиться не захотели: каждый из них мечтал занять трон. Денег не было, Розенда злилась, и в стране наступило уныние, сопровождаемое насылаемыми Розендой ураганами, землетрясениями и разными другими бедствиями.

Узнав об этом, благородный принц Филипп помчался в это королевство. В столице в королевском дворце его встретила принцесса Ксения, младшая сестра принцессы Александры. В тот роковой день Ксения немного приболела и доктора не рекомендовали ей гулять в парке, поэтому принцессе удалось избежать судьбы своей семьи. Теперь Розенда именно ей передавала свои сообщения.

Принцесса выглядела заплаканной, но гостю улыбалась и пыталась не дать Филиппу понять, что в ее семье что-то не в порядке. Этого требовало безупречное воспитание принцессы. Но принцу удалось убедить ее, что он может помочь. Тогда принцесса Ксения поведала, что в последнем послании Розенда сообщала: если в течение недели недостающая часть выкупа не будет ей доставлена, то сначала погибнет королевская семья, потом все королевство будет превращено в руины, а потом Розенда отправится в какое-нибудь соседнее королевство, чтобы там таким же образом собрать нужную сумму денег.

И тогда отправился принц к замку колдуньи. Он не знал, как сражаться с волшебством и даже не знал, как попасть в замок Розенды, но честь не позволяла ему вернуться, даже не попытавшись помочь. Но ему не пришлось сражаться. Розенда встретила его у входа в свой замок и поведала свою историю. Однажды, когда Розенда была еще только ученицей колдуньи, старая ведьма-наставница дала ей задание: проникнуть незамеченной во дворец короля Рузвельта. С заданием начинающая ведьма справилась, но случайно встретилась во дворце с принцем Филиппом. Принц не заметил невидимку. А невидимка влюбилась в принца, но она не могла оставаться во дворце. Розенда вернулась к своей старой ведьме и продолжила учиться. А месяц назад ведьма умерла и Розенда стала ее преемницей. Она знала, что благородный принц Филипп не сможет не попытаться помочь семье короля Антония, и придумала свой план. Колдунья хотела, чтобы принц взял ее в жены, но он отказался. Он видел, что сердце ведьмы черно и даже любовь не сможет смягчить его. Тогда Розенда сделала вид, что смирилась с его отказом и даже без возражений отпустила королевскую семью.

Через год принц Филипп женился принцессе Александре, а еще через год у них родилась дочь. Маленькую принцессу нарекли Валерией. На крестинах было очень много гостей, и никто не заметил, что со свитой принцессы Ксении во дворец проникла и никому не знакомая девушка. Из всех гостей ее могли бы узнать лишь король Антоний и королева Рогнеда, но они не смогли оставить королевство даже ради крестин внучки. Еще эту девушку знали принц Филипп и принцесса Александра, но гостей было слишком много, чтобы они успевали приглядываться к каждому. Все гости по очереди подходили к колыбельке новорожденной принцессы, чтобы одарить ее подарками или сказать ей теплые слова. И никто не заподозрил неладное, когда неизвестная девушка взяла принцессу Валерию на руки. Король Рузвельт даже не сразу заметил, что девушка с принцессой на руках просто исчезла. Потом поднялась паника, придворные и гости испуганно забегали по дворцу и похитительнице удалось скрыться. Хотя, конечно, ей бы это и так удалось, ведь она умела становиться невидимкой и, наверное, умела летать. Только тогда принц Филипп понял, что в свите сестры его жены на праздник проникла колдунья Розенда. Найти ее так и не смогли, к тому же королевство вскоре настигли новые беды: через неделю после похищения принцессы скончался король Рузвельт. Он не смог пережить утрату внучки, к тому же винил в этом себя. Королем стал принц Филипп. И он еще не успел оправиться после двойной утраты, когда королевство Аладивия объявило войну королевству Вария. Повод был совершенно ничтожный, и королева Александра поняла, что короля Аладивии зачаровала Розенда, однако поделать ничего было нельзя. Королю Филиппу пришлось вести войну. А еще неожиданно тяжело заболели родители королевы Александры, и ей пришлось спешить к ним. Поэтому по-настоящему Розенду никто и не искал.

И колдунье удалось скрыться, и никто не знает, что стало с бедной малышкой, новорожденной принцессой Валерией».

Пожилая нянюшка закончила свой рассказ и внимательно посмотрела на ребят. Она надеялась, что они заснули, пока она рассказывала сказку на ночь. Кое-кто и заснул, но не все — пять пар внимательных глаз требовательно смотрели на нее.

— А принцесса жива?

— А сколько лет прошло?

— А как выглядит принцесса?

— А у короля и королевы родились еще дети?

— А как выглядит колдунья?

— А принцесса Ксения вышла замуж?

— А король Антоний и королева Рогнеда живы? — тут же засыпали вопросами нянюшку дети.

— Она улыбнулась и покачала головой.

— Все-все-все. Спите, дети, время позднее.

Ребята недовольно заворчали. Нянюшка прошлась по комнате, подтыкая каждому одеяло и целуя на ночь.

— Тетя Василиса! — заныл девчачий голосок в углу, — Ну скажите, сколько лет принцессе Валерии?

Василиса вздохнула. Ульяна всю жизнь мечтала оказаться принцессой. А ведь пропавшей принцессе было бы сейчас примерно столько же лет, сколько и этой девочке. И еще нескольким. Впрочем, сирот такого возраста в мире безумно много, а принцесса… Во всяком случае, принцесса одна.

— Спи, Ульяночка. Спокойной ночи, дети.

Няня вышла. Утомленные за день дети тут же уснули. Сиротский приют в дальней провинции северного королевства Руполяндии погрузился в тишину.

Утро в сиротском приюте началось вполне обыкновенно: племянница старой Василисы Полония распахнула дверь в спальню и закричала:

— Подъем! Кто за пять минут не умоется, останется без завтрака!

Дети тут же начали одеваться: они знали, что Полония не шутит. Только одна девочка, спавшая на кровати в дальнем углу, не стала суетиться вместе со всеми. Она вообще не любила играть с другими детьми; не любила спешно собираться и старалась побольше бывать одна.

Эту девочку звали Лератилика, или попросту Лика. Так ее звали в приюте, потому что так ее назвала Василиса. Нянюшка нашла ее зимней ночью, холодной, как и все зимние ночи в Руполяндии. Сверток с маленькой девочкой — ей было не больше двух месяцев — кто-то подбросил в приютский сарай. Если бы Василисе случайно не понадобилось в ту ночь лечить заболевшего мальчика и она не пошла бы в сарай за лишней порцией дров — вряд ли малышка дожила бы до утра. А плач ее в основном здании приюта слышен не был: девочка очень устала и была голодна, а здание стоит не так уж близко от сарая.

Но Лератилику нашли и спасли. Сироты из приюта стали ей братьями и сестрами, а нянюшки Василиса, Марьяна и Полония заменили родителей. Вот только все равно Лика чувствовала себя чужой здесь. Ей с раннего детства не хотелось играть с другими детьми. И дети сторонились ее. Позже ее начали сторониться и воспитатели: добрая «тетушка» Василиса, строгая «мама» Марьяна и вредная, но искренне любящая всех детей «сестрица» Полония. Воспитательницы долго пытались относиться ко всем детям одинаково и не обходить Лератилику своим вниманием, но девочка сама отстранялась от них. И вот теперь, когда Лератилике было тринадцать лет, девочка была совсем одинока в приюте, где кроме нее жили еще чуть больше 20 детей, три нянюшки и еще муж Марьяны Ивар и брат Полонии Никларий. (Мужчины детей не воспитывали, только помогали по хозяйству).

Лератилика дождалась, пока все дети оденутся и убегут завтракать и лишь тогда вылезла из-под одеяла. Есть она не хотела, да к тому же у нее были свои планы на утро. Около года назад она обнаружила, что совсем недалеко от приюта, если идти через знакомый с детства лесок, есть необычный ручеек. Даже можно сказать, маленькая речка. Ее совсем не видно и не слышно, пока не подойдешь вплотную. А находится она в стороне от привычных тропинок, идти надо прямо через чащу — но недолго. Осторожно расспрашивая ребят и воспитательниц, Лика поняла, что никто никогда не видел эту речку. Впрочем, непохоже, что вообще хоть кто-то, кроме Лики, там бывает. Девочка никогда не видела там ничьих следов, ни поломанных веточек. Там она была одна. Лератилика очень любила это состояние одиночества. Она всегда старалась убежать сюда, когда появлялось время. Сначала ее пытались расспрашивать, пытались проследить, пытались даже запирать в приюте — но она все равно сбегала и пряталась на берегу этой речки.

Потом обитатели приюта поняли, что запирать Лику или как-то еще мешать ей бесполезно. Но и беспокоиться не стоит, девочка обязательно вернется. Она всегда возвращалась к тому моменту, когда пора было ложиться спать. Иногда раньше, иногда она приходила ужинать, временами девочка даже возвращалась к обеду и не уходила больше — а иногда она прибегала как раз когда дети умывались перед сном. И со временем ее вообще перестали замечать. Порция еды всегда была приготовлена для нее, но ее уже не ждали.

Лике и не было это нужно. Она жила в своем мире — и он находился на берегу маленькой лесной речки. Там стоял шалашик, который девочка сделала сама. Там, в этом шалашике Лика мысленно переносилась в далекие неведомые миры, где у нее были родители, младшие сестренка и братишка и заботливые бабушка с дедушкой. И они все ее любили и ждали. Они знали, что она сейчас не может вернуться домой, но когда-нибудь вернется обязательно. И Лератилика каждый день повторяла как заклинание: «Когда-нибудь — обязательно. Домой. К маме, папе и родным». Нет, она не верила, что так будет — она знала, знала так же точно, как и то, что Василиса, Марьяна и Полония на самом деле ей не родственники.

Девочка сама не знала, зачем каждый день возвращается в приют. В приют, где в комнате с ней спит еще десять девочек, где она никого не любит — только тетю Василису, чуть-чуть. Ей не хотелось туда, но она все равно возвращалась.

Лика не понимала, что причина была очень проста — сказки. Сказки, которые на ночь рассказывала тетушка Василиса. Сказки про старого короля Рузвельта, про его сына Филиппа и его подвиги, сказки про принца Антония и принцессу Рогнеду — и про то, как они стали королем и королевой, прогнав из своей страны злого колдуна, захватившего трон обманом. И больше всего Лератилика любила сказки про принцессу Александру. Самой-самой же любимой была сказка про похищение малышки принцессы Валерии. Лератилика, в отличие от остальных девочек, никогда не задавала вопросов нянюшке. Она откуда-то знала, что история еще не окончена, что принцесса жива и что лет с тех пор прошло немного. И самое главное, что всегда чувствовала Лика — это не сказки. Это не обычные враки про волшебство, которые всегда рассказывают детям, а самая что ни есть настоящая правда. Как и все дети, она не удивлялась таким знаниям — наоборот, это лишь помогало ей быть внимательной.

Пока все завтракали, Лератилика оделась в добротное, хоть и не очень красивое приютское платье. Оно было сшито из яркой, разноцветной плотной материи, на которой не заметна грязь. Потом девочка обулась. Башмаки, которые Никларий в городе покупал одинаковые для всех девочек, были достаточно удобны и не промокали — хотя тоже не были красивы.

Потом девочка причесалась перед маленьким зеркальцем, висевшим в туалетной комнате над умывальником. Зеркало было очень маленькое и висело неудобно, поэтому Лика мало что видела в нем. Но все же она смогла причесаться аккуратно с помощью неудобного зеркала и почти сломанной расчески. Она с раннего детства так умела. И потом — потихоньку пройдя мимо столовой, незамеченная никем вышла из здания.

Девочка быстрым шагом пошла к лесу. Ноги сами вели ее по знакомому маршруту: дойти до леса, куда приютские ходят за грибами и ягодами, потом по тропинке немного углубиться, тут свернуть с дорожки, пройти через заросли (нет, не так, так она ходила вчера — нельзя повторяться, а то появится тропинка) и — вот она, речка, которую Лератилика зовет Динронь.

Лика вдруг вздрогнула и замерла. Здесь кто-то был! Вроде нет никаких явных признаков, но девочка знает точно — кто-то был! Чужой кто-то, но явно не животное из леса. Чужой человек!

Девочка на секунду заколебалась, но потом решительно пошла к своему шалашу. Она не может бросить свой мир и уйти, не разобравшись! И потом — ей некуда идти, приют для нее не дом — ее дом здесь, где протекает Динронь и где никогда никого не было.

Лика, стараясь не шуметь и даже не шуршать платьем, нагнулась и сняла башмаки. Потом тихонько, неслышно подошла к своему шалашу. Подойдя, она сразу поняла, что чужак был именно в этом домике — но он уже ушел, ушел незадолго до того, как она пришла сюда.

Зайдя в шалаш, Лератилика села и обняла колени руками. Глядя на бегущие мимо волны Динронь, она прошептала:

— Это мой мир. Только мой. Никому не отдам. Динронь, я защищу твои берега. Обещаю! Никто не посмеет приходить сюда. Только я. И те, кого я приглашу. Обещаю, Динронь, больше не будет здесь чужаков. Я смогу отвадить их всех. Обещаю!

А потом Лика задремала и унеслась в тот мир, к своим родным. Они гордились ею! Они были рады, что она готова защищать свой (и немного их тоже) мир. Только мама смотрела задумчиво и грустно и говорила:

— Пожалуйста, дочка, не будь жестока к этому чужаку. Он ведь не сделал ни тебе, ни твоему миру ничего плохого? Может, он просто заблудился… Не обижай его, ладно?

Лика посмотрела в глаза маме. Девочка никогда не видела лиц своих родственников, только глаза — лица словно расплывались. Глаза мамы были грустные. А вот глаза братишки азартно блестели.

— Выгони его! Это только наше место! Когда-нибудь мы к тебе туда придем, а больше никто не нужен тебе там! Выгони его, сестра!

Бабушка и дедушка молчали, но смотрели одобрительно и ласково, а папа вообще весело подмигивал, словно хотел сказать: «Не слушай маму! Она у нас замечательная, но слишком добрая».

И вдруг из того мира Лератилика почувствовала, что возле Динронь снова появился тот чужак. Она резко открыла глаза, возвращаясь со свидания с родными, и вскочила на ноги. Но девочка никого не увидела поблизости — при этом она знала, что чужак рядом. Только не могла понять, где именно.

— Где ты? Покажись!

Ответа не было, чужак затаился — может, надеялся, что она его не заметит?

— Я знаю, что ты здесь! Входи!.. Я же сказала — выходи! Это мой мир, ты не можешь не слушаться меня здесь!

Чужак не спешил выполнять приказы Лики. Он не вышел из своего укрытия, но вскоре девочка почувствовала, что он удаляется — уходит, покидает ее мир.

— Правильно! Убирайся! И никогда не смей возвращаться! Уходи!

На этот раз он послушался, ушел — но девочка не была уверена, что чужак вообще слышал, что она сказала: он уже ушел достаточно далеко.

Лика просидела на берегу Динронь почти до темноты, но за все это время больше ни разу не пыталась увидеть родных. Она сторожила свой мир — она ждала, что снова придет тот чужак и она сможет прогнать его окончательно.

Но стемнело и ей пришлось уйти. Девочка пообещала себе, Динронь и чужаку — если он может ее сейчас слышать — что завтра останется здесь и не уйдет на ночь, если не удастся прогнать чужака насовсем.

В приют она пришла позже обычного: нянюшка уже заканчивала сказку. Лика осторожно прошла мимо Василисы и девочек к своей кровати в дальнем углу. Кажется, все заметили, что она пришла, но никто не стал ничего говорить. Сказка закончилась, Василиса пожелала спокойной ночи девочкам и подоткнула одеяльца. Лератилика заснула сразу — она знала, что завтра ей понадобится много сил. Она не слышала, как после ухода Василисы остальные девочки начали шептаться между собой — они сплетничали о ней, о Лике. Девочки в чем-то нехорошем подозревали свою товарку и собирались проследить за ней утром, чтобы вывести на чистую воду.

Но у юных заговорщиц ничего не вышло. Лика так переживала за свой мир, что проснулась еще до подъема. К тому моменту, когда Марьяна зашла будить остальных девочек, Лика успела уже одеться, умыться и причесаться. Сегодня она зашла на кухню позавтракать, съела предложенную порцию каши и убежала — остальные дети еще даже не пришли завтракать.

Подходя к Динронь, девочка поняла, что чужак снова побывал на этих берегах. Он даже до сих пор был там — она поняла отчетливо, что он находится сейчас в ее шалаше. Снова она босиком попыталась подойти к шалашу — но чужак, видимо, все же ее услышал. Девочка успела заметить лишь промелькнувшую тень.

— Ты снова тут? Я же просила тебя не возвращаться! Это мой мир! Тебе здесь не место!

И тут чужак ответил ей. Он спрятался за дальними деревьями и не торопился выходить к Лике, а разговаривал с ней на расстоянии. Голос у него был мальчишески-звонкий, но очень печальный.

— Почему ты такая злая, юная принцесса? Я разве обидел тебя чем-нибудь?

— Я же сказала тебя вчера — уходи! Ты разве не понял?

— Я понял, прости, принцесса. Просто мне некуда идти и я подумал: если я переночую раз-другой в твоем домике, ничего страшного ведь не случится, правда? Он же все равно пустует по ночам. Я думал, ты не будешь против, ведь все принцессы добрые и никогда не обижают странников.

— Я же сказала тебе — уходи и не возвращайся! Если ты считаешь, что все принцессы добрые — так и ищи себе принцессу! Зачем тебе именно мой мир? Я-то не принцесса!

Чужак долго молчал. А потом он тихо, грустно произнес:

— Ты, видимо, Беглая Принцесса. Поэтому ты и злая — ты не хочешь, чтобы кто-нибудь догадался. Извини, просто я всегда вижу сущность человека, я совершенно случайно догадался, извини. Я никому не скажу, честно-честно!

Лика удивленно посмотрела туда, где скрывался этот чужак. Похоже, он нездоров, он говорит какие-то непонятные вещи.

— Ты о чем? Почему ты думаешь, что я принцесса? Я всего лишь нищая сиротка из приюта! Конечно, каждая девочка нашего приюта мечтает оказаться похищенной или потерянной принцессой — но на самом деле мы не становимся принцессами от этого — это же очевидно! Пропавшая принцесса Валерия одна, а сироток такого возраста в одном только нашем приюте пятеро. Я всего лишь одна из этих сироток!

— Ой, так ты не Беглая Принцесса? Ты не сбежала от своих родителей — тебя похитили. Ты Пропавшая Принцесса! Ой, как это здорово! — голос чужака стал очень радостным — совсем как у приютского мальчика Вастирия, когда ему Полония на день Рожденья подарила шоколадку.

Лика разозлилась.

— Да уходи ты, наконец, прочь! Это мой мир, я запрещаю тебе здесь находиться! И запрещаю говорить глупости!

— Но, принцесса, я не говорю глупости, я всего лишь…

— Да какая я тебе принцесса! Ты просто посмотри на меня! — и, неожиданно для себя самой Лика села на землю и заплакала. Нет, она не рыдала — только горькие слезы тихо катились по щекам и девочка временами тихонько всхлипывала.

— Принцесса… Ты… плачешь? Это я тебя обидел?.. Прости меня, принцесса! Не сердись на меня! И не плачь, я тебя очень прошу!

Лика совсем не хотела плакать. Но она никак не могла остановить текущие слезы. Девочка даже не могла бы объяснить, что ее так расстроило — просто почему-то ей вдруг стало очень грустно, плохо и одиноко. Слезы сами бежали по ее щекам. Лератилика уткнулась лицом в колени, она меньше всего на свете хотела, чтобы кто-то видел ее слезы.

Но он увидел. От этого девочка расстроилась еще сильнее, ей хотелось уже рыдать в голос. Она услышала шаги и поняла, что чужак выбрался из своего укрытия. Он шел к ней, говорил какую-то ерунду, пытаясь ее успокоить. И от этого становилось еще хуже!

— Принцесса… Я могу что-нибудь сделать для тебя?..

— Можешь! — резко выкрикнула Лика и подняла голову, чтобы посмотреть на своего незваного гостя. Девочка хотела крикнуть ему что-то злое, чтобы он немедленно убирался и никогда больше не появлялся, хотела сказать, что плачет из-за его присутствия и еще что-то…. Но… Слова просто застряли в горле у девочки, когда она увидела этого чужака.

Это был пес. Нет, не так. Это был ПЕС. Огромный пудель, он сидя был примерно такого же роста, как Ивар — самый высокий человек из всех знакомых Лики. Пудель светло-коричневого цвета. Шерсть его была аккуратно подстрижена на лапах, на мордочке и на ушах. Все остальное тело пса было покрыто буйными зарослями кудряшек, только на голове они были аккуратно причесаны и уложены на пробор — так же причесывались мальчики в приюте и в городе, в который приютских детей вывозили несколько раз на ярмарку.

— Чем? Чем я могу помочь тебе, принцесса? Ты только скажи, я… Ой.

Пудель понял, что девочка смотрит на него, и попытался сбежать и спрятаться все за теми же кустами.

— Стой! — вскрикнула Лика. Теперь она совсем не хотела, чтобы он ушел — девочка откуда-то твердо знала, что если он уйдет сейчас, то больше уже никогда не вернется. А ей очень хотелось понять, откуда взялся этот странный зверь и почему у него такой хороший мальчишеский голос. — Ты кто?

— Славель. Пудель, как видишь, — угрюмо ответил он.

Девочка продолжала смотреть на него во все глаза.

— Да не смотри ты так на меня! — крикнул пудель. — Да, я прекрасно знаю, как нелепо выгляжу! Нет, я не сам себя подстригаю, само так растет! Нет, гладить меня нельзя, я тебе не домашняя псинка!!! У тебя есть еще вопросы?!

Лика оторопела. На самом деле, она не собиралась ничего такого спрашивать. Хотя погладить, пожалуй, хотелось. Но она хотела спросить совсем другое.

— Ты ведь заколдованный, да? А кем ты был раньше?

Славель как-то резко словно сдулся, перестал злиться, и устало сел на землю.

— Да. Заколдовали меня. Давно еще, лет пятнадцать назад. Или чуть меньше, я не очень-то считал. Мне тогда было, кажется, четырнадцать лет. И пока я в шкуре собаки, я не взрослею. То есть, от момента рождения мне уже около тридцати лет, но если расколдуюсь, будет всего четырнадцать. Только вот вряд ли я расколдуюсь. Вот такая вот история.

Он замолчал. Лика тоже молчала, она просто не знала, что сказать. Она видела, что ему грустно и плохо. Если бы он был человеком, девочка бы сейчас просто обняла его и, может, ему стало бы легче. Но обнимать огромного пуделя как-то неудобно, лучше всего было бы его погладить. Но Славель сам это запретил. И поэтому Лика просто сидела молча рядом с гигантским пуделем.

Через несколько минут девочка вспомнила, что есть вопрос, в котором надо бы разобраться.