Помоги проекту - поделись книгой:
— Ма, ну что ты решила?
Великанша развернулась и улыбнулась сыну. Уфф, лучше бы она этого не делала — и так небольшие глаза исчезли в жировых складках, все 5 подбородков затряслись и самое страшное — стали видны кривые и сплошь испорченные зубы.
— Даже не знаю, малыш. Может, с овощами потушить — какой-никакой, а вкус будет.
Мелкий все это время был лихорадочно пытался оценить их шансы на побег — эх, столешница слишком большая, даже если разбежаться в разные стороны, эти монстры легко могут их прихлопнуть ладонью. Но, даже если добежать до края стола — потом то что? Прыгать? Из лука по ним тоже стрелять бессмысленно — стрелы для таких великанов — то же самое, что занозы для него. Сделав неутешительные выводы, он решился хотя бы попробовать вызвать их на переговоры.
— Эй, ограмадины, это вы о нас говорите? — закричал он что есть мочи.
Юля дернула его за рукав и зашептала:
— Не обзывай их, — а сама громко поприветствовала странное семейство: — Добрый вечер вам!
— Кто здесь? — встрепенулась великанша. А ее сынок тоже подошел к столу:
— Кажется, это они — и он ткнул в их сторону пальцем, который был размером с Мелкого.
— Да ты что?! — удивилась женщина. — Говорящая еда?! Давненько мы не пробовали такого — и она вплотную приблизила свое лицо к детям, стараясь их рассмотреть получше.
— Здравствуйте, — еще раз растерянно произнесла Юля. Она уже сообразила, что ждать добра от существ, которые называют детей «говорящей едой» не приходится.
И только Катька, не понимающая всей серьезности переплета, в который они угодили, не утратила настроя:
— Ну, я же говорила, что здесь живут великаны! Говорила! Смотрите, какие они большие. Тетенька, а вас как зовут? А меня — Катя.
— Странно, разговаривают, выглядят почти как мы, только какие-то совсем крошечные — вдоволь насмотревшись, сделала вывод мамаша.
— Тетенька, но мы же еще маленькие! — объяснила Катя. И великанша наконец обратила на нее внимание.
— Да, прямо скажем не очень большие. Навар будет так себе… У вас что все такие?
— Да нет же, мы просто дети!
— И сколько тебе лет? — заинтересовалась гигантская женщина.
— Четыре! — с гордостью объявила Катя, а великанша с негодованием фыркнула:
— Какие же вы дети?! Вот ему — она мотнула головой в сторону своего сына — еще и годика нету, а он уже охотится! Без добычи никогда не возвращается!
Тут, в беседу опять вмешалась Юля:
— Стало быть, вы собираетесь нас съесть?
Великаны переглянулись и закивали головами, как китайские болванчики.
— И вас не смущает, что мы разговариваем, то есть разумны? — мамаша с сыночком опять переглянулись и опять закивали головами, только теперь из стороны в сторону.
— Стало быть, вы — каннибалы, то есть, учитывая, что мы принадлежим к разным биологическим видам, уместнее сказать людоеды! Вы, что, и правда едите людей?
— Люююдиии? — внезапно взревела великанша — Это кто здесь люди?
— Мы — развела руками Юля.
Ничего не отвечая, хозяйка устремилась к стеллажам позади стола и начала в них рыться. При этом она не прекращала бубнеть себе под нос: «Куда она запропастилась… Я точно помню, что куда-то сюда клала… Она вроде синенькая была… или зеленая»… Из-под ее рук во все стороны летела разная утварь, и наконец раздался радостный рев. Через мгновение великанша вернулась к столу, держа перед собой… книгу. Шлепнув ее на столешницу и, чуть не задев при этом детей, женщина начала лихорадочно переворачивать страницы.
— Вот! — торжествующе воскликнула она и что-то подчеркнула своим огромным ногтем. Потом осторожно, двумя пальцами ухватила за шиворот сопротивляющегося Мелкого. Поднеся его к глазам она начала поворачивать его то влево, то вправо, глядя то на мальчика, то в книгу… С высоты Тимофей увидел, что на одной странице разворота были нарисованы мужчина и женщина, а на другой мальчик и девочка.
Вдоволь насмотревшись, она поставила Мелкого на место и расстроено плюхнулась на ближайший стул.
— И правда, человеческие детеныши! Очень ядовитые — она жестом предложила сыну самому убедиться, но тот лишь попятился от стола.
— Мы не ядо… — начала была Катька, но Мелкий предусмотрительно зажал малышке рот рукой.
— Что же теперь с ними делать? — продолжила горевать великанша. — Видно, придется кузине снести — она славные натирания делает из ядов — авось и их сгодится!
С этими словами, она, не вставая, дотянулась до шкафчика и достала из него деревянные миску и ложку. Затем по очереди ложкой осторожно перенесла ребят в миску.
— Посидите-ка пока тут, человеческие детеныши — она тяжело поднялась и направилась к выходу: — Малыш, пойдем, мама еще раз покажет тебе кто съедобный, а кто нет.
Как только дверь за великанами закрылась, Мелкий сразу же попробовал допрыгнуть до края миски. Но у нее были слишком высокие и ужасно скользкие стены. Он отошел подальше и смерил высоту — примерно два его роста — да, он точно не допрыгнет. Он развернулся к глядящим во все глаза на него девчонкам.
— Сейчас я обопрусь на стену, Юлька, ты станешь мне на плечи, и попробуешь дотянуться до края.
План был хорош, только Мелкий не учел, что стены у миски расширялись кверху и в результате два его роста превратились в два с половиной. Так что Юлька как не старалась, но так и не смогла ухватиться, а в результате и вовсе соскользнула с плеч парнишки. Когда они отдышались, Мелкий решил:
— Придется Катьке.
— Но она не сможет нас поднять — ей не хватит силы — заметила Юля.
— Сама хотя бы сбежит.
— Я одна не хочу — испугалась Катька.
Дети с отчаяньем переглянулись и замолчали. Вдруг Юлька заулыбалась.
— Подождите, я пока падала кое-что поняла. Миска деревянная, то есть она должна быть легкая — это раз, кроме того, у нее слишком маленький диаметр донышка и слишком широко расходящиеся стенки — это два. То есть по форме она практически правильная полусфера. — она замолчала, а потом радостно выпалила: — Мне кажется, мы сможем ее раскачать!
— Как — одновременно спросили Мелкий и Катя.
— Придется побегать — улыбнулась Юля, — главное не перестараться, иначе она может просто перевернуться.
Следующие несколько минут дети, взявшись за руки, бегали от стенки к стенке. Поначалу ничего не получалось — все время кто-то запаздывал, или приходил первым. Но, в конце концов, они приноровились друг к другу и начали заступать на стенки одновременно и все дальше и дальше. Но! Ничего не происходило. Ребята уже почти отчаялись, когда деревянная поверхность внезапно дрогнула под ногами — их тюрьма действительно накренилась!
— Не останавливаемся, — что есть мочи крикнула Юлька и дети устремились на противоположный бок. Миска раскачивалась уже весьма ощутимо, с каждым разом все набирала амплитуду.
— Добегаем до той стороны и останавливаемся — сквозь сбившееся дыхание почти просипела Юля, но и Мелкий и Катя ее прекрасно поняли. Вес детей, каким бы ничтожным он и не казался в этой ситуации, довершил начатое дело — посудина окончательно завалилась на бок и покатилась по столу. Уже в который раз за этот безумный день дети смешались в кучу-мала, и некоторое время болтались прижатые центробежной силой к стенке. Им еще повезло, что никто не выпал наружу. Когда посудина замерла и еще через минуту, когда остановилась и вращающаяся комната, дети сползли на столешницу. И сразу же поняли, что им необычайно повезло — миска буквально несколько шагов не докатилась до края стола. Страшно представить, что было бы, если бы она слетела вниз, на каменный пол!
Мелкий, который после такой центрифуги чувствовал себя получше девчонок схватил обеих за руки и потащил:
— Полотенце — сказал он всего одно слово, и, так как руки были заняты, подбородком указал на дальний угол стола. Там действительно возвышалась бесформенная гора материала.
Они как раз пробегали мимо книжки, когда Юля внезапно затормозила.
— Стой, нужно посмотреть.
— Там люди нарисованы — не понял Мелкий.
Девочка почти хрипела и смогла только выдавить:
— Нет. Обложка.
Мелкий в отчаянье оглянулся: время, они теряли время. Великаны вот-вот должны были вернуться. А книжка ведь еще и лежала раскрытая! Но в глазах задыхающейся Юли было столько уверенности, что он решился. Они подбежали к книге почти одновременно, бросив обессилевшую Катю. Он схватился за край обложки, но поднять ее смог всего лишь до колен. И тут ему на глаза попалась ложка. Он быстро подтянул ее книге, и засунул ручкой под обложку, а сам надавил на кромку чаши. Обложка медленно, словно нехотя поднялась. Мелкий решил использовать тот же прием, что и в миске: он чуть-чуть ослабил давление, а потом резко налег на свой рычаг всем телом. Обложка резко подлетела вверх и книга захлопнулась.
Юлька показала кулак с вытянутым большим пальцем — «молодец» и в два приема вскарабкалась наверх на книгу. Пробыв там не больше 10 секунд, она спрыгнула, добежала до Катьки и смогла каким-то чудом поднять ту на ноги. Вся троица устало потрусила к горе материала.
И тут им несказанно повезло — полотенце оказалось длинным — как-раз до сиденья стула — они просто съехали по нему, как по снежной горке. А на спинке стула висел фартук и уже он привел их на пол. Оказавшись внизу, Мелкий покрутился, определяя откуда веет свежим воздухом, и уже привычно подхватив девочек под руки побежал навстречу потоку.
«Только не останавливайтесь! Нам нельзя останавливаться» — мысленно умолял он сестер. И они, словно почувствовав его настрой, упорно бежали рядом, хотя никаких сил уже не оставалось. Наконец, они достигли двери — в щель под нею спокойно можно пролезть на четвереньках.
А на улице им повезло в последний раз: прямо слева от входа в пещеру брал свой исток небольшой ручей. Мелкий практически не сбавляя хода, с наскока столкнул в воду короткое но толстое бревнышко, валяющееся на берегу и держал его пока до него дошли сестры:
— Сегодня это наш круг и нарукавники — пошутил он, но у девчонок не оставалось сил даже на то, чтобы улыбнуться. Юлька уцепилась в торчащий сук с одной стороны от ствола, а Мелкий усадив, вернее уложив Катю верхом — с другой. Мальчик сильно оттолкнулся от дна ногами и течение тут же подхватило их унося за собой.
Глава шестая,
в которой кое-кто маленький становится просто огроменным!
Неизвестно сколько дети плыли. Может быть несколько часов. На их счастье ручей оказался очень спокойным — никаких тебе порогов, крутых поворотов и водопадов. Но как раз это и стало самым опасным: поначалу вроде вода их взбодрила, но после начала убаюкивать. И чем дальше они отплывали от пещеры жутких великанов, тем чаще сестры клевали носом. Так что Мелкому приходилось следить, чтобы никто из девочек не заснул, и не разжал руки. У самого Тимофея пальцы свело так, что ему начало казаться, что всю оставшуюся жизнь он так и будет ходить в обнимку с бревном!
На отмель их вынесло, когда уже начало темнеть. И некоторое время дети продолжали лежать вцепившись в спасительное бревно, не находя в себе сил чтобы подняться.
В голове у Тимофея настойчивым мотыльком билась всего одна мысль «Нужно раздеться, иначе замерзнем». Но даже губы разлепить, чтобы сказать это вслух было лень. Наконец он смог перекатится на бок и, подтянувшись, сел опираясь на бревно спиной. Растолкал Катьку и Юльку:
— Нужно вставать — замерзнем!
Юлька непонимающе уставилась на него, но постепенно сквозь тупую усталость смысл сказанного дошел до нее: девочка кивнула и попробовала тоже сесть. Удалось ей это только с третьей попытки. Катька же продолжала лежать щекой на бревне, бессмысленно тараща глаза. Наконец и она подняла голову:
— А у меня сыр есть — она покопалась где-то за пазухой и извлекла достаточно большой, примерно с пол ее головы кусок желтого сыра!
— Где ты его взяла? — удивился Мелкий.
— На столе лежал.
И тут Тимофей рассмеялся. Он смеялся так, что завалился на спину, а потом начал кататься по песку. Он бил ногами и руками по земле, хохотал и даже иногда похрюкивал, а из глаз у него лились слезы. Девочки тревожно переглядывались, пытаясь угадать причину такого истерического веселья. Но Тимофей успокоился, поднялся на ноги и, вытирая глаза, объяснил:
— Ты же практически без сознания была — а еду успела спереть!
— Ну, он же рядом лежал.
Тимофей фыркнул, и, взяв из рук девочки головку, отломил от него 3 внушительных ломтя. И дети с жадностью принялись за еду — после безумной гонки хорошо поесть было просто необходимо.
— Здорово, — с набитым ртом сказал Тимофей, — для великанов это — крошка, а мы несколько раз сможем поесть!
Упоминание жутких созданий заставило обеих девчонок передернуть плечами и тревожно оглянуться.
— Не волнуйтесь, мы далеко уплыли — успокоил их парнишка — Да и зачем мы им — лишние хлопоты, к кузине нас тащи.
Вдруг Катя что-то вспомнила и даже хлопнула себя ладошкой по лбу. Одним движением перекрутив свою сумочку со спины вперед, она рванула замок и извлекла наружу… Дружка! Удивительно, но зверек спал, все также свернувшись клубочком. Девочка почесала его за ушком:
— Дружок, сыру хочешь?
Он словно услышал ее и распахнул пасть, впрочем, не открывая глаз. А Тимофей опять зашелся в хохоте «Два сапога — пара!».
Мелкого беспокоило, что Юля не разговаривает. Но, оказалось, что она просто сорвала голос и теперь могла только шептать — как раз шепотом она об этом ему и сообщила. И решила на этом закончить разговор, потому что где-то прочла, что лучшее лекарство для голосовых связок — это молчание.
Подкрепившись, ребята начали двигаться. И первое, что они сделали — это разделись. Меньше всего пострадала Катина одежда: куртка оказалась непромокаемой, так что у нее остались сухими и майка, и кофта, и собственно сама куртка. Кроме того, на дне ее сумочки хранился мешочек с колготками и трусики (при первой ревизии в орешнике девочки постеснялись его показывать). А вот Мелкий и Юля промокли насквозь. Сухие вещи поделили почти поровну: Катя, как самая маленькая, получила полный комплект — трусики, колготки и майку. Юльке досталась куртка, а Тимофей кое-как обкрутил вокруг бедер кофту.
Он долго не решался разводить костер. Но все же рискнул — было слышно, как зубы девчонок начали выбивать мелкую дробь, и если они не согреются, то точно все заболеют. Кроме того, нужно было высушить одежду. Мелкий еще раз похвалил себя за предусмотрительность — спички в Катином мешочке оказались абсолютно сухими.
Выбираясь на высокий берег за хворостом, он заметил в песке, под корнями росшего на самом краю дерева выемку. Сначала он подумал, что это вход в чью-то нору, но, осторожно заглянув в нее, выяснил, что это неглубокая пещера — они с мальчишками сами рыли такие на песчаных карьерах. Лучшего места для ночевки и придумать сложно.
От ручья тянуло сыростью, поэтому он разложил костер на ровной площадке чуть ниже входа в пещеру. Пока девчонки жались к огню, парнишка тщательно отжал от воды каждую вещь и развесил их на натянутых между двумя рогатинами ремешках от сумочек. Рогатины он установил с той стороны куда уходили языки пламени. Ну, да — вещи будут пахнуть дымом, но зато и высохнут гораздо быстрее. Пригревшиеся у костра девочки начали клевать носом, но категорически отказались идти в песчаную пещеру спать без него. Так что добрую половину ночи они провели все вместе у костра, ожидая, когда высохнут вещи. Правда, Катьку все же сморила усталость и она заснула, положив голову к сестре на колени. Только перед самым рассветом дети смогли одеться в сухие вещи, потушили костер и заползли в пещеру.
Утро, а вернее время пробуждения у Мелкого выдалось тяжелым — казалось, что в теле болели каждая мышца, каждая косточка и сустав, даже волосы и те лучше было не трогать. Судя по всему, сестры чувствовали себя не лучше. Но зато Юля смогла говорить!
Устроившись на краю обрыва и грызя сыр, дети на разные голоса, перебивая друг друга, вспоминали события вчерашнего дня. Удивительно, что при свете дня весь пережитый ужас превратился просто в забавное приключение.
— А я все понял, когда увидел, что мы в мешке…
— Я так испугалась, когда она сказала «говорящая еда»…
— А я ору «ограмадины»…
— А Катька такая — «ну мы же маленькие, дети»…
— А ты — «стало быть, вы каннибалы, то есть людоеды»…
— А великанша — «все малыш, они ядовитые, их есть нельзя»….
— Я уже решила, что эта миска никогда не перевернется…
— А я бегу, тащу вас, а ты замерла как вкопанная…
— А я смотрю — сыр лежит…
На этот раз упоминание о сыре вызвало приступ веселья у всех троих детей. Когда все успокоились, Мелкий повернулся к Юле и спросил:
Поделиться книгой: