Слияние

Зара подумала, что Комптон и для своего возраста во время запуска чуть более года назад казался молодым, но теперь все говорили, что так мог бы выглядеть его сын, и Интернет просто наводнило теориями о том, как такое возможно.

Она нахмурилась. В своем объявлении Джейн объяснила, что с ним случилось, поэтому Зара не понимала, с чего они все навели такой кипиш. Всех астронавтов поместили в какое-то медицинское устройство на «Спероанкоре», чтобы спасти их от чумы на корабле. В этом устройстве для лечения больных людей использовались крошечные роботы. Разве это не было доказательством того, насколько повезло человеческой расе, что «Спероанкорa» прибыла в их систему? Разве Джейн не сказала, что все эти технические материалы изложены в файлах загрузки? Они помогут многим больным людям здесь, на Земле. И нужно сосредоточиться на этом.

Возможно, они смогут это сделать, если будут изучать язык, как она.

Внезапно Зара задумалась об анонимной загрузке языкового программного обеспечения на популярный сайт, который использовали все ее друзья. Его посещали много детей. Размышляя, она сжала нижнюю губу большим и указательным пальцами. Ей нужно тщательно все продумать, чтобы убедиться, что ее не отследят. Она пока не понимала, как это сделать. Ей нужно провести что-то вроде исследования.

Зара сделала глоток мокко и поморщилась. Он был очень горячим: обжег горло, потом резью отозвался в желудке.

У нее может не хватить времени, чтобы подумать об этом или что-либо спланировать. Возможно, прямо сейчас кто-то проверяет компьютер ее отца. Вероятно, у нее уже возникли проблемы. К концу дня программу могут отобрать. Возможно, в школу уже пришли федеральные агенты, ожидающие появления ее автобуса.

На глаза навернулись слезы. Зара не хотела, чтобы программу отнимали.

Она шмыгнула носом, вытерла повлажневшие глаза и окинула взглядом кафе. Никто не обращал на нее никакого внимания. Пока. Но она находилась очень близко к дому, и ее могут легко найти, если обыщут район.

Нужно быть умнее, если она хочет изменить ситуацию. Если хочет стать такой, как Джейн.

Зара запихивала вещи обратно в рюкзак, просчитывая варианты. С помощью ученического билета она может доехать на городском автобусе в любую точку города. Эту поездку можно отследить? Она вспомнила о временах, когда использовала билет с родителями в центре города. Они ходили по музеям, возле которых парковочных мест раз-два и обчелся, да и стоят они дорого. В автобусе билет проверяют. С его помощью Зару, вполне вероятно, можно найти, если сильно постараться. А что, если она купит однодневный проездной? Вероятно, его тоже отследят, но число звеньев в цепочке увеличится, и это будет сложнее сделать. У нее появится больше времени.

Зара встала и подошла к двери.

Ей было страшно от своих мыслей: она принимает решения, которые затронут множество других людей. Ей никогда не приходилось делать что-либо подобное раньше.

Но она должна это сделать.

Глава 7

Брай спускался к континентальному шельфу рядом с Пио, оба пребывали в задумчивости. С каждым отталкиванием через его сифон проходила холодная вода. Здесь было очень темно, но шельф под ними выглядел еще темнее. Его глаза инстинктивно подстроились.

«Ты больше не думал о моей просьбе?» – спросила Пио. Ее мысленный голос был почти обыденным, что контрастировало с серьезностью ее вопроса. До этого она задавала его всего один раз, и все же он сразу понял, что ей нужно.

Теперь Брай был настороже.

«Пио», – тон его был укоризненным. Он уже отказал ей однажды.

«Всего один пакет. Я смогу его контролировать. Я могу запрограммировать своих сквиллов, чтобы сохранить сперматозоиды на неопределенное время. Выпустить одно яйцо за раз. Всего одно».

«Я не могу причинить тебе такую боль. Это грубо». Он не поддерживал ее идею. По правде говоря, он сомневался, что сможет контролировать себя и даст ей только один пакет. Скорее, он совершит нечто ужасное, он даже был уверен в этом. Вряд ли его кастрировали, когда вживляли кибернетические устройства в тело, хотя вероятность этого оставалась.

Брай боялся, что какая-то неизвестная, дикая часть его существа может проявиться во время попытки. Вероятно, она сыграла свою роль в появлении таких особей, как Кай’Мемна. Он не желал знать такого себя.

«Не причинишь, если это мой выбор. Ты говоришь о свободе. Истинная свобода контролирует мою природу».

«Половое созревание у самки Кубодера может означать преждевременную смерть после оплодотворения. То же самое для самца. Мы не знаем».

«Нам сказали, что это держит нас в узде. Нас заставили поверить, что мы очень полезные животные».

«Теперь ты говоришь, как Кай’Мемна».

«Он был прав насчет некоторых вещей, – холодно сказала она. – Его тактика построена на зле, но гнев его справедлив».

В этом Пио не ошибалась.

«Мы найдем других Кубодера».

«Я не хочу спариваться с другими Кубодера».

«Я не это хотел сказать. Я пытаюсь сформулировать, что мы не будем одни. Будут и другие. И люди. И Сектилии. Возможно, даже Плиганы».

«Ты этого не знаешь. Ты не знаешь, что ждет нас в будущем».

«Ты хочешь подстраховаться».

«Да. Конечно».

«Это уважительная причина, чтобы рисковать? Смерть, Пио, представляет собой значительный риск».

«У диких Кубодера нет кибернетических имплантатов. Или сквиллов. Или практических знаний медицины и своей собственной природы. Я могу контролировать все ее аспекты. Уверяю тебя, я не заинтересована в том, чтобы позволить размножению убить меня. Я этого не допущу. Буду внимательно следить за каждым процессом. Сквиллы не позволят убить меня».

«Наши аквариумы не предназначены для поддержки более чем одной особи».

Пио разочарованно отстранилась от него.

«Не смеши меня. Ты знаешь, что это можно легко изменить. Плиганы…»

«Я не могу совершить подобное», – резко сказал Брай. Он хотел покончить с этим. Ему был неприятен такой разговор.

«Ты этого не совершишь. Вот в чем разница».

«Истинная свобода контролирует мою природу», – парировал он, используя ее слова.

Мантия Пио затрепетала, и она бессвязно вспыхнула своими хроматофорами. Участки кожи потемнели в причудливой очередности. Ее эмоции поглотили весь спектр, и им обоим было очень неловко. Ни один из них не имел никакой практики контроля такого рода чувств.

Брай понимал, что его отказ причиняет ей боль, но этого было недостаточно, чтобы изменить решение. И не могло быть. Ему приходилось думать обо всех последствиях. Даже если бы он смог поддержать эту идею из эгоистичных соображений, то переживал бы из-за того, что их легко способны разделить обстоятельства. Жизнь непредсказуема. Что, если он согласится, а потом никогда не увидится со своими детьми?

«Наше потомство может родиться свободным, – умоляла Пио. – А вдруг нам больше не выпадет такого случая? Мы должны им воспользоваться».

Он не ответил.

Он мог бы согласиться на этот эксперимент, если бы только был уверен, что у них еще будет много подобных возможностей. Неужели она не понимает?

Они спустились к континентальному шельфу. Его поддерживал рифовый биом, заселенный разнообразными живыми организмами. Маленькие рыбки метались между веретенообразными образованиями, вероятно, растениями или другими видами животных. Крошечные рогатые существа зарывались в песок, и наружу торчали только их глаза. Длинные, прогонистые рыбы забивались в трещины и щели, вылетая из укрытия при виде проплывающей мимо вкусной добычи. В последний раз, когда Брай был здесь с Пио, он набил ими полный живот. Теперь мысль об убийстве невинного животного казалась омерзительной. Он разглядывал обитателей океана, отслеживая их движение и машинально подсчитывая количество особей, и в то же время пытался подобрать для Пио какие-нибудь успокаивающие слова.

Она была разочарована. Они оба нервничали, их волновали предстоящие изменения и полет на Терак, но они не хотели отказываться от своего рая. Их общение стало более непосредственным. Ее желание было естественным, хоть дикие Кубодера и не воспитывали своих детей, как люди, или Сектилии, или даже Плиганы. Мать Брая просто присутствовала при скоротечной процедуре его освобождения из яйцевой камеры, а затем так же просто исчезла. Но разве производство потомства не является одной из самых сильных движущих сил всей жизни?

Он повернулся, надеясь, что вид Пио вдохновит его на несколько слов, которые помогут решить возникшую между ними напряженность. Возможно, есть компромисс, который удовлетворит их обоих. А если ему с кем-то посоветоваться… Нет, не со Шлеван. Но Аджайя… Вероятно, существует более надежный способ. Что-то вроде экстракции. Процедура, которая не приведет к варварскому введению извивающегося инородного предмета в деликатные места Пио, подобно взбесившемуся животному.

Пио задумчиво плыла у края шельфа.

Брай увидел резкое движение раньше, чем она.

Бледная фигура, выделявшаяся на фоне черноты. Она была огромной.

И, быстро перемещаясь, поднималась до уровня поверхности шельфа.

Брай сразу понял, что это не тот неуклюжий, питающийся планктоном монстр, которого они видели раньше. Фигура не была круглой или медлительной.

Она была изящной. И быстрой.

Это был хищник.

Глава 8

Они прождали несколько часов.

Спустя примерно двадцать минут Джейн и остальные сели в повозку, чтобы отдохнуть. Вдоль стен тянулись низкие бортики, изготовленные из эластичного материала, они служили сиденьями для Плиганов. Именно там дремал Гили. До этого Джейн видела такую мебель внутри структур Дерева, на ней часто спали Плиганы. Для них она была чем-то вроде камуфляжа.

Шлеван предложила всем по пищевому кубику, которые захватила с собой. Обрадовавшись, что та предугадала долгую экскурсию, Джейн взяла немного еды из зеленого пластикового контейнера.

Алан испытывал беспокойство. Он тщательно изучил каждую деталь повозки, хотя смотреть там было особо не на что. Самый интересный аспект – это биопанель, которую он не смог активировать. Остальная часть повозки была изготовлена из того же полупрозрачного материала, что и все остальные строения. Посмотрев вверх, они увидели, что она крепится к кабелю, спускавшемуся в шахту с пологими стенками.

– Думаю, здесь может действовать сила тяжести, – сказал Алан. – Может, нам нужно подождать, пока в машине не будет достаточно веса, а потом она двинется вниз?

– А может, после пересменки? У них есть пересменки? – осведомился Рон.

– Мм, мне так не кажется, – ответил Алан.

– Я думаю, мы ждем кого-то, – сказал Рилик.

Плиганы действительно начали прибывать. Они с любопытством смотрели на людей и Сектилиев, но затем отходили ко сну, как и Гили.

В конце концов, Сектилии, чтобы скоротать время, впали в состояние оцепенения. Аджайя задремала в объятиях Рона.

Алан присел напротив Джейн с таким видом, как будто собирался что-то сказать, но затем передумал, отвернулся и просто сел рядом с ней. Его руки сжимались и разжимались.

– Мне бы очень хотелось посмотреть на этот материал подольше, Джейн, – тихо сказал он. – И нет причин, по которым мы не могли этого сделать. Вероятно, за столько времени сюда приходил кто-нибудь, кто мог бы нам все объяснить. Насчет технологий, насчет материалов, которые они там используют… Интересно, они хотя бы понимают, насколько это уникально?

– Не знаю. Я не могу сказать. Я ведь не думала, что он проспит так долго. Обычно, когда он спит, я брожу поблизости и нахожу другого собеседника.

– Тут без шансов, – сказал он, разводя руками, чтобы показать на других спящих Плиганов.

Джейн кивнула.

– Я понимаю твое разочарование, но они не отмечают время так, как мы. Они никуда не спешат. У них нет крайнего срока. Похоже, они рады ждать чего-нибудь столько, сколько нужно.

Разумеется, он это знал, и знал прекрасно. Он просто выражал общее недовольство.

– Может, попробуешь подремать?

Он неодобрительно посмотрел на нее искоса и отвел взгляд.

– Эх, если бы я мог исследовать это место, не опасаясь, что в следующую секунду трамвай просто взлетит и я окажусь в шести футах отсюда…

– Рилик или Брай могли бы…

– Нет. Слишком рискованно.

Вероятно, Алан считал это рискованным, потому что мог зайти так далеко, что не успел бы вернуться вовремя, но Джейн подумала, что риск в том, что он может заблудиться в плиганском лабиринте структур Дерева. И хотя они с Браем добились значительных успехов, Алан все так же неохотно использовал анипраксию, не считая случаев крайней необходимости. Теплое чувство к нему захлестнуло ее, и, поддавшись порыву, она взяла его за голову и мазнула губами по щеке.

От неожиданности он взмахнул руками и вздрогнул, но затем повернулся к ней, широко улыбаясь:

– О, так вот как мы скоротаем время? Целованием?

Джейн тихонько фыркнула:

– Целование?

Он мрачно кивнул.

– Вероятно, я должен говорить отглагольными существительными, чтобы привлечь твое внимание.

Она ухмыльнулась, а он вдруг наклонился и впился в ее губы, застигнув врасплох, но тут же осознал, что на самом деле целует ее в зубы. Это было совершенно бестактно, совершенно неуместно и вполне по-алановски. И, конечно, он держал ее в постоянном напряжении.

Джейн отстранилась и взволнованно огляделась по сторонам. Не то чтобы ей не нравились публичные проявления любви. На самом деле нравились. Но не в данных обстоятельствах. Она пыталась вести себя профессионально, чтобы не причинять никому неудобств. Алан это знал, но не всегда содействовал. Джейн списывала эти проявления на спонтанность и, поскольку они случалось нечасто, не придавала им особого значения.

Поцелуй, казалось, его успокоил и позволил немного расслабиться. Алан вытянул ноги и откинулся назад. Возможно, он тоже заснет. В последнее время он очень уставал из-за непредсказуемых графиков работы с корпусом. Джейн положила голову ему на плечо и посмотрела на темное нагромождение черных листьев вверху. Они мешали солнечным лучам проникать внутрь, но прозрачные стены восполняли это, пропуская достаточное количество света, что создавало подобие густой тени в лиственном лесу в ясный летний день. Ветви над ними, казалось, просто раскачивались на легком ветру, хотя Джейн знала, что это далеко не так. Она спрашивала себя, чем эти деревья отличаются от деревьев на Земле в структурном плане. Они должны быть очень мощными и упругими, чтобы противиться нескончаемому штормовому ветру и не ломаться.

Датчики корабля показали, что деревья обычно имеют от трехсот пятидесяти до четырехсот футов в высоту, но бо́льшая часть архитектурных сооружений Плиганов размещалась в диапазоне от ста до двухсот футов, значительно ниже линии листьев. Ветви, которые поддерживали и укрепляли среду обитания Плиганов, все еще были живы, но обычно не имели листьев. Вместе с тем они использовались для выполнения той работы, которую они видели сегодня.

Пока Джейн разглядывала деревья, клочок неба, проглядывающий через листву, из бледно-серого – того оттенка, что встречается зимой на Среднем Западе, – стал свинцовым. На наружные стены брызнуло несколько больших капель дождя, и сразу же ветер сдул их прочь.

Погода здесь была неспокойной, потому что они находились в зоне планеты, называемой терминатором[7] – единственной части Плиги, на которой можно поддерживать наземную жизнь. Это была обитаемая зона на кольце, окружавшем освещенную сторону планеты, на границе между темной и светлой частями, – промежуточная зона между постоянными, прямыми лучами солнца и бесконечной ночью.

В терминаторе холодный воздух из ледяной ночной стороны и горячий воздух, поднимающийся с перегретой поверхности океана, смешивались, что и было причиной штормов. Из-за этого постоянно дул сильный ветер и часто шел дождь, но создавалась и неизменно комфортная температура, пригодная для жизни. Центральная часть светлой стороны была слишком горячей: на нескольких маленьких островках земли располагались лишь голые скалы. Мало кто жил вблизи поверхности, если не считать теплолюбивых микробов, но на глубине было темно и прохладно, и там обитали разнообразные живые организмы.

Бо́льшая часть суши Плиги находилась на темной стороне и была покрыта ледниковым льдом, но некоторые участки попадали в зону терминатора. Плиганы и их деревья занимали все доступное культивируемое пространство. Это была интересная конфигурация, и Плиганы, казалось, максимально использовали бо́льшую часть того, что предлагала планета. Очевидно, Гили не мог представить себе лучшую жизнь. Он часто упоминал, что Плиганы живут оптимальной жизнью. Они слились в симбиоз со своим священным Деревом. И, похоже, в большем не нуждались.

Джейн услышала стрекотание и отвела взгляд от неба. В двери трамвая стоял Плиган. Алан дернулся и сел.

– Бигу?

Горло Плигана задрожало, и снова раздался низкий стрекот, хотя рот ее был лишь чуть приоткрыт.

– Гили спит? – спросила она, немного наклонив голову. – Значения это для нас не имеет. К Побегу мы отправимся. – Она повернулась и нажала на панель. Та поляризовалась от ее прикосновения, и Джейн только и смогла различить, что на ней появились неменсентенийские символы. Машина начала плавный спуск.

– Наконец-то, – простонал Алан и повернулся к Джейн. Его глаза загорелись озорством. – А? А? Она разговаривает точь-в-точь как Йода, разве нет?

Джейн крепко сжала губы, потому что хотела улыбнуться и боялась, что это затронет его чувства.