Помоги проекту - поделись книгой:
– Улыбка делает меня счастливым. – Его смех прозвучал так, словно кто-то открыл шампанское.
Джейн хихикнула. Теперь улыбались все, даже Сектилии.
Группа детей, примерно одного роста, шла вниз по коридору в сопровождении взрослого. Они выглядели очень дисциплинированными, пока один из учеников не бросился вперед в прыжке. Взрослый отреагировал молниеносно. Он выпрямил ноги, схватил ученика за руку и потянул назад, возвращая его в строй. Они были очень маленькими, но Джейн (без особой уверенности) подумала, что, наверное, ноги этих детей больше похожи на ноги Хуны, чем Гили. Может, эти дети – потомки Хуны?
Джейн вдруг заметила на спине сопровождавшего детей взрослого шесть больших выпуклостей. Это означало, что сопровождавший – женщина, а выпуклости были яйцевыми камерами. Плиганы относились к сумчатым. Яйца развивались и получали питательные вещества в яйцевых камерах, а появившиеся из них детеныши были похожи не на малышей-головастиков, а на небольшие копии взрослых.
– Это учитель с учениками? – спросила Шлеван.
– Да, она учит, – торжественно ответил Гили и тут же воскликнул: – Кула, какой урок сегодня?
Только приблизившись, Кула ответила:
– Этот расплод изучает роль РНК в экспрессии генов и ее особенности. – Не поворачивая голову, она остановила прищуренный взгляд своих больших выразительных глаз на одном из детей. Джейн предположила, что это тот ребенок, который пытался прыгнуть вперед.
Шлеван выглядела потрясенной.
– В таком возрасте?
Кула наклонила голову в одну сторону, а затем в другую.
– Я не понимаю вопроса.
– Мне кажется, они слишком молоды, чтобы изучать такие понятия, – сказала Шлеван.
Горло Кулы чуть вздрогнуло.
– Возможно, так кажется пришельцам. Мы с рождения используем интегрированные концепции. Когда каждый расплод готов, мы один за другим накладываем слои знаний. Таким образом, уроки хорошо усваиваются до переходного возраста.
Все дети смотрели снизу вверх на инопланетных гостей и вели себя очень тихо. Джейн было интересно, сколько им на самом деле лет. До этого дня она не встречала Плигана, который хоть как-то вел бы счет времени. Как можно считать года, когда здесь нет ночного неба, чтобы определить местоположение звезд? Дни и годы не имели для них никакого значения. Упоминание этих понятий, казалось, утомляло Плиганов. Во время разговора Гили просто не затрагивал тему старения. Этот аспект их культуры Джейн не понимала до сих пор.
Они часто говорили о готовности. Плиган занимался чем-то одним, пока не был готов сделать что-то еще. Время, похоже, с этим было мало связано. Из того, что Джейн уже узнала, детей определяли по росту и достижениям, а не по возрасту.
– Это ваш выводок? – подала голос Джаросс. – Ваши дети?
Кула моргнула и посмотрела на Гили, затем снова на Джаросс.
– Эти дети – Плиганы. – Она положила руку ей на спину. – Они будут детьми Плиганов. Ни один из них не является моей собственностью.
– Я оговорилась, – сказала Джаросс. – Это культурное различие. – Выражение ее лица было мягким, но Джейн чувствовала, что она в замешательстве. Поскольку Брая с ними не было, Джейн решила сохранить легкую анипраксическую связь с экипажем через Рилика, чьи способности в качестве мастера-мыслителя были почти такими же сильными, как у большинства Кубодера. Ее устраивал этот метод. Он помогал ей контролировать свой экипаж. Она старалась быть ненавязчивой: только определять настроение и эмоциональный тон, чтобы избежать культурного недопонимания.
– Мы сами как дети, – сказала Джейн, надеясь сгладить неловкость. – Мы очень быстро и много узнаем о вашей культуре.
Кула наклонилась вперед. В ее взгляде читалось любопытство, но, казалось, в нем была и доля отвращения.
– Дети – это ваша собственность?
– Вообще-то нет, – ответила Джейн, опередив Сектилиев. Они зачастую были грубыми, и она боялась, что они уже и так обидели жителей Плиги. – Люди и Сектилии, как правило, живут парами или небольшими кооперативными группами. Произведенное ими потомство живет в том же доме, что и пара или группа, и ответственность за него обычно несут генетические родители. В большинстве случаев родители заботятся о своих детях до наступления совершеннолетия, и мы называем таких детей «их детьми». Я думаю, что здесь, наверное, по-другому. – Джейн надеялась, что ее объяснение улучшит ситуацию. Она не была уверена, какой вывод сделала Кула, но атмосфера, казалось, накалилась.
У Кулы и Гили, когда они слушали это объяснение, подрагивало горло.
– Знать генетических родителей очень странно, – сказал Гили. – Появляются выводки, у многих матерей сразу, а воспитание осуществляется совместно специалистами по обучению и наблюдению.
Кула опустила взгляд на свои батареи.
– Группы, подобные этим, упорядочены по способностям, – произнесла она. – Они постоянно меняются, когда дети учатся и переходят в следующую группу.
Аджайя присела на корточки, чтобы быть на уровне глаз с малышами, и развернула ладони, подражая приветствию Гили в лифте.
– Есть много способов воспитывать детей, – сказала она.
Маленькие Плиганы приняли это за приглашение и бросились вперед, чтобы разглядеть ее тщательнее. Кула, казалось, не возражала. Они осторожно коснулись рук Аджайи, потом стали действовать смелее. Один из них забрался ей на спину и схватился за ее блестящие черные, связанные в конский хвост волосы. Джейн присела на корточки рядом с Аджайей, и малыши, казалось, начали их сравнивать.
Они пока не говорили по-менсентенийски, поскольку не достигли возраста полового созревания. Кула отвечала на их вопросы на своем родном языке, который был низким и хриплым, и не переводила фразы на менсентенийский. Джейн было интересно, что говорят дети, но она не решалась спросить после произошедшего недопонимания. В отношении детей, вероятно, было безопаснее хранить молчание.
Через некоторое время все были на корточках или стояли на коленях, кроме Алана.
Но вот один из малышей потянул его за штанину.
– О, блин, – проворчал он, но все же опустился на четвереньки, позволяя ребенку себя рассмотреть.
Глава 5
Алан терпимо относился к ползающим по нему малышам Плиганам, пока один из них не ткнул его прямо в глаз. Но это были еще цветочки. Больно стало, когда ребенок оттянул присоску на пальце. Алан подумал, что глаз вырывают с корнем. Ему и вправду показалось, что глазное яблоко выпадает из глазницы, пока ребенок, мать его, тянул глаз на себя.
Справляться с такими проблемами на тренировках астронавтов его не учили.
– Ааа! – заорал Алан в тот момент, как ребенок освободил присоску. Отпрыгнув, чтобы встать рядом со своим учителем, малыш только хмуро глазел на него, издавая печальные звуки.
Одному только Господу было известно, какие микробы попали в глаз Алана после этой маленькой стычки.
Он едва сдерживал рвущиеся наружу ругательства. Джейн не нравилось, когда он ругался перед инопланетянами. Она сказала, что такие слова с легкостью могут быть неверно истолкованы, даже если произносить их на английском. Он всегда старался не начинать межпланетный конфликт, но иногда это было чертовски сложно.
Аджайя мимоходом взглянула на его глаз и заявила, что все в порядке. Ему так не казалось. В глазу собралось столько слез, что хоть грядку поливай, и он не мог перестать моргать.
Он прислонился к ближайшей стене, как можно дальше от детей, и старался быть терпеливым. Он слишком устал от этого дерьма.
На Плиге ожидание, когда что-то наконец произойдет, отравляло его существование. Казалось, все просто праздно слоняются, делая, что захотят. Все чертовски беззаботны, особенно когда они были в курсе, что по галактике шастают жуки с гигантскими задницами и пожирают всех и вся на своем пути. Он знал, что Джейн постоянно настаивала на том, чтобы работа над кораблями продвигалась вперед, но это, похоже, ни на что не влияло. Алану не терпелось увидеть производственный сектор, чтобы понять, сколько осталось до того, как последние листы корпуса будут готовы к установке. Самый большой вопрос заключался не в том, как они делаются, а в том, как быстро их сделают и когда они будут работать. Но ему не суждено было это узнать. У Плиганов не было никакого понятия о времени.
В конце концов экипаж детишкам наскучил, и Кула с бандой двинулись дальше. И слава богу.
Гили наконец возобновил свою экскурсию. Они прошли мимо питомника новорожденных. Если первые дети, которых они увидели, выглядели микроскопическими, то эти малыши были наномасштабными – чуть больше человеческой ладони. В зданиях Плиганов двери встречались редко, но в этой комнате дверь была, и Алан понимал, для чего она. По всему помещению, врезаясь в стены, скакали малыши. Когда Алан и остальные подошли ближе, несколько младенцев запрыгнули на прозрачную перегородку, цепляясь за нее присосками пальцев рук и ног, чтобы посмотреть на проходящих мимо. Они были так похожи на лягушек, что он пережил весьма странное ощущение, увидев, как эти крошечные, умные глаза вглядываются в него. Вот тебе и когнитивный диссонанс.
Спустя некоторое время они вошли в производственный сектор, и вид деревьев резко изменился. Гили остановился в большой открытой комнате, где окруженные зданиями и растущие из самого дерева ветви оканчивались огромными резервуарами разных размеров и форм. По крайней мере, так это выглядело. Из ветвей непрерывно вытекали внешние стенки этих резервуаров, которые были покрыты такой же серой корой.
В ветвях между стволами и резервуарами разбухали огромные узлы. Приблизившись, Алан увидел, что с одной стороны эти узлы, по сути, были большими, аморфно сформированными панелями с очищенной корой и матовым полимерным покрытием, через которое он вроде бы мог разглядеть древесину. Его первой мыслью было, что это сенсорный экран, но подобное предположение казалось абсурдным. Разве могли Плиганы создать биологический интерфейс с Деревом?
В резервуарах плескались жидкие вещества с разными оттенками – от почти белого до серо-коричневого. Посмотрев через стены из оргстекла, Алан заметил, что эти комнаты продолжаются, насколько мог видеть глаз. Это было похоже на органическую фабрику.
Алан подошел к одному из резервуаров, чтобы изучить его более внимательно. Ему было интересно, позволит ли Гили взять несколько образцов.
– Здесь Существование создает полимеры, – сказал Гили, резко бросаясь в сторону Алана. – Осторожно! Мы их не трогаем – химические реакции иногда обжигают.
Алан крепко сжал зубы. Он и не собирался к ним прикасаться. Он просто смотрел. В голову сразу же пришло: «А что же никто так не беспокоился о моей безопасности, когда миниатюрный Плиган засунул мне в глаз присоску?»
Ничего не ответив, он отошел от Гили. В комнате было тепло, хотя воздух пах достаточно свежо. Алан не заметил признаков пара, поднимающегося над резервуарами с полимерами.
Гили указал на органическую панель, выходящую из ветки, к которой они стояли ближе всего. Под этой веткой находилась платформа, позволяющая Плиганам добраться до нее. Гили запрыгнул туда и сказал:
– Здесь мы даем генетические инструкции Существованию. Для поставки необходимых сырых ингредиентов с земли и правил их комбинирования.
Гили коснулся панели. Кончик его пальца погрузился в материал и поляризовался, давая понять, что это был экран, напоминающий электронные чернила в электронном считывающем устройстве. Поверхность была покрыта символами. К сожалению, Гили больше не прикасался к панели, и место, куда он нажал, тут же вернулось в прежнее плоское состояние.
– Как это работает? – изумился Алан.
Гили посмотрел на терминал как на нечто заурядное.
– Изменяется меристематическая ткань в сосудистом камбии.
Алан тяжело вздохнул и заметил:
– Ну что ж, они действительно используют технологии. Я могу ошибаться, но думаю, сейчас мы с вами видим рудиментарный биологический компьютер.
Рон кивнул.
– Я впервые вижу такие панели. Интересно, почему их так далеко прячут. Они используются только для производства.
Горло Гили слегка раздулось.
– Оптимальная жизнь. Использование технологий только при необходимости. Они для улучшения жизни, а не для управления ею.
– Какой интересный образ жизни, – сказала Аджайя.
Пледор нахмурился.
– Мне он кажется немного отсталым. Технологии облегчают жизнь.
– Возможно, для некоторых, – задумчиво произнесла Аджайя. – Здесь, похоже, все по-другому.
Горло Гили снова раздулось.
– Да. Аджайя понимает. Нам мало что нужно. Оптимальное Существование мало требует.
Джаросс подошла к месту, где ветви образовывали узкую решетку, поддерживающую нечто сильно напоминающее листок, который чуть не раздавил Рона и Аджайю снаружи, только он был намного толще.
– Вероятно, это объясняет, почему они вызывают любопытство у ОРР и их не беспокоят, – сказала она.
– Да, но все же здесь вы подвержены риску нападения Роя. Разумные вас хоть как-то защищают? – спросил Рилик.
Гили поковылял к Джаросс. Все остальные, кроме Алана, последовали за ним. Алан не сводил с них глаз, но оставался рядом с панелью. Она уже изменила полярность и отключилась. Он оглянулся, чтобы проверить, не смотрит ли кто на него, и, убедившись, что все в порядке, положил палец на сенсорный экран – для пробы. Ничего не произошло. Он нажал чуть сильнее. Палец погрузился в полимер, и Алан нащупал внутри что-то твердое и вроде бы неровное. И опять на экране ничего не изменилось. Когда Алан вытащил палец, экран восстановил свою форму и выглядел нетронутым. Что же находится под панелью? Как сигналы попадают в Дерево? Как оно интерпретирует входные данные?
– Нет, никакого риска. Мы не нуждаемся в защите, – сказал Гили.
– Но как это возможно? – спросила Тинор. – Это, похоже, именно тот мир, который Рой захочет пожрать. На суше кипит жизнь. Океан полон морских существ. Они будут смотреть на этот мир, как на пищу, так же как и на любой другой мир ОРР, верно?
Алан внутренне содрогнулся. Его беспокоила мысль о том, что для Роя кто угодно всего лишь пища, хоть Плиганы и выглядят как лягушки. Он никогда не ел лягушку. А теперь и не подумает этого делать. От самой мысли его подташнивало.
Гили повернулся лицом к Тинор и растянул губы в причудливом подобии улыбки, которую до этого практиковал с Джейн.
– Ага, но они не могут «видеть» нас.
Алан нахмурился.
– Они не могут вас увидеть? Почему? – спросила Джейн.
Гили повернулся к ближайшему стволу и широким жестом показал:
– Существование делает это невозможным.
Алан даже не пытался скрыть на лице скептическое выражение. Этот народец, похоже, думал, что их чертовы деревья волшебные. Они, конечно, обладали парочкой поразительных функций, но всему есть предел. Не в силах сдержаться, он сказал:
– Звучит как принятие желаемого за действительное.
Гили проигнорировал Алана и, повернувшись, указал на огромный листок, рядом с которым стояла Джаросс.
– Вот что Существование делает для защиты вас и вашей «Спероанкоры». У него много возможностей, – сказал он и заковылял в сторону перехода. Он уже уходит? Они едва бросили взгляд на все это. Алан пока не был готов двигаться дальше.
Он приблизился, чтобы рассмотреть этот листок более тщательно. Вблизи он все еще очень напоминал лист дерева, но Алан видел законченный продукт, готовый для установки на внешнем корпусе. На этом этапе все части листа – жилки и покрытие, или как их там определяют ботаники, – были либо удалены, либо расплавлены, либо подвергнуты другому процессу. Он был гладким, как стекло. «
– Гили, пожалуйста, подожди, – воскликнула Джейн. – Не мог бы ты объяснить подробнее? Мы ведь увидели вашу планету, когда прилетели сюда. Почему ее не сможет увидеть Рой?
Гили вытянул голову вперед, веки были полуопущены. Алан вспомнил, что так же делала Кула перед детьми. Должно быть, это был покровительственный жест – взрослый объясняет что-то очевидное ребенку. Алан прищурился. Что здесь происходит?
– Мы не живем в Укрытии. Мы активируем Укрытие только тогда, когда приближается Рой. Кроме того, у нас есть Побег, если нужно, – сказал Гили и двинулся дальше, на это раз к переходу. Он просто уходил, как будто знал, что они последуют за ним, и вдруг бросил через плечо:
– Теперь я покажу вам Побег. В нем тоже есть Укрытие. Я покажу вам. Идете?
Не дожидаясь ответа, Гили заковылял вниз по коридору.
Алан как можно ниже наклонился над изготавливавшейся пластиной, не касаясь ее.
– Это просто потрясающий бред, мужик, – сказал он. – Какие еще козыри в рукавах этих парней? Как вы думаете, что он подразумевает под этим Укрытием и Побегом?
Шлеван присоединилась к нему, вглядываясь в листовидную структуру.
– Увлекательно, увлекательно, увлекательно, – бормотала она.
Алан поморщился, переведя на нее взгляд.
Поделиться книгой: