— Выбираюсь отсюда, — ответил Борланд, пытаясь открыть окно. — Не получается… Помоги мне.

— Борланд, что ты хочешь делать? Куда пойдешь?!

Орех помог ему открыть окно.

— Мне нужно в Зону, — сказал Борланд твердо. — Если и есть возможность спастись, то только там.

— А если не получится?

— Никаких «если» быть не может,

— Да у тебя сил нету даже на то, чтобы окно открыть!

Борланд взобрался на подоконник, взялся одной рукой за раму и улыбнулся.

— Мне уже лучше, — сказал он. — Это просто нервное… Удачи тебе, Орех.

Спрыгнув на землю, он скрылся в ночи.

***

Второй сталкер задумчиво смотрел вслед. Он постоял у окна, глядя в темноту, где угадывались деревья небольшого парка, раскинувшегося за больницей, и прислушивался к своим мыслям. Затем вернулся к кровати. Присев на стул, углубился в размышления. Подумать было над чем. Любой на его месте очень крепко подумал бы, как жить дальше в мире, где аномалии появляются прямо на улицах городов.

Достаточно скоро в коридоре послышались быстрые шаги, и в палату вошел запыхавшийся посетитель.

— Борланд, я мобильник забыл, и… — Он осекся, обнаружив вместо пациента Ореха. — А ты кто?!

— Друг, — ответил поднявшийся на ноги Орех. Шагнув мимо этого нового посетителя к выходу, он сунул в его руку телефон. — До свидания.

Оторопевший владелец мобильника вытаращился на раскрытое окно.

— Где Борланд? — растерянно спросил он.

— Он выписался, — ответил сталкер и устремился прочь по коридору. Подмигнув на прощание девушке, спрятавшейся за стеклом приемной, он вышел на улицу, прямо навстречу ночному оживлению курортного города.

Глава 3. Силуэт на холме

— Короче, я скажу. Идет, значит, по Зоне сталкер. Тащит полный рюкзак хабара. Тут внутренний голос ему и говорит: эй, сталкер, поспеши, скоро выброс. Он и вломил через лес во все весла. Аномалии перепрыгивает, на мутантов вообще забил. Внутренний голос говорит: не успеешь, щас тебя выбросом накроет. Сталкер еще сильней припустил, уже задыхается. Внутренний голос опять: брось рюкзак, с ним не добежишь! Сталкер: нет, не брошу! Голос ему: брось, не то скопытишься на хрен! Ну, сталкер плюнул, сбросил рюкзак и налегке рванул в какую-то нору. Отдышался, смотрит — небо вроде чистое, никакого выброса нет. Он высовывается, глядит по сторонам, а из кустов выходит контролер, хватает его рюкзак и обратно в кусты чешет. А внутренний голос говорит: спасибо, сталкер. Удружил ты мне. Щас надо еще торговца обработать, и все будет чики-пуки.

— Бу-га-га! — прыснул Фингал. — Вот это ты смачно придумал!

Шампа ехидно скривил морду. Наверняка хотел изобразить прикольную улыбку, но получилась обычная, свойственная ему дебильная гримаса.

Трое мародеров сидели у костра на Кордоне. Шел ливень, но уже постепенно стихал. Ветер, казалось, намеренно дул со всех сторон сразу, и Гребень, вожак троицы, сильнее закутывался в плащ, проклиная непогоду. К середине ночи водки оставалось меньше половины бутылки, а это значило, что скоро придется использовать драгоценный запас в индивидуальных флягах.

— Дай прикурить, — велел он Шампе, отправляя «бычок» в огонь и доставая из пачки новую сигарету. Шампа подержал свой окурок в вытянутой руке, дожидаясь, пока брателло прикурит. При этом он постоянно шевелил челюстью, уступая своей вечной привычке колупать языком зубы. Кличка его была производной от первоначального Шомпол. Однако чувак не сразу допер, что прозвища не берутся, а даются. Вскорости друганы начали звать его Шампунь, а затем и вовсе понизили до Шампы.

— Ха, вот, вспомнил, — начал Фингал, кидая в рот кусок котлеты из банки армейского рациона. — Дошел один обкуренный сталкер до Монолита и загадал желание. Пускай, говорит, Земля станет квадратной. Монолит его спрашивает: зачем оно тебе? Сталкер отвечает: не в Земле дело. Дело в принципе. Монолит спрашивает: так, может, тебя просто лишить принципов? Сталкер подумал и говорит: ну, можно и так.

— А-а, класс! — заржал Шампа, хлопая себя по ногам ладонями. Фингал шмыгнул сизым-носом и снова принялся за еду.

Молчание длилось недолго — ровно столько, сколько понадобилось для принятия внутрь очередной дозы спиртного.

— Короче, анекдот, слышь, — взял слово Гребень, опустошив бутылку до донышка. — Попал сталкер в настоящую зону, ну, с решетками, короче. Заходит в камеру, думает, типа надо же как-то представиться, да покруче, а то ж закозлят. Ну и говорит: опа, я ж тут все знаю! Типа те, кто живет по понятиям, — «долговцы», которые беспределыцики — «свободовцы», вертухаи, значит, в натуре кровососы. А петухи будут «грешники». Дальше, говорит, сигареты — артефакты, а чай будет хабар. Ну, вся каюта просто выпала в осадок, сидят, молчат. А пахан слушал-слушал и спрашивает: ну а я тогда кто? А сталкер думает: блин, надо же что-то уважительное подобрать. Ну, передумал он на монстров разных, повыбирал, какие пореальнее да пострашнее. И говорит пахану: а ты у нас будешь самый натуральный чернобыльский кабан.

Шампа захохотал особенно громко, даже сам Гребень непроизвольно усмехнулся.

— Вот это ты выдал, молоток! — гыгыкал Шампа. — Нарочно не придумаешь! По себе рассказал, что ли?

— Сплюнь, зараза!

— Тихо, — прервал их Фингал. — А это что там за чертила?

К костру кто-то приближался. Фингал вскочил на ноги, с «абаканом» наперевес, на уровне пояса. Он свято верил, что в такой позиции выглядит устрашающе, хотя в Зоне пренебрегать элементарными правилами безопасности и отказываться от возможности прицельно стрелять было равносильно скоропостижной смерти. В лучшем случае.

— Я свой! — послышался голос. — Сталкер!

— Так свой или ста-алкер? — протянул Гребень, поднимая тяжелые веки. — Подходь сюда, говорить будем.

Ему подумалось, что сейчас было бы круче некуда демонстративно выпустить сигаретный дым из ноздрей и небрежно затушить окурок в пепельнице. Еще лучше в консервной банке. Но максимум, что он мог сделать, — это мысленно обматерить пришельца и откинуть полу плаща, показав старый револьвер, висящий на поясе. О том, что из положения сидя на земле это движение смотрится по меньшей мере нелепо, он как-то не подумал.

К группе подошел мужик в сером пыльнике туриста. Новичок на Кордоне, сразу видно. Гребень считал, что отлично разбирается в людях. Везде одно и то же — реальные пацаны да лохи.

— Ты чьих будешь? — спросил он у прибывшего.

— Братва, подскажите, где нынче бар? — обратился к ним человек. — Я был на старом месте, бара нет.

Шампа заржал как мерин и презрительно отвернулся.

— Громче говори, когда с людьми разговариваешь, — растолковал Гребень незнакомцу. — Ты не дома.

Резкий порыв северного ветра унес слова в сторону, но если лох не врубился, это его проблемы.

— Я Борланд! — крикнул незнакомец. — Может, слышали?

— Чё?! — не понял Гребень. Отложив пустую бутылку, он встал на ноги. Шампа положил руку на свой обрез.

— Ты чё порешь, козел! — крикнул Фингал непонятливому чуваку, но тот на его крик, похоже, даже не обратил внимания.

— Бар где?! — Неподвижно стоя под ливнем, этот Борланд старался перекричать ветер. — Мне к торговцу нужно! Дело у меня к нему!

Ствол «абакана» был направлен прямо ему в живот.

— Вот совпадение! — удивился главарь мародеров. — А у нас как раз дело к тебе!

Троица угрожающе обступила сталкера. Халявщики предвкушали совсем легкую добычу.

Шампа впоследствии не только нервно шевелил челюстью, но и натурально заикался недели две, когда объяснял пацанам, что дальше случилось. Он так и не понял, почему Гребень полетел куда-то в сторону, а Фингал, выпустив из клешней «абакан», с воплем приземлился задницей прямо в костер. Несостоявшийся Шомпол также не допер, почему оба заряда из его обреза, выпущенные по чуваку в упор, попали в ногу Фингалу. Гребень вообще ничего рассказать не мог, так как его в чувство привели через полчаса.

В одном Шампа был уверен на все сто: в тот вечер он узнал что-то новое и очень важное. Над этим узнанным явно стоило покумекать на трезвую голову, если выдастся такой случай…

Вернуться в Зону оказалось проще, чем попасть в нее тогда, в первый раз. Словно в ожидании новых жертв аномальная территория распахнула «ворота» перед всеми желающими испытать себя и отыскать свое счастье. Или, что еще точнее, убедиться: здесь его не найти. В каждом из близлежащих к границе населенных пунктов теперь имелись люди, чуть ли не профессионально помогающие проникать в Зону. За определенное вознаграждение, само собой. Причем задавать при этом какие-либо вопросы давно перестали. Контингент сталкеров и посредников, связанных с блокпостом, полностью сменился за два года, но звонкую монету по-прежнему любили все.

Борланд настолько успел отвыкнуть от Зоны, что даже не сразу проникся знакомыми очертаниями Кордона. Добираясь сюда, он питал безумную надежду, что можно будет наскоро прошвырнуться по всем локациям, передвигаясь днем, в режиме максимальной скрытности. Ни во что не влезать, ни с кем лишний раз не заговаривать, ни на какие побочные дела не подписываться. Питаться консервами, спать на деревьях, информацию получать в барах.

Разумеется, эта затея была изначально обречена на провал. Из стартовой экипировки Борланду досталась лишь куртка сталкера-новичка. Обязательный минимум — оружие и детектор — исчез. Любой инструктаж упразднен, как выяснилось. «Новичка» перевели через блокпост во время стандартно-показательной смены часовых, среди ночи, в ливень. Мелочи, конечно. Но было совершенно непонятно, на что рассчитывали посредники, в таком виде перебрасывая свежее мясо в Зону. Если сталкер умирает, не совершив ни единой торговой сделки, то даже его оплаченная переброска за Барьер себя не оправдывает. Слишком многим фигурантам необходимо дать на лапу.

Неприятной новостью явилось отсутствие бара на привычном месте. Сейчас здесь были необжитые развалины. Борланд в растерянности осмотрел их из ненадежного укрытия, представлявшего собою три каменные глыбы. Бар в его понимании был всем! Отправной точкой для реальных и мысленных странствий. Нужно было попасть в Зону, добраться до бара и уже на месте решать, что делать дальше. Просто потому, что так заведено. Обязательно узнать текущую обстановку на местности, получить любую возможную оперативную информацию.

Но поскольку бара не существовало больше, остро необходимо искать себе убежище. Хотя бы на несколько часов, а лучше всего — полноценное защищенное укрытие, в котором можно расслабиться и составить план действий. Идеальным вариантом был старый схрон на Агропроме. Но одно дело — вспомнить о тайнике, и совсем другое — добраться до него. Идти туда прямо сейчас, без нормального оружия и защиты, Борланд не рискнул. Да и не было гарантии, что за два года тайник никто не нашел и не разграбил. Можно еще сунуться к «долговцам», но у тех на Кордоне, опять же, в то время своей базы не было. Как дела обстоят теперь — шут его знает.

Пробираясь обратно к блокпосту в поисках относительно подходящего для ночлега места, Борланд отчетливо прочувствовал, насколько ему не хватает детектора аномалий или хотя бы нескольких болтов. Разумеется, обычные камни ничуть не хуже болтов, но сталкерские привычки, отточенные до мелочей, — основной ключ к успешному выживанию. Также Борланд дополнительно зафиксировал отсутствие у себя таких полезных вещей, как фонарик и бинокль. Затем он засек вдали костер сталкеров. Но лишь приблизившись, понял, что наткнулся на мародеров.

Хорошо, что наработанные навыки запросто не исчезают. Двух простых связок ударов было достаточно, чтобы расправиться с нападавшими. Когда последний из них свалился на мокрую траву, сталкер рывком поднял с земли автомат «абакан» и взял бандитов под прицел. Мародер с перебитой ногой голосил так громко, что заглушил даже очередной раскат грома, обрушившийся с радиоактивного неба. Борланд мгновение поколебался, затем добил раненого одиночным в голову.

Он не хотел никому причинять вреда. Не его вина, что один из мародеров, падая, разрядил обрез в своего товарища. Приличия ради можно было и задуматься, стоило ли избавлять раненого от мучений выстрелом в висок, однако момент был уж очень неподходящий. Стремительно пробираясь между деревьев и вслушиваясь в ночной ливень, Борланд упорно отгонял от себя все губительные идеи. Например, возможность дотащить подстреленного мародера до блокпоста. Два года назад такой вариант ему бы даже в голову не пришел.

— Вот и все, — бормотал сталкер, быстро удаляясь от бандюковского костра в юго-западном направлении. — От себя не уйдешь. Опять смерть, смерть…

Добравшись до хутора, расположенного неподалеку от блокпоста, Борланд остановился и залег в зарослях, сам не очень хорошо понимая, по какой причине. Окна домов, некогда покинутых жителями, тускло светились. Понаблюдав несколько минут, сталкер засек и часовых, да и то лишь по огонькам только что зажженных сигарет.

Он поднялся во весь рост, забросил трофейный автомат системы Никонова за спину и не спеша побрел вперед.

— Мир вам, сталкеры! — поприветствовал он часовых во весь голос. Они спокойно кивнули ему в ответ, на их лицах не было и тени беспокойства. Похоже, бродяги здесь не в диковинку.

— Вы не подскажете, где здесь бар? — спросил Борланд.

Стоявший перед ним долговязый часовой в черной ветровке вынул изо рта сигарету.

— Да вот он, — послышался ответ. — Ты перед ним стоишь.

«Новичок» почувствовал облегчение. Все оказалось до смешного простым. Бар перенесли. Но почему же его никто не предупредил?

— Спасибо, брат, — искренне поблагодарил Борланд и, наклонив голову, шагнул в дом.

Первое, что ему бросилось в глаза, — спартанские условия заведения. Вернувшийся в Зону сталкер оказался в обычном коридоре, из которого имелись выходы в три комнаты без дверей. В каждой царил полумрак, свет фонарей и керосиновых ламп не до конца справлялся с тьмой. Судя по звукам негромких разговоров, в доме находилось не менее десятка человек. Комната впереди пустовала, на письменном столе виднелись сложенные бумаги. В дверном проеме слева просматривались разостланные матрацы, на которых, перебрасываясь в картишки, полулежали люди в простых сталкерских комбинезонах. Справа слышались звуки ненастроенной гитары и тяжелое дыхание бродяг, пребывавших в процессе духовного поиска.

— Заходи, мил человек, — послышался голос из комнаты, расположенной слева. — Располагайся!

Борланд осторожно заглянул туда. Сталкер с пятью картами в руках косо взглянул на него и добавил:

— Если ты к торговцу, присядь с нами, подожди. Он на складе, скоро будет.

Борланд кивнул и опустился на свободный матрац. Положив рядом никоновский «абакан», он просто сидел и наблюдал за чужой игрой. В картах он был не силен и даже не разобрал, во что именно играют эти сталкеры. Рядом лежали жестяные банки с едой, пачки сигарет, и при этом никакого спиртного. Через несколько минут Борланд почувствовал, что его натуральным образом проняло беззаботностью и позитивом обстановки. Было сложно поверить, что всего в сотне метров лежит труп, и, возможно, не один. Казалось, Зона исчезла вместе со всеми кошмарами и опасностями, а за окном обыкновенный дождь лупит по ветхой крыше лесного дома в какой-нибудь украинской глуши. Не по крыше бара, затерянного внутри аномальной территории.

Окружение располагало к раздумьям, и Борланд углубился в собственные мысли. Внезапно окончившийся период относительно спокойной жизни, прерванной гравиконцентратом, из ниоткуда возникшим на городской набережной, постепенно тонул, погружался на дно воспоминаний, вытесняя на поверхность сталкерские чутье и мировоззрение. Относись к Зоне всерьез, так, словно другого мира вообще не существует, — таково было основное правило Борланда два года назад. Теперь же оно становилось более чем актуальным, подходило для выживания как никогда раньше.

Если за пределами Зоны начали появляться аномалии, то чем тогда мир за Барьером отличается от самой Зоны?

Ничем.

Борланд посмотрел на свою ладонь, пошевелил пальцами. Никаких видимых признаков аномального заражения, хотя он и не имел понятия, что могло бы служить такими признаками. Дело было даже не в том, что его собственная жизнь под угрозой. Гораздо хуже то, что на волоске повисли все его представления о самой безопасности как таковой. Если человек не способен оградить себя и тех, кто ему дорог, от предсказуемого процента проблем, то весь его опыт выживаемости, накопленный поколениями, попросту обесценивается.

Так что Борланду доведется не просто заново превращаться в сталкера, но и впредь оставаться им. Теперь уже навсегда. Даже если он не умрет за отпущенные ему несколько дней, поставит всю Зону на уши, расследует аномальную атаку на Литеру за тридевять земель отсюда и очистит собственное тело от аномальной дряни, которой наградила его «воронка». Нормальную жизнь все равно уже не вернуть.

Борланд даже позволил себе ироничную улыбку. Смерть его не угнетала, но ожидание конца было убийственным само по себе. Ежесекундно пребывать в напряжении, совершать чудовищно сложный выбор на каждом шагу, скоропалительно решать, выстрелить или договориться, повернуться спиной или нет, пойти направо или налево — и все это лишь для того, чтобы купить себе лет тридцать точно таких же скитаний.

Сталкер поймал себя на мысли, что не ощущает никакой несправедливости к себе со стороны судьбы или неведомого врага. Что это — смирение? Или он заслужил подобную участь? Если заслужил, то успеет ли хотя бы сообразить, за что? Борланд коснулся пальцами трофейного автомата… Нет, уж кто-кто, а лично он сдаваться не собирается. В конце концов, с определенной точки зрения, Зона намного удобнее и безопаснее остального мира. Здесь ты хотя бы предупрежден и вооружен. А в цивилизованном обществе, с его иерархиями и структурами, не получится перед каждым следующим шагом бросить болт.

Снова распахнулась входная дверь. Кто-то вошел.

— Браток, торговец вернулся, — сказал Борланду тот же сталкер.

— Спасибо, — поблагодарил его Борланд. Он продолжал сидеть на месте, прислушиваясь к звукам; шаги приблизились, и в комнату заглянул толстый, почти полностью облысевший человек.

— Новенькие есть? — неожиданно мягким баритоном поинтересовался он у сталкеров.

— Я, — ответил Борланд, подымаясь на ноги и возвращая «абакан» за спину.

Торговец смерил его взглядом, в котором читалось опасение.

— Идем, — сказал он и посмотрел на картежников. — На бабки не играем, мужики! — предупредил строго.

— Без базара, отец, — послышался ответ.

— Смотрите мне, — добавил «отец» и махнул Борланду рукой, приглашая следовать за собой.

Они прошли в комнату перед входом, и лысый торговец задернул штору.

— Присаживайся, — сказал он, занимая место за столом. Борланд присел на край стула и дал торговцу возможность изучить себя более внимательно.

— Имя? — спросил торговец.

— Борланд.

Торговец покивал головой.

— Вроде ты у нас бывал уже? — спросил он.

— Точно, — ответил Борланд. — Два года как откинулся.