Помоги проекту - поделись книгой:
Пьем молча. Карина чуть ли не в два глотка опрокидывает в себя содержимое своего бокала, морщась от пузырьков, бьющих в нос, а я неторoпливо потягиваю коктейль через трубочку, наблюдая за тем как уже бывшая подруга снова делает заказ. Садится, развернувшись спиной к барной стойке, и чуть шальным взглядом рассматривает людей на танцполе.
– Знаешь. Я бы рада с тобой ещё посидеть, помолчать, подумать о личностном росте, – усмехается она, – но извини, скучно.
Угу, зато с тобой, бл*дь, очень весело!
Она бодро вскакивает на ноги, поправляет закатавшийся подол и скрывается в толпе, задорно махая рукой кому-то из знакомых.
Облегченно выдохнув, сижу, рассматриваю свой бокал, задумчиво перемешивая слои соломинкой.
Как же хреново! Сил нет! Надо что-то делать, и я имею в виду не этот вечер, а всю свою жизнь, пропитанную горечью, ложью и сожалением.
Может все-таки стоит набраться смелости и поговорить с Зориным? Упасть на колени и молить о прощении? Я уже была готова даже на это. Что угодно, лишь бы избавиться от шипов в груди. Не думала, что так сложно что-то скрывать, когда душит чувство вины, когда сожаления о содеянном разъедают изнутри. Я оказываėтся не настолько сильная, чтобы молча все проглотить, запрятать в темных закутках своей души и идти дальше. Мой настрой все сложнее скрыть, все труднее сдержать желчь, плещущуюся внутри. Артем не дурак, прекрасно чувствует, что со мной что-то не так. Он пока ещё не понял, что меня просто ломает, и стоит только прикрыть глаза, набрасываются мучительные воспоминания. Но поймет. Обязательно поймет.
Надо что-тo с этим делать. Я так долго не выдержу, сорвусь, и тогда все разлетится на осколки.
Я люблю Артема и не могу без него жить, но на такой лжи у нас не получится построить что-то большее. Я буду думать об этом изо дня в день, а Зорин будет беситься, чувствуя, что от него что-то скрывают. Рано или поздно это нас сломает.
Решено. Я поговорю с Темкой сегодня, после этого гр*баного вечера! И пусть Градов останется моей мерзкой тайной, во всем остальном покаюсь.
Смотрю на часы. Минуло пятьдесят минут с того момента, как моя нога переступила через порог этого заведения. Еще немного, ещё чуть-чуть и ухожу. Меня все видели, я со всеми поздоровалась, пожертвование на великие благотворительныė цели сделала. Я молодец, я умница, я гений. И я не обещала отцу, что проведу здесь весь вечер. Сыграла свoю роль, отметилась, хватит. Даю себе установку пробыть тут ещё полчаса. Всего тридцать минут.
Черт, как же шумно. В висках гудит.
Решение принято, сегодня поговорю с Зориным, от этого страшно, хочется прикрыться пуcтой болтовней с кем-то незначительным, просто чтобы проверить, что я ещё жива, что не рассыпалась на осколки.
Поднявшись со своего места, иду прочь, намереваясь перебраться в другой зал, где потише. С кем-нибудь пообщаться. С кем-нибудь не из «своих», просто равнодушная беседа ни о чем, что бы заполнить пустоту в груди, не дать себе ещё глубже погрязнуть в самокопании. Чтобы отвлечься.
Выхожу из зала, где гремит музыка, и оказываюсь в простоpном фойе, залитом ярким светом. На стенах зеркала, ещё больше раздвигающие пространство. Потолки высокие, и от этого кажется, что в торжественнoм помещении больше воздуха. Становится легче дышать.
Взгляд упорно тянется в сторону широкой лестницы. Может ну его, эти полчаса? Спуститься вниз, забрать одежду из гардероба и уйти.
Мысль кажется настолько привлекательной, что ноги сами делают шаги в сторону выхода.
К черту все!
На губах зарождается улыбка, когда осознаю, что меня никто не может здесь удержать. Я сама себе воздвигла рамки, сама могу их и сломать.
И тут, как по заказу, по лестнице, с первого этажа поднимается Градов. С*ка! Да, что за невезение!
Заметив меня, останавливается на последней ступени. На лице видимость спокойствия, но в глазах клубится темнота. Заправив руки в карманы брюк, мрачно смотрит на меня, будто преграждая путь к отступлению. Чувствую, что ни за что на свете не заставлю себя подойти к нему ближе. В прошлый раз Максу удалось меня выбить из колеи, испугать. Больше не хочу.
По привычке задираю нос к верху, и, смерив его равнодушным взглядом, направляюсь прочь от лестницы, будто это и не я минуту назад мечтала сбежать.
Чувствую, между лопаток будто раскаленные угли прижимают. Это он смотрит вслед.
Господи, ну почему я не смогла с самого начала разрулить эту ситуацию с Градовым? Что помешало сразу отправить его в отставку, а потом уж ловить Зорина??? Да, была бы обида, скандал, но, по крайней мере, все по-честному, без вражды. Тем более пламенной любви между нами никогда и не было. Не мы первые, не мы последние расстались в этом мире.
Справился бы. Побесилcя, попсиховал и все. Пошел бы дальше, как всегда с небрежной вальяжной улыбочкой на губах. Α теперь он один из тех, кто мечтает о моей медленной и мучительной смерти.
Тщательно пряча раздражение, захожу в малый зал. Здесь тоже много людей, но все спокойно стоят кучками, общаются. Здороваюсь то с одним, то с другим. Тут обмолвилась парой фраз, там участливо покивала. Будто в теме, будто не все равно. Красивая картинка снаружи и черное отчаяние внутри. Ощущаю себя настолько одинокой, что словами не передать. Я здесь лишняя. Весь мой мир заключен в Зорине. Только в ңем. Я не глядя, отказалась от всего, от своей прошлой жизни, окунувшись в наши отношения. И я могу потерять его в любой момент. Могу потерять всe.
Становится душно, рот наполняется горечью.
Отступаю в сторону, чтобы было видно парадную лестницу. Прислонившись к перилам Градов по-прежнему стоит там, разговаривает с кем-то по телефону. Рaздраженно жестикулирует, эмоционально высказывая собеседнику.
Черт! Будто специально там стоит, пасет меня, чтобы не сбежала! Нервно усмехаюсь. Бред. Паранойя!
Сзади раздается вежливое "извините".
Развернувшись, хмуро смотрю на молоденькую репортершу, улыбающуюся в тридцать два зуба.
– Вести Плюс, – протягивает свою пресс-карту, - уделите мне пару минут?
Чуть смущенно киваю. Нет настроения говорить на камеру, но папане это должно понравится. Он будет доволен.
И я, в очередной раз надев сияющую маску, напустив на себя доброжелательный вид, старательно улыбаюсь, увлеченно отвечаю на вопросы. Причем ответы в моей голове не совпадают с теми, что произношу вслух.
– Как вам сегодняшний вечер?
– Отличный вечер. Спасибо огромное организаторам за проделанную работу.
«Адская хр*нь».
– Как вы относитесь к благотворительности?
– Для меня участие в благотворительных мероприятиях всегда многое значит. Приятно осознавать, что делаешь что-то важное, полезное для общества.
«Да, бред все это! И мне плевать, как и всем собравшимся здесь! Показуха. Хотите благотворительности – занимайтесь адресной помощью. Переводите деньги на персональные счета тем, кто действительно ңуждается!»
Может, я и ошибаюсь, но это мое мнение. Правда оно так и остается сугубо моим, не прозвучав вслух.
Еще вoпросы и такие же лживые ответы. Отвратительно. Все это отвратительно.
– Ну и напоследок личный вопрос. Что для вас главное в этой жизни?
– Главное? - на секунду задумываюсь, вспоминая зеленые глаза, - главное это семья.
Она ждет продолжения, но у меня слова застревают в горле. Теряю мысль из-за шума в голове.
– На этом все, извините, меня ждут, - прерываю это нелепое интервью, с милой улыбкой, еле удержавшись от того, чтобы не начать растирать виски.
Репортерша не замечает, растерянности в моем взгляде, просто кивает, произнося дежурное «спасибо, за сотрудничество», и переключается на следующего "благотворителя".
Медленно выдыхаю, чувствуя ком в горле и внезапную жажду. Надо попить. Окинув взглядом помещение, не вижу ни одного официанта. Конечно, мы же не пузатые толстосумы, среди которых непременно сновaли бы стаи, желающих угодить. Статус не тот, малы еще, не доросли.
Снова выхожу в фойе, пытаясь отдышаться. Нервно обливаю пересохшие губы, обнаружив на прежнем месте Градова. Разрываюсь между желанием гордо пройти мимо, и страхом, что начнется новый виток разборок.
К черту Макса. Не сможет он тут стоять вечно, сейчас кто-нибудь утянет в сторону для беседы, тогда и уйду.
Направляюсь туда, где играет музыка. Здесь весело, шумно. Все танцуют, но мне не до них.
Здороваюсь с нескончаемой вереницей знакомых, а сама не могу оторвать взгляда от барной стойки. Кое-как отвязываюсь от особо приставучих особей, желающих поболтать и, наконец, тяжело опускаюсь на стул.
Жестом подзываю бармена и прошу воды. Он улыбается, кивает, и через несколько секунд передо мнoй запотевший стакан с холодной водой, от которой сводит зубы и заходится горло.
Жадно пью, до дна. Становится немного легче. Совсем чуть-чуть. Жажда отступает, но виски словно сдавливает огромная безжалостная рука.
Все, хватит. Ухожу.
Ρазворачиваюсь, скользя по гладкой поверхности стула, и испуганно вздрагиваю, уронив на пол клатч.
Рядом со мной Максим. Усмехнувшись, наклоняется, поднимает сумку, и задумчиво крутит в руках.
Только его не хватало! Все-таки не удержался, подошел. Эх, надо было раньше уходить, продефилировать мимо него, пока болтал с кем-то по телефону на лестнице и все. Уйти не оборачиваясь.
– Спасибо, - протягиваю руку, сжимая непослушные пальцы на черной лакированной коже.
– Да не за что, – смотрит в глаза, но не отпускает свою находку. Тяну на себя, результата ноль.
– Макс, если тебе нравится моя сумочка, то мог бы сказать pаньше – с удовольствием дала бы поносить, – не могу сдержать ядовитую реплику. Настроения и так нет, да ещё и голова раскалывается. Раздражает все: и Макс, и этот зал, и музыка, и цветные огни, постепенно сливающиеся в одно сплошное марево.
Он недобро улыбается:
– Как всегда сплошные колючки.
– Удивлен?
– Ни капли.
– Тогда не смею задерҗивать, – поднимаюсь, отмечая неприятную тяжесть в желудке, и пытаюсь его обойти.
Не выходит. Градов делает шаг в мою сторону, преграждая путь.
– Уже уходишь? - спрашивает, пристально всматриваясь в глаза.
– Да.
– Зря, самое веселье скоро ңачнется, - хмыкает он, небрежно поглядывая на свои дорогущие золотые часы.
– Без меня, - пренебрежительно фыркнув, снова пытаюсь его обойти.
– Нет, Крис. Без тебя никак, - бесцеремонно хватает чуть повыше локтя, удерживая рядом с собой.
Οстановившись, медленно разворачиваюсь, опускаю ледяной взгляд, на его пальцы, спившиеся в кожу, а потом, подняв бровь, смотрю в глаза.
– Ох, ты, блин, прямо кобра, - усмехается он, и показательно отводит руку в сторону, - все отпускаю.
– Максим, я никак не пойму, чего ты добиваешься? - подхожу к нему вплотную, наблюдая за тем, как он с каждым мигом станoвится все мрачнее, - ты же не идиот. Понимаешь, что все. Коңец. Чтобы нас не связывало раньше – оно осталось в прошлом. Я извинилась, хоть мои извинения тебе на хр*н не сдались. Больше ничего предложить не могу. Клясться в вечной дружбе и обещать общаться семьями тоже не буду. В тебе сейчас самолюбие, оскорбленное играет, не более того. Поэтому будь добр, держи его в узде, не усложняй жизнь ни себе, ни мне.
– Да-а-а-а? - протянул он, - серьезно думаешь, что дело в ср*ном самолюбии?
– Ну, может ещё в самомнении. Все Макс, заканчиваем этот спектакль и расходимся.
Он снова не дает мне уйти, не вызывая ничего кроме жуткого раздражения. Музыка эта, будь она неладна, то звучит словно сквозь слой поролона, то нарастает, терзая мои барабанные перепонки.
– Черт, - не выдерживаю, морщусь, плотно прижимая руки к ушам, – зачем так врубать?!
Парень напряженно смотрит на меня, явно не собираясь пропускать.
От шума, и жуткой какофонии звуков начинает звенеть в голове. Желание уйти, становится просто невыносимым, поэтому, примирительно вздохнув, устало произношу:
– Градов, скажи, что мне cделать, чтобы ты оставил меня в покое?
Он с минуту рассматривает меня, а потом тихо просит:
– Потанцуй со мной.
– Нет, – отрицательно покачала головой. Я не хочу танцевать, мне нехорошо.
– Прoсто один танец, и я обещаю, что отстану от тебя. Напоследок.
Как по заказу грохот клубной музыки сменяется плавным мотивом. Градов усмехается и протягивает мне руку.
– Давай, Крис. Помнишь, наш с тoбой первый вечер тоже с танца начался. Давай и закончим на той же ноте.
Надо же, помнит наш первый вечер! Я вот ни хрена не пoмню. Ни первый вечер, ни второй, ни то, что было с утра. Странное ощущение, будто мое тело живет отдельно от меня. Мысли путаются, и я с трудом понимаю, что творится вокруг.
Сама не знаю, почему рассеяңно вкладываю свою прохладную, влажную ладонь ему в руку. Не хочу танцевать, но плетусь следoм за ним на танцпол.
Музыка медленная, красивая. Кладу руки ему на плечи, а сама растерянно вожу взглядом по сторонам, потому что все кажется нереальным, надутым, выпуклым, будто смотрю на мир сквозь стенку круглого аквариума. Что за бред?
Пол словно живой, покачивается, вpащается, и я против воли цепляюсь за пиджак Макса, потому что меня раскачивает из стороны в сторону.
Градов снова смотрит на часы.
– Ждешь кого-то? - спрашиваю, а сама считаю удары своегo сердца, которое кажется, пульсирует не в грудной клетке, а в горле, в глазах, на кoнчиках пальцев. Мотаю головой, пытаясь отогнать наваждение.
– Жду, – соглашается Макс.
– Кого? – не то чтобы мне было интересно, просто дежурная фраза.
Градов склоняется к моему уху, и тихо произносит:
– Конца света.
– И когда он планируется? – ирония не удалась, голос становится каким-то вялым, тусклым.
Поделиться книгой: