Боевой круг. Трилогия

Пирс Энтони

Боевой круг

Сос по прозвищу Верёвка

Глава 1

Они приближались к стоянке с разных сторон, оба в самом обычном: тёмные брюки, стянутые у колен и у талии; длинные белые куртки до бёдер, без застёжек, с рукавами до локтей; на ногах — эластичные тапочки. И причёски подстать: волосы до бровей, над ушами — торчком и сзади — до воротника. Бороды у обоих коротки и редки.

Шедший с востока был молод и статен, чернобров и черноволос, с прямым мечом в ножнах, закинутых за спину; тяжесть литых мускулов нёс он с грацией разминающегося атлета.

Тот, что двигался с запада, белокурый и голубоглазый, с мягкими чертами лица (если б не борода и не выражение глаз — оно могло показаться и женским), — был и меньше ростом, и не такой плотный, но тоже отлично сложен. Перед собой он толкал небольшую одноколёсную тачку — походный склад — из которой на несколько футов торчал сверкающий металлический шест.

Темноволосый первым достиг круглого строения и вежливо подождал, пока подойдёт второй. Прежде чем начать разговор, они, примериваясь, внимательно оглядели друг друга.

Девушка возникла внезапно. Одетая в эффектно обвитый вокруг тела единый кусок ткани, она шла навстречу, поглядывая на левые запястья воинов, на их золотые браслеты.

Отметив длину её глянцевых, угольно-чёрных волос и точёную фигуру, владелец меча обратился к воину с тачкой:

— Разделишь ночлег со мной, приятель? Я совершенствуюсь не в тех вещах, что все остальные.

— Я совершенствуюсь в круге, — ответил второй, — но разделю с тобой ночлег. — Они улыбнулись и пожали друг другу руки.

Голубоглазый повернул голову:

— Мне не нужна женщина.

Разочарованно потупив взор, девушка быстро — из-под красиво изогнутых бровей — глянула на черноволосого. Тот, ради приличия выдержав паузу, произнёс:

— Тогда, может, проведёшь эту ночь со мной, красавица? Большего не обещаю.

Та вспыхнула от удовольствия:

— Я проведу эту ночь с тобой, меч, и не буду рассчитывать на большее.

Он ухмыльнулся, хлопнул ладонью по запястью и вывернул браслет:

— Я Сол-Меченосец. И немного философ. Ты умеешь готовить? — Она кивнула, и он протянул ей браслет. — Приготовишь ужин и для моего друга тоже, и почистишь его одежду.

Улыбка сползла с лица второго.

— Простите, я не совсем расслышал ваше имя… Меня зовут Сол.

Хмурясь, атлет медленно повернулся.

— Нет, вы не ослышались. Я ношу это имя с весны, с тех пор, как взял в руки клинок. Но, может быть, вы пользуетесь другим оружием? Зачем нам ссориться, в самом деле.

Взгляд девушки растерянно заметался между ними.

— Ну конечно, воин, твоё оружие шест, — волнуясь сказала она, указав на тачку.

— Я — Сол, — твёрдо повторил мужчина, — моё оружие — шест… и меч. И никто другой не должен носить моё имя.

— Значит, вам всё же охота со мной поссориться? — с досадой проговорил темноволосый. — Я бы подошёл к этому делу иначе.

— Я возражаю только против имени. Возьмите другое — и мы поладим.

— Я заслужил своё имя этим вот клинком и не собираюсь от него отказываться.

— Тогда мне придётся лишить вас его в круге, сэр.

— Прошу вас, — заволновалась девушка, — подождите хоть до утра… Здесь есть телевизор, ванна. Я приготовлю отличный ужин…

— Ты собираешься взять браслет у мужчины, которого хотят лишить имени? — мягко возразил меченосец. — Это должно произойти сейчас же, куколка. И ты обслужишь победителя.

Закусив губу, она протянула назад браслет.

— Вы позволите мне остаться и посмотреть?

Мужчины, пожав плечами, обменялись взглядом.

— Оставайся и смотри, женщина, коль такие забавы тебе по душе, — сказал голубоглазый и зашагал по утоптанной, в бурых пятнах, тропинке.

В ста ярдах за стоянкой находился боевой круг: аккуратно подстриженная зелёная лужайка, диаметром пятнадцать футов, окаймлённая ярко-жёлтым пластиком и полосой гравия, — средоточие жизни этого мира.

Тёмный воин снял ножны, куртку, обнажив широкую шею, талию… Он был гигант: мощные выпуклые слои мускулов покрывали плечи, грудную клетку, живот. Вынув из ножен меч — сверкающую полосу закалённой стали с рукоятью чеканного серебра, — он несколько раз со свистом рассёк воздух, затем испытал оружие на ближайшем деревце, гладко срезав его у земли единым взмахом.

Голубоглазый открыл тачку, вытащив такой же меч. Рядом лежали кинжалы, палицы, булава, металлический шар «утренней звезды» и длинный шест, окованный железом.

— Ты владеешь всем этим оружием? — изумилась девушка. Он молча кивнул.

Мужчины стали у края круга, друг против друга, касаясь носками гравия.

— Я сражаюсь за имя, — объявил светловолосый, — мечом, шестом, палицей, «звездой», кинжалом и булавой. Назови себя иначе — и поединка не будет.

— Я начинаю без имени, — ответил тёмный. — Своим мечом я завоюю это имя, и если когда-нибудь возьму другое оружие, то лишь для того, чтоб его подтвердить. Выбери свой лучший инструмент; мой клинок встретит его достойно.

— Значит, за имя и оружие, — сказал светлый, начиная злиться. Победитель забирает и то, и другое. Но причинить тебе увечья не желаю. Я выйду против тебя с шестом.

— Отлично! — теперь и в другом закипала ярость. — Побеждённый лишается имени и всех шести орудий, и никогда более не возьмёт в руки ни одно из них!

Девушка онемела от потрясения: ставки переходили все разумные границы, — но не смела возразить.

Они вступили в круг и начали схватку. Обычно низкорослые воины пользовались более лёгким или острым оружием. Массивная булава и длинный шест были инструментами тяжеловесов. Но светловолосый и с шестом не уступал меченосцу. Соперники оказались на редкость искусны. Фигуры кружились и разили, ныряли, парировали, клинок со звоном отскакивал от шеста и глухо блокировал атаку.

Постепенно девушка начала кое-что понимать. Меч был довольно тяжёлым оружием, неудержимом в нападении, но несколько неуклюжим; противник успевал, как правило, среагировать на боковой замах. Длинный шест был более поворотлив, чем могло показаться на первый взгляд. Две руки сообщали ему и больший напор, и устойчивость. Но победный удар он мог нанести только по открытой мишени. Меч был орудием нападения, шест — защиты.

Снова и снова с жутким свистом меч пролетал у самой шеи, ноги или торса — лишь для того, чтобы скреститься с шестом. Вначале казалось, воины готовы убить друг друга. Теперь стало ясно, что каждый их выпад рассчитан на парирование, что превзойти соперника в мастерстве им желанней кровавого финала. И поединок на редкость талантливых соперников заходил в тупик.

Но вот темп изменился. Светлый перешёл в наступление. Проворным шестом он выводил противника из равновесия, нанося серии ударов по рукам, ногам, голове.

Меченосец не старался уже парировать градом сыпавшиеся удары, предпочитая отскакивать в сторону. Чем яростней становилась атака — тем ощутимей тяжелело его оружие. Шестовик сберёг силы и теперь имел преимущество. Скоро рука, сжавшая меч, ослабнет, замедлится, оставит тело без защиты.

Но и девушка, совсем неопытный наблюдатель, догадалась: слишком уж быстро устаёт великан — не уловка ли это? Голубоглазый тоже раскусил меченосца, и чем медленней двигался тёмный — тем осторожней он действовал.

И вдруг тёмный, — конец шеста стремительно летел на него — не отступая и не парируя, бросился на землю. Шест пронёсся над головой, и, перекатившись на бок, он ударил, стремясь подсечь соперника. Клинок прочертил сокрушительную дугу. Шестовик подпрыгнул, поражённый столь странным и опасным приёмом. Меч уже летел обратно. Не успевая подпрыгнуть снова, — ноги ещё были в воздухе — светлый вбил конец шеста в дёрн между ступнями. Меч рассёк икру, брызнула кровь, но металлический шест выдержал удар и спас от увечья.

Хитрый приём не достиг цели, и меченосец был обречён. Едва он попытался встать — шест взметнулся, толкнув в висок и заставив вылететь кувырком за пределы круга. Оглушённый воин рухнул на гравий, продолжая сжимать оружие, уже утратив на него права. Он застонал в отчаянии и выронил меч.

Сол, единственный отныне обладатель этого имени, метнул шест в сторону тачки и переступил пластиковую полосу. Крепко взяв побеждённого за руку, он помог ему встать:

— Пойдём. Нам надо подкрепиться.

Здание — гладкий цилиндр тридцати футов в диаметре и десяти в высоту, с внешней стеной из прочного пластика — в конструкции было не оригинальнее большого свитка. Венчал сооружение прозрачный конус с отверстием для вентиляции на вершине. Через конус можно было разглядеть сверкающие механизмы — систему, которая ловила, укрощала солнечный свет, давая энергию для внутренних устройств.

Окон в здании не было. Единственная дверь — вертушка из трёх зеркальных панелей, пропустившая их по одному — выходила на юг, преграждая доступ лишнему воздуху. Внутри было прохладно и светло. Большое центральное помещение полнилось рассеянным светом, исходившим от пола и потолка.

Девушка разложила встроенные в стену кушетки с нейлоновой обивкой, подождала, пока мужчины сядут, и — собрав оружие, одежду, браслеты и положив всё это под проточную воду в раковину — вернулась уже с тазиком тёплой воды. Она обмыла губкой кровоточащую рану на ноге Сола и наложила повязку. Позаботилась и о синяке на голове побеждённого.

Мужчины тем временем беседовали: спор разрешился, и между ними уже не было раздора.

— Что это ты за штуку провернул с мечом? — спросил Сол, словно и не заметив усердия девушки. — Ты меня чуть не подсёк.

— Понимаешь… Обычные правила скучны, во всём и везде. Ну почему должно быть так и не иначе? Я изучаю писания древних и порой натыкаюсь на ответы, если не могу дойти своим умом.

— Ты меня удивил. Я не встречал ещё воинов, которые умеют читать. И дерёшься отлично.

— Да, видно, не очень, — голос его упал. — Теперь у меня один путь — на Гору.

— Мне жаль, что всё так вышло, — искренне посочувствовал Сол.

Безымянный сдержанно кивнул. На какое-то время разговор прервался. Они по очереди приняли душ, — тот, как и раковина, располагался в центральной колонне, — вытерлись и сменили одежду, всё так же не замечая присутствия девушки.

Она проворно перенесла блюда из холодильника и буфета (и они были в колонне), ухитрившись бесшумно опустить подвесной стол и расставить стулья. Воинов не интересовало, откуда взялось белое мясо с острой приправой, откуда возникло изысканное вино — такие вещи принимались как должное, даже с некоторым презрением.

Так, впрочем, относились и к самой стоянке.

— Чего же ты хочешь добиться в жизни? — спросил безымянный, пока они неторопливо расправлялись с мороженым, а девушка мыла посуду.

— Хочу создать империю.

— Собственное племя? У тебя получится, не сомневаюсь.

— Империю. Много племён. Я опытный воин, со мною мало кто сравнится в круге. Даже вожди. Я возьму то, что принесёт мне моё оружие. Пока мне, правда, не везло на достойных соперников. Ты — первый, кого хотелось бы взять. Жаль, мы дрались не на службу. Знал бы, какой ты мастер, поставил бы другие условия.

Темноволосый молчал, но явно был польщён.

— Чтобы собрать племя, понадобятся крепкие парни, профессионалы, которые и за тебя смогут сразиться, и других завоевать. Нужны молодые ребята, не старше тебя самого. Только такие и будут прислушиваться к советам, — и с пользой для себя. А чтобы создать империю — ещё больше нужно.

— Больше? У меня нет ни одного стоящего парня! Попадаются всё жалкие любители да хилое старичьё.

— На востоке мне иногда встречались хорошие воины. Если бы ты на своём западе столкнулся с ними, то собрал бы уже приличную компанию. Я сам ни разу ещё не проигрывал… — Темноволосый осёкся, вспомнив, что более он не воин. И чтобы заглушить боль в душе, заговорил снова. — А замечал ты, как стары вожди и как они осторожны? Они не станут сражаться, пока не убедятся, что выиграют. На это у них глаз намётан. И все лучшие воины у них в руках.

— Вот именно! — запальчиво подхватил Сол. — Лучшие дерутся только из интереса, а за службу не хотят. Это просто бесит!

— А ты как думал? Чего ради признанный вождь поставит на карту дело всей жизни, тогда как ты рискуешь лишь своей свободой. У тебя тоже должно быть положение. И племя у тебя должно быть не хуже, чем у него. Тогда только вождь примет твои условия.

— Но как собрать стоящее племя, если ни один стоящий парень не хочет драться? — обрубил Сол. — Ответят на это твои книжки?

— Я никогда не стремился к власти. Но если б вздумал создать племя, а уж тем более империю, то делал бы ставку на молодых, даже если в круге они ещё не опытны. Я отвёл бы их в скрытое место и передал им своё мастерство. И заставил бы их состязаться между собой, пока не станут профессионалами. Вот тогда у меня было бы достойное племя, с которым можно выступить, завоёвывать старые племена.

— А если другие вожди всё же откажутся от круга?

— Я нашёл бы способ их убедить. Здесь годится такая стратегия: условия предлагаешь равные или даже чуть-чуть в пользу противной стороны. Показал бы им парней, которые их заинтересуют, и продолжал бы торговаться, пока им не станет стыдно увиливать.

— Да-а. Не мастер я торговаться.

— Обзаведись помощником, который будет говорить за тебя, как другие — за тебя сражаться. Вождь не обязан всё делать сам. Достаточно распределять обязанности и следить за исполнением.

Сол задумался.

— Такое мне и в голову не приходило. Бойцы с оружием и бойцы с головой… А если собрать людей — сколько времени уйдёт на обучение?

— Смотря по тому, насколько хорош учитель и насколько способны ученики. И по тому, как они поладят. Здесь много тонкостей.

— Ну, скажем, если б ты сам этим занимался — с теми, кого уже встречал?

— Год.

— Год!? — Сол недовольно покачал головой.

— Не стоит жалеть времени на подготовку. За несколько месяцев создашь лишь посредственное племя, с таким империю не завоюешь. Твои люди должны быть готовы к любому повороту, а это требует времени. Времени, постоянных усилий и — терпения.

— У меня нет терпения.

Девушка закончила дела и вернулась послушать. Внутри стоянки не было деления на комнаты, и она переоделась за колонной, в душевой кабинке. На ней теперь было открытое, облегающее платье, которое подчёркивало высокую грудь и тонкую талию.

Сол размышлял и упорно не замечал девушку, хотя она и придвинула свой стул ближе к нему.

— Но где найти место для занятий, чтоб никто не вмешивался и не шпионил?

— На Больной земле.

— На Больной земле?! Туда же никто не ходит!

— Именно. Потому никто там на тебя и не наткнётся.

— Но это ведь смерть! — вскрикнула девушка, забыв о своём положении.

— Не обязательно. Духи-убийцы, оставшиеся после взрыва, исчезают, я знаю. В древних книгах их зовут «радиацией», и она со временем слабеет. Самая высокая — в центре. По растениям и животным можно определить, насколько территория за линией стала безопасна. Нужна, конечно, осторожность, нельзя забираться слишком далеко, но у края…