Помоги проекту - поделись книгой:
Он помог Вике раздеть пальто и только тогда спросил про пленки.
— Я принесла... — похвастала Вика. — И у Ирки тоже две кассеты взяла.
— Молодчина! — похвалил ее Игорь и повел к гостям.
Действительно, гости уже собрались. Большая комната была заполнена незнакомыми Вике парнями и девчонками. К немалому своему удивлению. Вика увидела здесь и Костю Угарова. Он стоял у окна рядом с Машей Суворовой из восьмого «В».
И хотя Вика не дружила ни с Машей, ни с Костей, сейчас она обрадовалась им, растерявшись в незнакомой компании. — Игорь с пленками сразу отошел к магнитофону, где его окружили какие–то вертлявые девчонки.
— Ничего штоники сидят! — похвалила Маша Викины штроксы. — И кофточка тоже идет. Правда, Костя?
— Клево... — кивнул Угаров. — В самый раз. Как будто на нее и покупали.
Вика вначале чувствовала себя скованно, опасаясь, что Костя вспомнит тот давний разговор, но Угаров даже и не смотрел на нее.
— А эта герла откуда? — спросил он у Маши, кивая на высокую длинноногую девицу, что разговаривала сейчас с Игорем.
— Это не про тебя герла! — хозяйски посмотрела на Костю Маша. — Ее Игорь в какой–то спецшколе откопал. У нее предки знаешь какие? Она даже в Англии два года жила...
— Клево устроилась... — согласился Костя и принялся рассматривать других девиц.
— Что с тобой? — Маша внимательно смотрела на Вику.
— Ничего... — ответила Вика. — Жарко очень...
— Чего–то рано тебе жарко стало... Еще и не танцевала, а уже вся красная!
— Жарко... — повторила Вика.
Но вот начались танцы, и Маша, схватив Угарова за руку, потащила на середину комнаты, а Вика осталась одна. Ее пригласил танцевать какой–то незнакомый парень, но Вика покачала головой — Игорь все еще стоял возле магнитофона.
Игорь пригласил на танец высокую девушку из спецшколы.
Вика покраснела еще сильнее и принялась теребить шнурки своей голубой кофточки.
Этого занятия ей хватило до конца танца.
Когда музыка на мгновение стихла и все остановились, Вика окликнула Игоря.
— Скучаешь? — весело спросил он, не отходя от высокой девушки. — А ты попрыгай!
— Я не скучаю... — ответила Вика, но из динамиков снова рванулась музыка, сминая ее слова.
— Чего ты стоишь как неприкаянная? — поинтересовалась Маша Суворова. Она по–прежнему танцевала с Костей Угаровым.
— Так... — ответила Вика и услышала, как уже, отодвинувшись от нее, Костя сказал довольно громко, обращаясь к Маше: «Что ты пристаешь к ней? Ты же видишь, что она закомплексованная вся!»
Маша Суворова засмеялась в ответ, и Вика почувствовала, как все внутри ее сжалось. Как тогда, после болезни, когда она первый раз пришла в класс.
Опустив голову, Вика выбралась в коридор и, торопливо накинув на плечи пальто, выскочила на пропахшую кошками лестницу. Уже сбегая вниз, она слышала, как хлопнула наверху дверь и на лестничную площадку кто–то вышел.
— Что это она? — раздался голос Игоря.
— Да ну ее! — отвечал Игорю голос Маши Суворовой. — У нее от этих комплексов даже ресницы повыпадали!
Вжавшись в пахнущую кошками полутьму лестницы, Вика замерла, а Игорь наверху громко засмеялся. Снова раздались шаги, дверь еще раз хлопнула — на лестнице стало тихо. Вика выбежала в глухой колодец двора, где громко плакала чья–то кошка.
Вика не помнила, как выбралась из этого двора, не помнила, как бродила по пустому парку, где среди черных деревьев летали черные голуби. Остался в памяти только самозабвенный гипсовый бегун, расталкивающий грудью моросящий дождик. Так же, как этот бегун, Вика пыталась и не могла прорваться сквозь пелену отчуждения...
«Я не такая... — подумала она. — Не такая, как все... Совсем–совсем не такая...»
И заплакала...
Вика плакала и дома, когда, оттолкнув лежащий на диване магнитофон, уткнулась лицом в подушку.
Было уже темно, когда в комнату заглянула мать.
— Вика! — позвала она.
— Уйди! — отвечала Вика. — Я устала! Не трогайте меня!
— Доченька... — мать тяжело вздохнула. — Тебя к телефону зовут, доченька...
Звонила Ирка.
— Мне пленки нужны! — сказала она. — Ты не можешь их принести?
Вика чуть замешкалась с ответом.
— Понимаешь... — проговорила она. — Ну вот так, понимаешь, получилось... Ну, в общем, они сейчас не у меня...
— Ты их Игорю дала?
— Ну, почему Игорю?..
— Вы что, поссорились?
— Да нет! Ничего мы не ссорились!
— Поссорились... — уверенно, но нисколько не торжествуя, а скорее даже с грустью, проговорила Ирка. — Мне Машка сейчас звонила. Она рассказала, что вы поссорились и ты убежала со дня рождения...
— Пускай она больше врет, твоя Суворова! — яростно перебила ее Вика. Она сама удивилась своей ярости, но остановиться уже не могла. — И кассеты твои не у Игоря! Отдам я их тебе!
— Мне все равно у кого они... — скучно сказала Ирка. — Только мне самой эти кассеты отдавать надо. Поняла?
В трубке раздались гудки, но Вика все еще держала трубку в руках, как будто что–то еще можно было исправить. Вика сама не понимала, зачем она обманула Ирку, а главное, не знала, что теперь делать.
Нет, не кассеты беспокоили ее. Игорь, конечно же, завтра притащит кассеты, так что не в них дело. Просто ужасно, что ей снова придется разговаривать с Игорем, и это после того безжалостного смеха, который она услышала на лестнице, вжимаясь в пропахшую кошками полутьму.
Но Игорь не пришел в воскресенье, хотя Ирка снова звонила и требовала назад кассеты. А в понедельник Вика встретила Игоря на улице, но Игорь лишь кивнул издалека и сразу свернул в переулок.
Ирка, словно знала об этой странной встрече, позвонила, как только Вика вошла в квартиру.
— Забрала кассеты? — не здороваясь, спросила она.
— Забрала... — соврала Вика.
— Я приду сейчас.
— Зачем? — торопливо сказала Вика. — Я сама их принесу. Завтра...
— А они сейчас у тебя?
— У меня? — упрямо сказала Вика.
Она положила трубку и, не снимая пальто, опустилась на стул в прихожей. В прихожей было темно. От старой висящей на стене медвежьей шкуры пахло нафталином. Вика разглядывала выеденные молью проплешины на шкуре и ничего не могла придумать.
Снова зазвонил телефон.
— Привет! — раздался в трубке голос Кости Угарова. — Меня Ирка попросила твоему Игорю позвонить. Так я звякнул. Он пленки с «Теле–У» своей герле из спецшколы отдал. Сечешь?
— Ну и что? — сухо спросила Вика.
— Ничего... — смутился Костя. — Просто сейчас Ирка моего звонка ждет, так я решил тебя предупредить на всякий случай. Все–таки мы одноклассники с тобой и живем... — он хихикнул. — Рядом...
— Да мне–то что, кому Игорь свои записи отдает? — сказала Вика и даже сама удивилась, как спокойно, без всякого принуждения, говорит она неправду.
— Мне Ирка сказала, что эти записи твои, то есть ее... — несколько озадаченно проговорил Костя. — А я откуда знаю, чьи записи Игорь своей герле отдал. Я просто посоветовать хотел, что если искать будешь, то записи у одного парня можно купить. Он в парке, знаешь, там, где старые телефонные будки стоят, бывает. Червонец за запись берет, ну и еще, что сама кассета стоит, конечно.
— Спасибо! — сказала Вика, вложив в это слово всю иронию, на которую была способна. — У меня Иркины записи дома лежат. Так что сама могу переписать тебе, если хочешь. И даже забесплатно, вот!
— Да ладно уж, чего ты... — проговорил Костя и торопливо повесил трубку.
Вика купила две кассеты с записями «Теле–У» на пустырьке возле парка. Здесь, под черными деревьями, стояли облезлые телефонные будки с выбитыми стеклами. Откуда–то из–за них вынырнул паренек, про которого, наверное, и рассказывал Костя.
— Записями интересуешься? — оглядываясь по сторонам, спросил он.
— «Теле–У» есть?
— Найдется... — паренек снова оглянулся по сторонам. — Слушать будешь?
— Зачем?!
— Правильно! — сказал парень. — Незачем! У меня — фирма. Монета с собой?
— Ага...
— Тогда держи. Тридцать копеек гони.
— Сколько?!
— Тридцать рублей, дура! — рассердился парень и, выхватив у Вики деньги, торопливо скрылся за будками, словно его и не было.
Вика сразу направилась к Ирке.
Проходя мимо гипсового бегуна, который по–прежнему отрешенно бежал куда–то, Вика подумала, что вот отдаст она Ирке чужие кассеты, докажет, что никого не обманывала, что это не Игорь поссорился с ней, а ока сама с ним... И потом она будет дальше жить. Теперь уже одна, без Иркиных записей, без Игоря, без...
Ирка открыла дверь, но в квартиру Вику не впустила.
— У меня гости... — сказала она,
— Ты извини... — сказала Вика. — Я никак выбраться не могла. Вот... — она торопливо расстегнула портфель и вытащила кассеты. — Принесла...
— Что это за кассеты?! — удивленно спросила Ирка.
— Как что? Которые ты мне давала... Записи «Теле–У».
— Которые я тебе давала, мне Игорь сам принес!
— Как принес?!
— Так! — сказала Ирка и захлопнула дверь. Сжимая в руке ненужные теперь кассеты, на которые так трудно было выпросить у матери деньги, Вика поплелась домой.
— Ты эти кассеты и купила? — спросила мать. Она услышала щелчок замка и вышла в коридор встретить дочку.
— Эти...
— Господи... — мать повертела в руках кассеты. — И это тридцать рублей стоит? Дай хоть послушать твою тридцатирублевую музыку...
— Послушай... — Вике было теперь все равно. Хочет мать слушать записи «Теле–У», пусть слушает. Лично ей теперь никакие записи не нужны...
Вика стащила с себя пальто, потом прошла в комнату и кинула в угол портфель. Мать между тем уже вставила в магнитофон кассету. И вот щелкнуло в динамике, и разлился по комнате голос певицы:
Поделиться книгой: