Блуждающие души

Эли Магарм

БЛУЖДАЮЩИЕ ДУШИ

Китайские сказки

БЛУЖДАЮЩИЕ ДУШИ

Каменная черепаха

В Киан-сю жило семейство Хоа, пользовавшееся уважением всех соседей в окружности. Их дом находился недалеко от храма Конфуция. Впереди храма, через канал, был красивый мост, где происходило оживленное движение. Старший сын семейства Хоа, студент последних курсов, ходил туда по вечерам, — подышать воздухом и смотреть на прохожих. Оттуда он отправлялся в трактир книжников.

Однажды вечером, во время обычной прогулки, он заметил возле паперти храма, у дверей избушки, молодую девушку, которая очень понравилась ему. Он приблизился к ней и попросил у нее огня. Она со смехом принесла ему огонь. Он воспользовался этим и начал с ней беседу раньше, чем она успела закрыть дверь.

На другой день он опять отправился туда. Девушка стояла на пороге.

— Я не могу принять вас у себя, — сказала она, — но я приду к вам. Завтра вечером, если вы хотите, ждите меня у ворот…

Молодой человек, очень довольный, вернулся домой и сказал жене:

— Я плохо переношу жару в нашей комнате, а потому хочу провести несколько ночей один, в незанятой каморке, у ворот…

Его жена ничего не догадалась. Вечером пришла девушка. Студент провел ее в свою каморку. Она стала приходить затем каждый вечер…

Между тем, студент стал чахнуть с каждым днем. Его родители очень беспокоились за него. Болен ли он? Что делает он один ночью в каморке? Они стали подсматривать за ним и, когда убедились, что он не один, потребовали, чтобы он открыл двери. Но, когда они вошли в комнату, никого не было. Они начали расспрашивать молодого человека и он рассказал им всю историю. Родители всех опросили на паперти храма и в окрестностях, но никак не могли найти след девушки. Студент также не мог больше найти ее избушку. Не могло быть сомнений в том, что это была колдунья.

Между тем, девушка постоянно приходила по ночам к студенту. Молодой человек не посмел ее отталкивать от себя. Его родители, будучи в отчаянии, покупали у бонз и у тао-чей[1] самые дорогие чары и заговоры. Ничего не помогло. Наконец, отец растолок киноварь, дал пудру сыну и сказал ему:

— Чтобы покончить с этим, надо узнать, кто она такая. Когда она уснет, отметь ее этой пудрой.

Сын послушался отца и незаметно высыпал ярко-красную пудру в волосы колдуньи. На другой день отец, мать и родственники отправились искать девушку на паперти и в окрестностях. Напрасный труд! Они уже совсем разочаровались в своих поисках, как вдруг, проходя мимо соседнего двора, услыхали, что мать бранит свое дитя такими словами:

— Негодный мальчишка! Я надела на тебя чисто вымытые штаны, а теперь они испачканы красной краской…

Отец Хоа немедленно наставил ухо. Он постучал в ворота и поспешил расспросить ребенка. Штаны мальчика были испачканы киноварью.

— Я ездил верхом на шее черепахи с большой звездой на паперти храма, — объяснил ребенок.

Пошли смотреть. Голова черепахи была намазана киноварью. Мэй[2] была найдена. Отец Хоа немедленно сообщил обо всем начальнику книжников, который приказал разбить черепаху в куски. При каждом ударе молота по девушке, текла кровь. Живот черепахи был наполнен яйцами, которые бросили в озеро Тай-ху.

С тех пор ночные визиты совсем прекратились.

Любовь за гробом

В Че-киан был некто Иуэн-коанлен, такой бедняк, что в сорок лет он не мог еще взять себе жену. Его сосед имел дочь. Иуэн влюбился в нее. Девушка платила ему взаимностью. Иуэн сделал предложение. Отец ее отказал ему. От горя девушка умерла.

В эту ночь красиво светил полный месяц. Не смея высказать никому свое горе, Иузн пил, вином заглушая боль в душе. Неожиданно, на повороте улочки, он увидел взъерошенного человека, тащившего за собою кого-то, связанного веревкой. Догадываясь, что это телохранитель ада, посланный за душою девушки, Иуэн предложил ему:

— Выпейте стаканчик по пути…

Телохранитель сделал ему знак согласия. Иуэн налил полный стакан вина. Телохранитель не пил.

— Разве вино холодное? — спросил Иуэн и поднес ему стакан горячего вина.

Телохранитель не пил вино, а нюхал его с удовольствием. Его лицо становилось все краснее и красней. Под конец он упал смертельно пьяный. Иуэн осмотрел его пленника. Это была душа девушки. Он наспех сунул телохранителя в кувшин и закупорил его, написав восемь диаграмм[3] на крышке. Затем он освободил девушку от веревок, ввел ее к себе и сочетался с нею. Она осталась у него, невидимая днем, видимая ночью.

Однажды она сказала Иузну:

— Я хочу достать себе красивое тело. В то же время вы заработаете приличную сумму денег, которая послужит нам для устройства нашего очага. В такой-то деревне завтра должна умереть красивая девушка. Я войду в ее труп.

На другой день Иуэн прошел, как будто случайно, мимо той деревни. Молодая девушка умерла. Ее уже клали в гроб.

— Если вы выдадите ее за меня замуж, — сказал Иуэн сокрушенным родителям, — я верну ее к жизни.

Родители немедленно согласились. Иуэн нагнулся над трупом и сделал вид, будто говорит ему что-то на ухо. Понемногу труп стал оживать. Это — Чен[4], — говорили про Иуэна деревенские жители.

Родители высали воскресшую замуж за Иуэна, вместе с хорошим приданым. Жена Иуэна не узнавала никого из семьи, от которой она получила тело. Несомненно, что эта семья была ей незнакома раньше. Зато она знала все дела семьи, где родилась прежде. В новом теле ее душа много выиграла от обмена.

Лисица

Ян-Хун был сын одного командира. По смерти отца его неохотно принял к себе в гарнизон в Кан-су полковник Чу, дядя по матери, недовольный живым умом мальчика. Чу имел дочь, приблизительно того же возраста. За детьми добросовестно присматривала гувернантка, дальняя родственница полковника.

Однажды, уже будучи молодым человеком, Ян-хун в летнюю ночь вышел во двор подышать воздухом после душной комнаты. Там присоединилась к нему девица Чу. Молодые люди полюбили друг друга. С тех пор они стали видаться каждую ночь.

Гувернантка, услышав разговоры и смех в комнате Ян-хуна, выследила их и накрыла «горшок с розами»… Она сообщила полковнику. Тот передал это жене.

— Не может быть, — ответила она. — Наша дочь спит все ночи со мною.

Чу ничего не мог понять. Он воспользовался каким-то предлогом, высек Ян-хуна и прогнал его. Тот долго мытарствовал без всяких средств и, наконец, вынужден был поселиться в старой пагоде, в Лан-Чи-Фу. Однажды карета остановилась перед его убежищем. Это была его возлюбленная с богатым багажом.

— Я прибыла с моим дядей Чу-У, — сказала она ему, — будем жить счастливо вместе.

Чу-У был младший брат полковника Чу. Он только что прибыл в Лан-Чи-Фу как командир гарнизона. Ян-Хун пошел повидаться с ним. Командир отдал ему визит. Ян-Хун представил ему свою жену. Командир был ошеломлен.

— Моя племянница в Кан-су, — сказал он. — Я после вернусь. Если бы она должна была прибыть сюда, ее отец сообщил бы мне об этом.

Ян-Хун, в свою очередь, был изумлен.

Через несколько дней позже, командир Чу-У возвратился в Кан-су по своим делам и рассказал новость своему брату-полковнику.

— Моя дочь все время не выходила из дома, — ответил тот, и пошел уведомить об этом свою жену.

Жена сказала ему:

— Это оборотень. Это — лисица, принявшая наружный вид нашей дочери, чтобы другие думали, что она бежит за женихом. Нет другой возможности спасти репутацию нашей семьи, как призвать Ян-Хуна и женить его на нашей дочери.

Полковник и командир обсудили это дело и решили, что совет жены очень хороший. Полковник призвал Ян-Хуна и состоялась недозволенная свадьба.

Когда молодой супруг вошел в брачную комнату, он увидел двух молодых, совершенно одинаково похожих друг на дружку. К счастью, одна из них вывела его из затруднения.

— Эта, другая, ваша жена, — сказала она, — что касается меня, то я — лисица. Когда-то ваш предок, генерал Ян, охотился и я была им подстрелена стрелой и поймана. Добрый генерал перевязал мою рану и отпустил меня на свободу. В вашем лице я заплатила ему долг благодарности. Зная, как вы любите девицу Чу, без надежды получить ее в жены, я посредничала знакомым вам способом, чтобы вы могли ее достать. Такова была ваша обоюдная судьба. Прощайте!..

Дочь судьи

Под монгольской династией Юань в Нингпу (пров. Че-Киан) в течение пяти первых дней первой луны и пятнадцатого дня той же луны по вечерам устраивалась иллюминация на улицах. По этому случаю царствовала большая свобода. Молодые люди и девушки ходили смотреть на иллюминацию.

В год Кэн-цзы периода Чей-Чен (1360 г.), вечером пятнадцатого числа первой луны, молодой книжник по имени К’иао, недавно овдовевший, смотрел на иллюминацию с порога своего дома. Было после полуночи и толпа становилась реже. Между тем, молодой человек увидел няню, несшую фонарь, на котором были нарисованы два снегиря, освещавший путь молодой девушке в возрасте 17–18 лет, одетой в ярко-красное платье на синей подкладке. Молодая девушка направлялась к востоку. При свете луны молодой человек увидел, что девушка была очень красива и сердце его зажглось любовным огнем. Вначале он следовал за нею сзади, затем опередил ее, чтобы увидеть ее спереди. Молодая девушка заметила эту хитрость. Она повернула голову и, улыбаясь молодому человеку, сказала:

— Не будучи помолвлены, мы также встретились при свете луны; это не случайно…

Молодой человек приветствовал ее и сказал:

— Не сделаете ли вы честь моей избушке, чтобы посмотреть ее?..

Девушка не ответила. Она окликнула свою няню, шедшую впереди:

— Возвращайтесь обратно, Киен-лиен, и осветите нам путь…

Молодой человек дал руку девушке и повел ее к себе, очень довольный своей судьбой. По дороге он спросил ее, откуда она, как ее зовут.

— Меня зовут Фу-лик-ин, — ответила она. — Мой отец был судьей в Квантуне. Родители мои умерли. У меня нет братьев. Я живу одна со своей няней Киен-лиен в квартале Ху-зи…

Молодой человек оставил ее у себя на всю ночь… Она ушла от него перед рассветом и вернулась к нему к вечеру, когда наступала ночь… Так оно продолжалось около двух недель…

Между тем, один сосед, заметивший ее приходы и уходы, высмотрел все через щель в стене. При свете лампы он увидел, что особа, сидевшая и разговаривавшая с К’иао, была с мертвой головой, накрашена и напудрена… Очень обеспокоенный этим, он на следующий день явился к молодому человеку и сказал ему:

— Если вы дальше будете так продолжать, то, наверно, плохо кончите. Живой человек есть Ян, мертвые суть — Иинн. Вы проводите ночи с мертвой, совсем не думая, что оскверняетесь сношением с нею. Она вытягивает из вас живой дух и вы кончите очень скверно во цвете ваших лет…

Молодой человек ужаснулся и передал соседу сведения, которые молодая девушка дала ему о себе.

— Ступайте, сегодня же проверьте их, — ответил ему сосед.

Молодой человек отправился справляться в квартале Ху-зи. Он очень хорошо искал, всех расспрашивал, но никто не знал барышню Фу… Усталый, он зашел в пагоду Ху-зинн-сей, чтобы отдохнуть. Дойдя до конца боковой западной галереи, он пришел к изолированной комнате. В комнате находился гроб с такой надписью: «Фу-лик-ин, дочь судьи Фу из Хоа-Чу». Нал гробом висел фонарь, украшенный двумя снегирями. Возле гроба находился бумажный рисунок няни с двумя иероглифами.

Увидев все это, волосы встали дыбом на голове молодого человека и холодный пот выступил на его теле. Он побежал со всех ног без оглядки. Не смея провести у себя ночь из боязни перед призраком, он попросил приют у соседа. Тот ему сказал:

— Чары и заговоры Тао-чей-вей из пагоды Юан-миао-коан самые сильные. Пойдите к нему как можно скорее и попросите у него помощи.

На другой день, с утра, молодой человек пошел искать Тао-чея[5]. Раньше, чем он успел открыть рот, тот ему сказал:

— Волны несчастий исходят из всех пор вашего тела. Зачем вы пришли сюда?..

Молодой человек бросился к стопам Тао-чея, рассказал ему свою историю и просил спасти его. Тао-чей намочил свою кисть в киновари и начертал два заговора, которые передал молодому человеку с приказанием приклеить один к дверям своей комнаты, а другой — в спальне, к своей постели. Кроме того, он совершенно запретил ему приближаться к пагоде Ху-зинн-сей.

Молодой человек вернулся домой с двумя заговорами и сделал так, как велел ему Тао-чей. В течение целого месяца он не получил ни одного ночного визита.

Однажды вечером он пошел к своему другу и пил с ним до полуночи. В пьяном виде он забыл приказание Тао-чея. По дороге домой он прошел мимо пагоды Ху-зинн-сей. Киен-лиен ждала его у ворот;

— Вот уж давно, как моя барышня не видела вас. Войдите!..

Молодой человек поплелся за ней с притупленным сознанием. Она провела его через западную галерею к маленькой комнатке. Девушка сидела на гробу. Увидев его, она начала журить его такими словами:

— Ну вот, мы встретились. Я вас полюбила. Я вся отдалась вам… Нам так хорошо было вместе. Надо было вам слушать вранье злого Тао-чея и пытаться порвать со мною. Вы плохо поступили со мною, неблагодарный… Я так же поступлю и больше не отпущу вас…

Сказав эти слова, она поднялась и схватила молодого человека. Гроб сам открылся. Она вошла в гроб, потащив возлюбленного за собою. Тяжелая крышка прикрылась над ними. Через короткое время молодой человек был мертв от удушья.

Не видя молодого человека, сосед забеспокоился и отправился искать его. Он не нашел его нигде и закончил тем, что пошел в Ху-зин-сей. Заметив, что полы мужской одежды зажаты между гробом и крышкой, он сообщил об этом бонзам. Гроб открыли. В нем был прекрасно сохранившийся труп молодой девушки, сжимавшей в объятиях совершенно свежий труп молодого человека.

— Возможно ли это, — говорили бонзы, — чтобы такая личность так себя вела? Она дочь судьи Фу из Хао-Чу. Она умерла в возрасте 17 лет и с тех пор прошло 13 лет. Ее семья переменила местожительство и временно оставила гроб здесь, но с тех пор не дала о себе знать. Чтобы там ни было, этот вампир здесь больше не останется.

С этими словами они закопали гроб в землю, далеко за западными воротами.

С тех пор в темные, ненастные ночи изредка можно видеть девушку и молодого человека, гуляющих вместе, держась за руки; впереди них идет няня с фонарем, украшенным двумя снегирями. Те, которые встречают это трио, заболевают горячей лихорадкой. Больные должны сделать подношения и поклоняться им, иначе они не смогут выздороветь…

Крестьянин с грушами

Один крестьянин привез на базар груши для продажи. Так как они были очень сладкие и пахучие, он запрашивал большую цену. Тао-чей, в разорванной шапке, в лохмотьях, собирал пожертвования на базаре. Он попросил милостыню у крестьянина. Тот ему грубо отказал. Тао-чей настаивал, а крестьянин сердился и ругал его. Тогда Тао-чей сказал ему:

— У тебя много груш; если ты дашь мне одну, ты от этого не обеднеешь.

Присутствовавшие увещевали крестьянина пожертвовать одну, менее красивую из его груш. Тот упрямо отказывался. Тогда они вскладчину купили грушу у крестьянина и дали ее Тао-чею.