Меч Лета

Солнцезащитные очки Блитца дымились. Края его шляпы начали тлеть.

— Малыш, ты не можешь сражаться с этим парнем. Это Сурт, сам Чёрный Господин!

— Ты это уже говорил.

— Но Харти я... Мы должны защищать тебя!

Мне хотелось огрызнуться: «И вы прекрасно с этим справляетесь! Вы и этот ваш знак ДОРОГУ УТЯТАМ». Но чего ещё я мог ожидать от двух бродяг? Они же не спецназ... они мои друзья. И я не собирался просто стоять и смотреть, как они гибнут здесь по моей вине. Что до Рендольфа, мы с ним были почти что чужими, да и не нравился он мне толком. Однако он приходился мне дядей. По его словам, ему не пережить смерти ещё одного близкого. Что ж, похоже, мне тоже. Поэтому в этот раз я не собирался бежать.

— Иди, - сказал я Блитцу. - Харту я помогу.

Каким-то образом он сумел поддержать моего дядю. Вместе они побрели прочь.

Сурт рассмеялся.

— Этот меч станет моим, мальчик. Нельзя изменить судьбу. От вашего мира останется только пепел! Я повернулся к нему лицом.

— Знаешь, ты начинаешь меня раздражать. Боюсь, мне придётся тебя прикончить.

С этими словами я шагнул в стену бушующего пламени.

Глава VII.

ТЫ ВСЕ РАВНО КРАСАВЕЦ, ПУСТЬ И БЕЗНОСЫЙ

Знаю-знаю, о чём вы думаете: «Ну, ты даёшь, Магнус. Это было та-а-к глупо!».

Спасибо. Бывает.

Обычно я не разгуливаю по столбам пламени, но в этот раз внутренний голос уверял меня, что огонь мне не навредит. Странно, но я все ещё оставался в сознании. Мне даже не особо-то и жарко было, хотя асфальт у моих ног превращался в кашицу.

Экстремальные температуры меня никогда не пугали. Все мы не без особенностей: некоторые люди могут сгибать пальцы в обе стороны; другие ушами шевелят. А я могу спать на улице зимой без страха замёрзнуть до смерти и спокойно держать ладонь над горящей спичкой. Кстати, я таким образом парочку пари в приютах выиграл, однако я никогда не считал свою терпимость к огню чем-то особенным, чем-то волшебным. И уж точно никогда не проверял свои пределы.

Пройдя сквозь занавес пламени, я огрел Огненного Типа ржавым мечом по голове. Вот так вот. Я всегда выполняю свои обещания.

Пламенный вихрь поутих, хотя сам Сурт не пострадал. Он лишь на мгновение уставился на меня с удивлением, а затем внезапно заехал мне в живот.

Меня много кто бил раньше, только вот пламенных тяжеловесов с кличкой «Чёрный Господин» среди их числа не было.

Я согнулся, словно шезлонг. Мой взор зарябил и затуманился. Когда я пришёл в себя, то уже стоял на коленях, уставившись на лужу хлынувших из меня молока, индейки и крекеров, которые дымились на асфальте.

Сурт запросто мог снести мне голову своим огненным мечом, но, видимо, посчитал меня недостойным такой участи. Он медленно вышагивал передо мной, осуждающе цокая языком.

— Слабак, - заключил Огненный Тип. - Немощный маленький мальчик. Отдай мне свой клинок добровольно, отброс ванов. Тогда я смогу пообещать тебе быструю смерть.

Отброс ванов?

Я знал много хороших оскорблений, но этого никогда не слышал.

Ржавый меч все ещё покоился у меня в руке. Казалось, металл пульсирует, как если бы у клинка вдруг появилось сердцебиение. Он резонировал вплоть до моих ушей, издавая низкий гул, напоминающий заведённый двигатель автомобиля.

«Ты можешь модифицировать его», - сказал мне Рэндольф.

Неужто дядя был прав, и древнее оружие действительно начало пробуждаться в моих руках? Жаль, запоздалая мыслишка. Сурт ударил меня по рёбрам и отшвырнул куда подальше.

Я лежал на спине, глядя на дым в зимнем небе. Огненный Тип, должно быть, долбанул меня что есть мочи, потому как я начал видеть предсмертные галлюцинации: мне померещилась облачённая в броню девушка на туманной лошади, что кружила над нами, словно стервятник. В её руке покоилось копье из чистого света. Кольчуга её отливала посеребрённым стеклом. На голове она носила конусообразный стальной шлем и зелёную повязку, что придавало ей сходства со средневековым рыцарем. Её лицо было прекрасным и в то же время суровым. На долю секунды наши глаза встретились.

«Если ты настоящая, - подумал я, -помоги мне».

Она рассеялась в дым.

— Меч, - потребовал Сурт, его лицо цвета обсидиана нависло надо мной. - Будет лучше, если ты отдашь его добровольно. Но, если придётся, я вырву его из твоих мёртвых пальцев.

Где-то вдалеке завыли сирены. Я задался вопросом, почему до сих пор не приехали аварийные бригады. А потом вспомнил про два других мощных взрыва в Бостоне. Их тоже устроил Сурт? Или он привёл с собой парочку огненных приятелей?

На краю моста, Харт, шатаясь, поднялся на ноги. Пешеходы понемногу приходили в себя. Я нигде не видел Рэндольфа и Блитца, но надеялся, что они были в безопасности.

Если я на какое-то время займу этого Огненного Типа, быть может, и остальные прохожие успеют уйти.

Каким-то образом я умудрился встать.

Я посмотрел на свой меч и... да, у меня явно были галлюцинации.

Вместо ржавого куска мусора в моей руке вдруг оказалось настоящее оружие. Обтянутая кожей рукоятка была тёплой, и удобно легка в руку. Навершие эфеса — простой стальной овал — помогало уравновесить тридцатидюймовое лезвие. Оно было обоюдоострым, закруглённым на конце и предназначалось скорее для рубящих ударов, чем для колющих. Ближе к центру лезвия широкий дол был расписан рунами викингов — теми же, что я видел в кабинете Рэндольфа. Они отсвечивали светлым оттенком серебра, словно их нарисовали прямо в процессе ковки клинка.

Теперь я точно слышал гул меча, отдалённо напоминающий человеческий голос, что пытался настроиться на нужный тон. Сурт отступил назад. Его глаза цвета лавы нервно замерцали.

— Ты понятия не имеешь, что держишь в руках, мальчик. И узнать не успеешь, — с этими словами он занёс свой ятаган.

Мне ни разу не доводилось держать в руках меч, а общую информацию про то, как с ним обращаться, я получил благодаря двацатишестиразовому просмотру романтического фильма «Принцесса-невеста». Сурт бы запросто разрубил меня надвое, однако у моего меча были другие планы.

Вы когда-нибудь держали волчок на кончике пальца? Можно почувствовать, как он движется сам по себе, наклоняясь в разные стороны. С мечом так же. Он размахнулся сам, заблокировав пламенный клинок Сурта. Затем меч описал круг, волоча мою руку за собой, и рубанул Огненного Типа по левой ноге.

Сурт завопил. Рана на его бедре тлела, прожигая брюки. Его кровь шипела и пылала, словно хлынувший поток лавы. Огненное лезвие испарилось.

Не успел он опомниться, как мой меч устремился вперёд и полоснул его по лицу. Взвыв, Огненный Тип отступил назад, прикрывая нос руками.

Кто-то слева от меня закричал:

— Мать с двумя детьми.

Харт пытался помочь ей достать младенцев из коляски, которая уже дымилась и готова была взорваться в любой момент.

—Харт! - закричал было я, но потом вспомнил, что это бесполезно.

Пока Сурт зализывал свои раны, я прохромал к другу и указал на мост.

— Иди! Уведи детей отсюда!

Харт прекрасно читал по губам, и мои слова ему не понравились. Он отрицательно покачал головой, беря одного младенца на руки.

Мама держала второго.

— Уходите, - сказал я ей. - Мой друг вам поможет.

Женщина не колебалась. Харт лишь выразительно посмотрел на меня, явно думая«плохая это идея», и медленно последовал за ней. Ребёнок в его руках подпрыгивал вверх-вниз и заливался слезами. Другие невинные люди все ещё торчали на мосту: водители не могли выбраться из своих машин, пешеходы бродили по дорогам в полнейшем ошеломлении; их одежда дымилась, а кожа была красная, как у приготовленных лобстеров. Аварийная бригада находилась где-то поблизости, но я не знал, как полиция или фельдшеры скорой помощи смогут помочь, если Сурт и дальше продолжит бушевать и сеять вокруг огонь и хаос.

— Мальчишка! - голос Чёрного Господина звучал так, словно тот полоскал горло сиропом.

Стоило ему убрать руки от лица, и я понял почему: мой самоуправляемый меч отрубил ему нос. Разжиженная кровь текла по его щекам, разбрызгивая по земле шипящие капли. Его брюки сгорели, и мне открылся прекрасный вид на его красные боксёры с изображением пламени. К слову, без носа он походил на дьявольскую версию Поросёнка Порки.

— Ты действуешь мне на нервы, - выдавил он.

— Взаимно, - я занёс меч.- Хочешь его? Приди и возьми.

Уже после я понял, что сказанул чистейшей воды глупость.

Внезапно надо мной снова пролетел силуэт девушки на лошади; она закружила вокруг подобно стервятнику.

Сурт не стал тратить на неёсвоё время. Вместо этого он нагнулся и голыми руками сгрёб с дороги кусок асфальта. Затем он слепил из него раскалённый добела шар и швырнул его в меня словно бейсбольный мяч.

Бейсбол -ещё одна игра, в которой я не особо хорош. Я занёс меч в надежде отбить снаряд. И промахнулся. Пушечное ядро из асфальта врезалось мне прямо в живот — оно жгло, опаляло и убивало.

Одним ударом Сурт напрочь выбил весь воздух из моих лёгких. Боль была невыносимой. Каждая клетка моего тела будто бы взрывалась в цепной реакции.

Несмотря на это, меня охватило необычное спокойствие: я умирал, это конец. Какая-то часть меня подумала: «Ладно, хотя бы выложись на полную в последний раз».

Моё зрение померкло. Меч загудел, и моя рука напряглась, хотя я её едва ощущал. Огненный Тип оглядел меня со своей испорченной улыбкой на губах.

«Ему нужен меч, - напомнил я себе. - Я не могу позволить ему завладеть им. Если уж я погибну, то заберу его с собой».

Я слабо поднял свободную руку и показал ему жест, который понимали все и без знания языка жестов.

Сурт взревел и бросился в атаку.

Когда он достиг меня, мой меч устремился вперёд и насквозную прошёл через его тело. Я использовал последние крупицы сил, чтобы покрепче ухватиться за него, и Сурт по инерции перенёс нас обоих через перила.

— Нет! - кричал он, пытаясь высвободиться любой ценой: вспыхивал, брыкался и сопротивлялся, но я держал его мёртвой хваткой. Мы стремительно падали вниз в реку Чарльз. Мой меч все ещё пронзал его живот, а мои собственные органы пылали от расплавленного куска асфальта. Небо то попадало в поле зрения, то снова исчезало. Я снова заметил тот туманный силуэт — девушка верхом на лошади галопом скакала ко мне с вытянутой рукой.

Я ударился о воду с оглушительным грохотом. И умер.

Конец

Глава VIII.

ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ПРОПАСТЕЙ И БОРОДАЧЕЙ С ТОПОРАМИ

В школе я любил вот так заканчивать истории.

Замечательная концовка, не правда ли? Билли пошёл в школу. Он хорошо провёл день. Затем он умер. The End.

Никаких вам нераскрытых сюжетных линий. Всему положен свой конец. Вот только не в моем случае.

Возможно, вы думаете: «Ох, Магнус, но ты ведь на самом деле не умер. Иначе ты бы не смог продолжать эту историю. Ты просто едва не погиб, а потом каким-то образом спасся, бла-бла». Неа. Я действительно умер. На все сто процентов: живот проколот, жизненно важные органы повреждены, голова ударилась о замершую реку при падении с сорока футов, каждая косточка в теле сломалась, лёгкие наполнились ледяной водой.

Медики обычно называют таких людей одним словом - мертвец. «Вот это да, Магнус, и каково это?». Больно. Очень больно. Спасибо, что спросили.

Мне приснился сон, что было странно - так как, во-первых, я был мёртв; во-вторых, мне никогда не снились сны.

Это стало почвой для постоянных споров. Много кто говорил, что сны видят все, просто я свои не запоминаю. Но серьёзно, я всегда спал мертвецким сном. До тех пор, пока на самом деле не умер. И только потом мне что-то приснилось, подобно всем нормальным людям.

Я прогуливался с мамой по заповеднику Блю-Хиллс. На вид мне было около десяти. Стоял тёплый летний денёк, лёгкий бриз шелестел сквозь сосны. Мы остановились возле Водоёма Хаутона, где кидали камешки по воде. Мне удалось кинуть три, маме - четыре. Она всегда выигрывала. Но это было не суть важно. Никакой победе не сравниться с её чистым смехом и нежными объятиями. Описать её- задача не из лёгких. Чтобы по-настоящему понять Натали Чейз, вам нужно с ней познакомиться. Если вкратце, она частенько в шутку сопоставляла себя с неунывающей и жизнерадостной Динь-Динь из «Питера Пэна». Если вам удалось представить тридцатилетнюю бескрылую Динь-Динь во фланелевой рубашке, джинсах и ботинках серии Док Мартенс, то у вас сложился хороший портрет моей матери. Она была миниатюрной, с тонкими чертами лица, короткими блондинистыми волосами, как у феи, и лиственно-зеленными глазами с искоркой ребячества в них. Всякий раз, когда она читала мне сказки, я высматривал веснушки на её носу и пытался сосчитать их.

Она излучала счастье... Нет, мягко сказано. Она обожала жизнь. И её энтузиазм был заразительным. Она была самым добрым и самым дружелюбным человеком из всех, кого я знал. Вплоть до самой смерти.

События сна происходили за несколько лет до этого. Мы вместе стояли у пруда. Мама глубоко вздохнула, наслаждаясь приятным запахом тёплой сосновой хвои.

— Здесь я познакомилась с твоим отцом, - сказала мне она. - Таким же тёплым летним деньком.

Её слова меня удивили, так как мы редко говорили об отце. Я ни разу с ним не встречался, даже не знаю, как он выглядит. Странно, но мама никогда не придавала их отношениям большой значимости, вот и я не стал.

Она сразу прояснила, что он нас не бросал. Просто переехала. Впрочем, мама не сильно горевала по этому поводу. У неё остались тёплые воспоминания об их совместном времяпровождении. Весть о беременности привела её в дикий восторг. С тех пор нас было только двое. А больше никого и не требовалось.

— Ты встретила его у пруда? - спросил я. - Он хорошо бросал камешки?

Мама рассмеялась.

— О да. Он меня просто поразил. Тот день... тот день был идеальным. Ну, за единственным исключением, - она притянула меня к себе и поцеловала в лоб, - у меня ещё не было тебя, тыковка. Да, представляете себе, мама звала меня тыковкой. Смейтесь, не стесняйтесь. С возрастом это стало меня удручать. Но сейчас я что угодно отдал бы, лишь бы снова услышать от неё это слово.

— Каким был мой папа? - спросил я. Странное это словосочетание - «мой папа», как он мог быть моим, если я его никогда не видел? - Что с ним случилось?

Мама распростёрла руки навстречу солнечному свету.

— Поэтому я и привела тебя сюда, Магнус. Разве ты не чувствуешь? Он всегда рядом с нами.

Смысл её слов прошёл мимо меня. Обычно она не говорила загадками. Моя мама была самым прямолинейным и самым приземлённым человеком из всех, кого я знал.

Она взлохматила мои волосы.

— Давай наперегонки до пляжа.