Чудесный секрет

— Безусловно, — кивнул Дэмми. — Израильтяне, финикийцы, викинги, например.

— И они, а также полинезийцы...

— Да, но Колумб был первым цивилизованным исследователем, который специально искал ее.

— Многие твои термины требуют более четкого определения, Дэмми. Но, в сущности, конечно, ты выражаешь культурное пристрастие к членам собственной этнической группы. Что весьма естественно и ни в коей мере не компрометирует тебя. Хотя отчасти ограничивает.

— Так кто же на самом деле открыл Америку? Я думаю, что индейцы, — ответил он сам на свой вопрос. — Но что они сделали с ней? Ничего. Я не поклонник «благородных краснокожих». Они всего лишь простые представители Homo sapiens. Простые парни, без всяких заморочек.

— А ты когда-нибудь думал о том, почему первые писатели, столкнувшиеся с ними, все как один называли их «краснокожими»? В конце концов, точно установлено их родство с выходцами из восточной Азии, но никто никогда не называл китайца или там эскимоса «краснокожими». Никто, кроме политиков, конечно.

— Вы победили меня

— Ну-ну. Тогда подумай о следующем: Сто шестьдесят три тысячи лет назад подгруппа, известная как «белая раса» или «белые люди» внезапно возникли из обобщенного исконного вида, обитающего на юге Средней Азии. Они были наделены комплексом превосходства — не просто доминирования, но фактической демонстрацией своего сверхчеловеческого превосходства, которое являлось новым понятием в их мире. Тот, кто хотел доказать, что он действительно сверхсущество, частенько становился сверхуспешным ученым, потому что в поисках таких доказательств неизбежно начинал исследовать свою психосферу и натыкался на новые пути исследований. Таким образом, малочисленная группа людей с бледной кожей, окруженная расами явно иных типов, инстинктивно относившихся враждебно к этим уродцам и глумившаяся над ними, заставляла их развивать в себе те черты, которые окружающие презирали, но которые как раз и являлись знаками превосходства. И вот они вознамерились доказать свое превосходство на деле. Вскоре они распространились по всей умеренной зоне евразийского континента, хотя не пересекали море Тетис и не вторгались в Африку. В Европе они стали самыми сильными, тогда как в Азии постепенно терпели поражение. Айны и несколько других изолированных анклавов представляют их остатки.

— Но как тогда получилось, что они стали индейцами?

— А, да. Признаю, я несколько потерял нить рассуждений. Эмиграция через Берингов пролив имела место приблизительно тридцать одну тысячу лет назад, в тот же период исчезли чрезмерные одеяния. Вспомните, что у европейцев Периода Открытий не было обычая загорать. Они жили всю жизнь, покрытые плотными одеждами, и понятия не имели о загаре. Тогда было естественно, что в Восточной Азии господствовали племена с белой кожей. Таким образом, первые прибывшие в Америку «индейцы» тоже были белокожие. Они стали распространятся на восток через Скалистые горы и Великие равнины в поисках лесов, которые всегда предпочитали, которые их соплеменники нашли в Европе и Северной Африке и которые иммигранты, разумеется, обнаружили лишь на восточном побережье. Лишенные поддержки родины и общества, они вернулись к более примитивному образу жизни, несмотря на свои большие вигвамы и орудия труда, и когда они невольно начали загорать, то поражали ярко-розовым цветом кожи. Отсюда и пошло прозвище «краснокожие».

— А я слышал, их так прозвали потому, что они мазали лица красной краской, — возразил Дэмми.

— Смелая теория, но недостоверная. Взгляни на портреты Массасуита или Покахонтас. У них «европейские» лица. Разумеется, наступление азиат продолжалось, и те, кто следовал за первой волной, растворил в себе и поглотил первых посетителей восточного побережья. Хотя и по сей день индейцы-могавки, алгонкины и прочие выказывают значительно меньше восточных черт, чем, например, навахо.

— И что с того?

— Порассуждай сам, мой мальчик. Наверное, я слегка возбужден от всех этих обстоятельств, ты должен меня понять.

— Каких обстоятельств? — нахмурился Дэмми. — Только не говорите, что чувствуете себя немного виноватым из-за того, что поймали меня.

— Нисколько, мой мальчик, нисколько. Но, как я уже указал, моя работа с тобой, в сущности, завершена...

— Значит, вы вернете меня в Чи и позволите мне заниматься своими делами, верно?

Ксориэлль неодобрительно скривил губы.

— Но ты же должен понимать, что это невыполнимо, Дамокл. Я не могу выпустить тебя к твоим соплеменникам, со знаниями того, что ты знаешь теперь.

Дэмми облизнул губы и сглотнул.

— И что это должно означать? — голос его слегка дрогнул.

— Ну — помимо полученных здесь секретных данных, — ты стал бы виртуальным суперменом. Я содрогаюсь, когда думаю, какое влияние ты бы оказал на организованное развитие своего мира. Мир не готов к тебе, Дамокл.

— Эй! — воскликнул Дэмми. — Надеюсь, вы не планируете увезти меня с собой, куда-нибудь за триста световых лет отсюда?

— Конечно, нет, мой мальчик. Успокойся. Ты останешься и будешь предан земле прямо здесь, в своем родном мире.

— Останусь? — прохрипел Дэмми.

— Ты же умный парень, Дамокл, — успокаивающе сказал Ксориэлль. — Разумеется, ты понимаешь, что это единственное возможное решение.

— Устранение? — Дэмми попытался заставить себя не стучать зубами.

— Устранение, — согласно кивнул Ксориэлль.

— Когда? — прошептал Дэмми.

— Не раньше завтрашнего дня, мой мальчик. А теперь хорошенько поужинай, выпей стаканчик-другой для успокоения, и спокойной тебе ночи... а также — вечности.

— И что я на это могу сказать? — эхом отозвался Дэмми. — Только то, что это воняет! Выпустите меня отсюда, обманщик! Вы сами проделали со мной все это, а теперь хотите «устранить» меня, как отработанный материал! Ничего себе приятель! Хорош же хозяин! Но вы не выйдите сухим из воды. У меня осталось еще несколько друзей, не говоря о законах против похищения и убийства. Вас все равно найдут и поймают федералы!

— Доброй ночи, Дэмми, — очень тихо ответил Ксориэлль. — Я уверен, что мы оба устали.

Удобно устроившись в постели, с головой на пушистых подушках, Дэмми нетерпеливо обдумывал свое положение. Весь день он ждал этого момента. И теперь, пристально исследуя свои внутренние чудеса, он вспомнил другую ночь...

Начал он нерешительно, мысленно трогая пальцами темную массу управляющего устройства Ксориэлля, а затем пойдя дальше, следуя широкими проспектами, которые постепенно сужались, отказываясь от шаблонной логики, которую поглотил, очарованный чудесами, в пользу того, что обнаружил здесь, неиспользованным, в своем собственном разуме. Глаза его были открыты, руки заложены за затылок. Он впервые мельком взглянул на декоративный потолок. На нем, от центрального выступа расходились очень сложные, запутанные узоры. Следуя импульсу рассмотреть их повнимательнее, он воспарил вверх, небрежно отбросив в сторону легкое одеяло. Выпуклый центр, как он увидел с близкого расстояния, был трехмерным аналогом градиента гравитации, сосредоточенной в типичной черной дыре. Удивительно подробно были показаны аномалии турбулентности, типичные для этого явления. Дэмми парил в метре от раскрашенного гипса потолка и мельком заметил, что дрейфует к западной стене комнаты со скоростью 0,73 метра в секунду, несомый слабой циркуляцией воздуха из вентиляционной системы. Тогда он рванулся вперед и остановился, чуть-чуть не врезавшись в стену.

Нужно быть поосторожнее, сказал он себе, затем понял, что висит, ничем не поддерживаемый, в четырех метрах от пола, и тут же очутился в кровати, закрытый одеялом до подбородка.

Ничего себе! Телепортация! — мелькнуло у него в голове. Святой дым! Я что, сплю наяву, или, может, на самом деле... Он выбрался из-под одеяла и поднялся на десяток сантиметров, по-прежнему лежа на спине, и быстро облетел комнату. Да, подумал он, с трудом справляясь с волнением. Да, я на самом деле МОГУ! И держу пары... Он снизился на кровать, закрыл глаза и расширил свое сознание, по коридору, затем вниз по шахте лифта на нижний этаж, где оживленно трудился Ксориэлль, нажимая тонкие клавиши устройства, в котором Дэмми опознал коммуникационный модуль «Марк IV, серии 2769». Немного озадаченный Дэмми полетел мысленно дальше, просканировал всю станцию, осмотрел все укромные уголки и закоулки, отметив много удивительных элементов, которые стоило бы исследовать позже. Затем расширил сознание еще дальше, через зимнее море, нашел материк и рванулся над ним в Чикаго. Летая над городом, он узнал контуры своего родного квартала, опустился пониже, сфокусировался на темной улице, где жила Дженни. Нашел ее дом, пустой и темный. Просматривая все вокруг, нашел ее саму — распознал ее уникальное присутствие каким-то методом, который сам бы не смог описать, и почувствовал ее потрясение, страх и отчаяние. В чем тут дело? Дэмми изменил фокус видения и обнаружил, что она находится на заднем сидении машины между двумя странными людьми. Еще один человек — сам Чико — сидел за рулем. Автомобиль быстро несся по темной улице. Дэмми слегка перебрал лабиринт страхов и принуждений, каким являлся разум Чико, и внушил ему импульс к действию. Чико тут же затормозил, подрулил к обочине и выключил зажигание.

— Эй, ты что творишь, гниль? — прорычал человек справа от девушки, и в руке у него появилась пушка.

— Погоди, Фрэнки, — заскулил Чико. — Я тут подумал: почему бы нам не ограбить ее прямо здесь? Я имею в виду, заберем все, что у нее есть, а саму порежем на кусочки...

— Заткнись, — рявкнул Фрэнки.

Другой мужчина на заднем сидении склонился над Дженни.

— Эй, Фрэнк, может, не стоит ехать дальше? — негромко сказал он. — Давай просто уйдем и оставим этого дерьмака с бабой. Большому Джейку явно будет наплевать, уйдем мы с тобой или нет, а как сказал Чико...

— Я слышал, что сказал Чико, — прорычал Фрэнки. — Мы получили ясный приказ. Никто не может перейти дорогу Джейку Обтуликзу. Успокойся, сестренка, — добавил он девушке, которая задергалась, пытаясь отстраниться от склонившегося над ней человека, который рассматривал ее. — Джейк велел, чтобы ты покаталась какое-то время с нами, пока мы не найдем того, кто попытался вмешаться в его дела. Это Чико видел Монтгомери у тебя, но упустил его. Так что теперь осталось незавершенное дельце. Поэтому веди себя спокойно, и с тобой все будет в порядке. Поехали дальше! — рявкнул он под конец Чико.

— Нет! — закричала девушка. — Я не стану помогать вам заманить Дэмми в засаду. Где он?

— Прямо здесь, Дженни, послал ей в голову мысли Дэмми. Со мной все в порядке. Обо мне не волнуйся. Делай то, что они говорят.

Она резко вскрикнула и откинулась на спинку сидения.

— Дэмми! Где... что?.. — заметались ее мысли.

Все в порядке, детка. Не пытайся ничего понять. Просто я научился новому приему. Как телефон, только гораздо лучше.

Фрэнки потянул руку к девушке, и она резко отпрянула. Но он лишь почесал себе голову, искоса глядя на Дженни.

— Поумнела, сестренка? — равнодушно спросил он.

— Да, — прошептала она. — Я сделаю все, что вы скажете. Но надеюсь, он не появится.

— Разумеется, он появится, детка. Вряд ли он сможет бросить такую куколку... — И он мерзко захихикал.

До свидания, Дженни. До скорой встречи, куколка.

Лежа в кровати, Дэмми внезапно почувствовал, что устал до полного изнеможения. Он глубоко вздохнул и тут же уснул.

— Еще кусочек земляничного пирога? — радушно спросил Ксориэлль за завтраком.

— Конечно, — зевая, ответил Дэмми.

— Рад видеть, что твой аппетит не пострадал, — сказал старый джентльмен, подкладывая ему пирог на тарелку. — Но ты какой-то вялый. Ты не должен так уж переживать. В конце концов, ты был бы мертв еще несколько недель назад, если бы я не вмешался. Просто поздравь себя с тем, что ты имел массу удовольствий, хорошей еды и спокойного сна, практически, за пределами твоей жизни...

— Почему-то такая мысль не воодушевляет меня, — ответил Дэмми.

— Гм-м... Ты действительно выглядишь усталым. Может, наш вчерашний разговор и был неуместен. Признаюсь, я потерял умение сочувствовать низшим формам жизни.

— Если уж речь пошла о низших формах жизни, — небрежно сказал Дэмми, — то какой отчет о Роде Человеческом вы намереваетесь сделать, основываясь на изучении меня?

— Н-ну... Ничего необычного. Средняя разновидность на стадии становления, с обычными скромными мощностями и стандартными функциями...

— И как бы мы были квалифицированы в качестве граждан Согласия?

— Ем-м... десятый класс, скорее всего, совершенно респектабельная категория, состоящая, в основном, из функционеров, бюрократов и стандартных исполнителей с небольшим представительством в занятиях кустарным промыслом. — Ксориэлль отодвинул свой стул. — Думаю, теперь мы можем перейти к текущим делам. Итак, мой мальчик, если ты готов...

Дэмми остался сидеть.

— Я не готов, — заявил он.

— О, ты, конечно же, не собираешься устраивать мне тут сцен? — с сожалением в голосе сказал Ксориэлль. — Тебе необходимо с достоинством принять неизбежное...

— Я надеюсь, вы правильно представляете себе смысл слова «неизбежность», — спокойным голосом сказал Дэмми.

— Что?-вскинул голову Ксориэлль.-В свете твоих новых знаний, тебе должно быть ясно, что это — единственное логичное решение.

— Мне это было ясно с первого же дня, — кивнул Дэмми.

Ксориэлль поднял брови.

— Тогда к чему эта внезапная демонстрация нежелания?

— Мне кажется, самое подходящее время сообщить вам, что произойдет изменение планов.

— Вот как? И что это может быть за изменение?

— Я не собираюсь умирать сегодня.

— Послушай, Дамокл, если мы отложим это на завтра, то просто продлим психологическое мучение, которое ты, кажется, испытываешь...

— Я отложу это на неопределенный срок.

Ксориэлль покачал головой.

— Боюсь, это будет весьма непрактично. По расписанию у меня стоит срочное закрытие станции и быстрый отъезд домой. Поэтому, даже если бы я захотел потакать тебе...

— Я предлагаю, чтобы вы отложили разрушение станции.

— Могу я спросить, зачем?

— Она вам понадобится.

— Понадобится мне... Послушай, Дэмми, — уже раздраженно сказал Ксориэлль, — этот фарс зашел уже слишком далеко...

— Согласен. Соответственно, вы откажетесь от идеи уничтожать меня и будете продолжать мое образование.

Ксориэлль уставился на Дэмми пустыми глазами, затем кивнул.

— Понятно. Страх перед устранением свел тебя с ума. Как это неудачно, мой мальчик. А я-то надеялся, что ты уйдешь в веселом настроении, без всякого недовольства, наслаждаясь новым, заключительным опытом. Но, боюсь, теперь мне придется использовать силу...

Дэмми почувствовал прикосновение мысленных усиков наставника к своей аорте, но не стал противодействовать им, а просто использовал их, как мостик, для проникновения в мозг инопланетянина.

Это причинит вам гораздо большую боль, чем мне, сказал он мысленно. Не пытайтесь продолжсать вмешиваться в мой метаболизм.

Потрясенный Ксориэлль на мгновение застыл, но тут же собрался и нанес ответный удар. Его псионика послала импульсы в поле сознания Монтгомери — и пораженно наткнулась на непроницаемый барьер. Дэмми почувствовал, как чужие мысли сматываются обратно, ошеломленные ударом.

— Это было предупреждение, — холодно произнес он вслух. — Теперь мы закончили?

— Ты совершаешь большую ошибку, — отрывисто сказал Ксориэлль. — Ты не можешь делать этого! Ты навлечешь на себя гнев Галактического Согласия и...

— Не думаю, что это будет хуже, чем мое мирное устранение, — отрезал Дэмми. — Так вы станете сотрудничать?

И он вторгся в тонкую настройку центрального сенсорного модуля чужака. Ксориэлль взвизгнул.

— Что ты хочешь от меня? — дрожащим голосом воскликнул он.

— Вы показали мне не все нижние уровни станции. Давайте посмотрим их.

— Послушай, Дамокл, — сурово сказал Ксориэлль. — Это правда, что ты ухитрился возобладать надо мной, используя свои варварские речевые обороты, но...

— Я могу использовать и ваши речевые обороты. Перестаньте юлить, док! Хззппт!

— Весьма умно, мой мальчик, — задумчиво сказал инопланетянин. — Ты смог запомнить фразу С-3. Но знаешь ли ты, что она значит? Ты только что угрожал развесить мои кишки по стенам в качестве художественных украшений.

— Почти так, — согласился Дэмми. — Теперь я понимаю, почему вы сначала были немного нетерпеливы со мной. Вы заранее знали, чем все закончится, так что давайте сэкономим время, опустив ритуальное сопротивление. Сззхлл!

Ксориэлль изящно содрогнулся.

— Надеюсь, все в духе науки?..

— Нет, только забавы для. Например, вот так...