Дело Эллингэма

– Кстати, чудесно выглядишь, – заметила Джанелль, и это прозвучало искренне. – А я нервничаю и потому надела лимоны. Всегда их надеваю, когда нервничаю.

Спустя мгновение на лестнице появилась розовая и мокрая Элли. Она подталкивала упирающегося Нейта, на лице которого застыло совершенно несчастное выражение. Своим саксофоном Элли просто выкурила его из комнаты.

Пришло время идти на вечеринку.

Глава 7

Летние сумерки медленно опускались на горы; из травы в небо взвивались светлячки и рассыпались в воздухе золотистыми искрами, а по дорожкам с разных сторон к юрте стекались участники вечеринки. Последние лучи умирающего солнца отражались в окнах Гранд-Хауса, окрашивая их в медный и золотой цвета. Элли шагала впереди всех, извлекая из своей Руты пронзительный клекот, заставляющий птиц испуганно разлетаться при их приближении.

– Дэвид уже должен был приехать, – сказала Элли. – Вы в него влюбитесь. Он лучший.

Когда они проходили через очередную лужайку с группой статуй, Элли подошла к одной из них и достала из сумки баллончик с краской. Как следует его встряхнув, она распылила синей краской на торсе слова «ЭТО ИСКУССТВО», спрятала баллончик обратно в сумку и пошла дальше как ни в чем не бывало вместе со своим скулящим саксофоном.

– Кое-кто явно перестарался, – тихо сказал Нейт.

Когда они подошли к юрте, там уже было полно народа. Мерный гул голосов доносился изнутри. Элли откинула полог и шагнула внутрь, высоко подняв Руту над головой. Несколько ребят, сидевших на диванчике у дальней стены, приветственно замахали руками, и она присоединилась к ним. Спустя минуту она уже облачилась в непонятно откуда взявшееся черное боа. Среди этих ребят была одна первокурсница, выделявшаяся ярко-красным ворсистым платьем и накрашенными черной помадой губами. Пару раз она исполнила отрывки из арий, и Стиви узнала, что ее зовут Мэрис Кумбес и она оперная певица.

Парень в необъятной холщовой рубашке, какие обычно носят художники, с серьезным видом что-то рассказывал, размахивая электронной сигаретой. Хейз тоже был здесь – они с Мэрис устроились на диване и тихо разговаривали.

Джаннель пробежала взглядом по комнате и отыскала Ви, сидевшую на низком диванчике с тремя ребятами. Перед ними была разложена какая-то игра с костяшками, похожая на домино.

– Давайте там сядем, – предложила Джанелль.

Уголок был ничуть не хуже остальных; ребята подвинулись, освобождая место для новичков, и знакомство началось.

– Это Марко, Де Шоун и Милли, – представила Ви своих однокашников. – Любите «Аркадию»? Мы собираемся сыграть.

– Конечно! – воскликнула Джанелль. – Только покажите, как, я не умею.

Стиви тоже не знала правил. Нейт знал, и это его немного оживило. Он тут же начал объяснять назначение карточек с изображениями злаков и кирпичей, важность зеленых клеток, почему лучше строить возле рек, зачем собирать деревянных овец и коров и держать их в огороженной зоне. Джанелль с головой погрузилась в процесс, а Стиви больше интересовалась происходящим вокруг, поэтому быстро сбилась и совсем перестала понимать, в чем смысл игры.

В юрту вошла еще одна студентка – не заметить ее было невозможно. Царственная осанка, гордо вздернутый подбородок и тяжелая копна кудрявых рыжих волос. Стиви встречала девушек с длинными волосами, с кудрявыми и рыжих, но эта копна казалась какой-то неуправляемой стихией. Это были не просто кудряшки – плотные, словно из проволоки, волосы завивались медными кольцами, торчали золотистыми прядями, вздымались над головой крутыми волнами. Не прическа, а тропический циклон. Кто-то позвал ее по имени: «Гретхен!» – и Элли прыжками понеслась ей навстречу через всю комнату. Рыжеволосая оглядела группу на диване, и Стиви заметила, что на Хейзе и Мэрис ее взгляд задержался. Она поговорила с Элли, тряхнула своими великолепными кудрями и демонстративно прошла мимо дивана. Хейз мельком взглянул в ее сторону и снова повернулся к Мэрис.

Между ними явно что-то происходило.

Жермена Батт, девочка из автобуса, разговаривала с Казимом, но при этом успевала следить за происходящим вокруг и печатать в телефоне с такой скоростью, какой Стиви раньше ни у кого не видела.

– У нее шоу «Правда от Батт», – сказала Джанелль. – Она типа журналистка.

Студенты все подходили, шум разговоров нарастал, и стало понятно, что играть в «Аркадию» в таком гуле невозможно. Милли, Марко и Де Шоун как-то незаметно завели разговор о своем, Джанелль и Ви отошли в сторону, и Стиви с Нейтом остались вдвоем. Нейт опять погрустнел, машинально перебирая в ладони деревянных коровок из игры.

– Вот оно, веселье, – сказал он. – Ну и что теперь делать?

– Знакомиться с ребятами, – предложила Стиви.

Нейт шумно и протяжно вздохнул, словно из шарика выпустили воздух.

– Похоже, ты не любишь знакомиться с новыми людьми.

– Никто не любит.

– Не уверена, – пробормотала Стиви, глядя на Джанелль и Ви.

Стиви почувствовала легкое раздражение: они так оживленно болтали, склоняя головы все ближе, смеясь все громче. Где-то на дне души закопошился противный червяк ревности, но она поскорее раздавила его.

– Так и есть, – сказал Нейт. – Все просто притворяются. Знакомство – это всего-навсего очередное неприятное занятие, и все мы делаем вид, что оно нам нравится.

– А что насчет меня? Со мной же ты познакомился? – спросила Стиви.

Нейт ничего не ответил.

– Ладно, проехали, – махнула она рукой. – Ты сейчас работаешь над продолжением книги?

– Что?

Нейт весь сжался, словно его придавили к стене и направили лампу в глаза. Коровки в его ладони хрустнули.

– Я только начал, – пробормотал он.

– А сколько глав уже написал?

– Нисколько! – вдруг огрызнулся он. – Почему ты меня вообще об этом спрашиваешь?

– В смысле? – опешила Стиви.

– Я имею в виду… – Нейт беспокойно заерзал. – Ты не можешь просто так взять и сходу написать что-то. Не получится. Ты что-то пишешь, потом переписываешь, потом приходят новые идеи, и ты все меняешь… Короче, я не хочу об этом говорить.

– Ладно, – тихо сказала Стиви и вжалась в спинку дивана.

Нейт отвернулся: ему явно было не по себе.

– Они позвали меня сюда из-за книги, – глухо сказал он. – Вот почему я здесь.

Он пристально посмотрел на Стиви.

– Знаешь, сколько страниц я написал?

– Я думала, ты не…

– Две тысячи. Две тысячи страниц.

– Ну и… это хорошо?

– Две тысячи страниц, а дальше ничего. Тишина. Это ужасно. Я написал первую книгу и тут же разучился писать. Обычно я сидел и писал, переносился в другой мир и видел там всю картину целиком. Полностью погружался в иную жизнь. Но со второй книгой все не так. Она стала какой-то обузой, словно я во что бы то ни стало обязан ее написать. Что-то во мне сломалось. Будто бы я знал путь в волшебную страну, а теперь потерял карту. Ненавижу себя.

Он откинулся на спинку дивана и шумно выдохнул.

– Нет, не хочу об этом говорить.

Стиви краем глаза понаблюдала за Нейтом, пока ей не стало ясно, что он больше не скажет ни слова. Тогда она снова принялась разглядывать окружающих.

Хейз явно заигрывал с Мэрис. Они словно никого не видели вокруг, поглощенные друг другом. Стиви подумала: а как бы к этому отнеслась Бет Брэйв? Вряд ли ей понравилось бы, что Хейз флиртует с кем-то в школе. Еще Стиви заметила, что не она одна интересуется общением Хейза с Мэрис. На них весьма пристально смотрела Жермена Батт, а в какой-то момент она подняла телефон и быстро их сфотографировала. Рыжеволосая Гретхен, похоже, тоже вполне определенно интерпретировала ситуацию, потому что продолжала нарочито смотреть в сторону.

Туча стрел нацелилась на Хейза со всех сторон.

– А вот и Дэвид! – закричала Элли, срываясь с места и отрывая Стиви от созерцания Хейза и его показательных выступлений. – Дэвид, Дэвид, Дэвид!

«Дэвид, Дэвид, Дэвид» вошел в юрту, и вместе с ним туда ворвался душистый ночной бриз. Туча стрел развернулась в его сторону. Он потряс сцепленными ладонями над головой, словно празднуя победу. Элли подлетела к нему и обвила его шею руками, укутав в свое боа. Он слегка приподнял ее, и она так и осталась на нем висеть.

Элли потащила «тройного Дэвида» прямо к обитателям «Минервы». Он был высок; на лоб свешивались темные волнистые волосы, пару месяцев не видевшие ножниц. Большинство студентов в юрте носили повсе-

дневную одежду, но у Дэвида она была не просто повсе-

дневной, а уже слегка затасканной: обтрепанные летние бриджи, темно-синяя футболка с выцветшим логотипом, разобрать который было уже невозможно, поношенные кеды.

В первую секунду у Стиви мелькнула мысль, что она уже встречала Дэвида раньше. Что-то было в его облике, какой-то намек на… Она не могла понять, на что. И это что-то не давало ей покоя.

– Вот он, Дэвид, – сказала Элли, вцепившись в его локоть. – Теперь наша «Минерва» в сборе. Скажи «привет», Дэвид.

«Только не говори “привет, Дэвид”!» – подумала Стиви, но он словно прочитал ее мысли и ровно так и ответил. Плюс еще одно очко. Похоже, студенты «Эллингэма» не такие уж и особенные.

Темно-карие глаза Дэвида буравили ее, будто бы он понял, о чем она только что подумала. Он слегка приподнял бровь и тонко улыбнулся. Сгрузив Элли обратно на диван, он втиснулся между Нейтом и Стиви. Закончилось представление Дэвида тем, что Элли украсила его шевелюру перышками из своего боа.

Дэвид залез в карман и достал потрепанную колоду карт.

– Вытяни одну. – Он протянул колоду Стиви.

Когда он наклонился, теплый вихрь его запахов налетел на нее: что-то сладковатое, с мускусными нотками, как воздух летним днем в переполненном автобусе.

Стиви не очень хотелось трогать карты, но деваться было некуда, и она аккуратно достала одну.

– Посмотри на нее. Но мне не показывай.

Стиви мельком глянула – валет червей.

– Хорошо. – Дэвид запрокинул голову и принялся разглядывать потолок юрты. – Это… тройка крестей?

– Нет.

– Ладно. Бубновая шестерка?

– Нет.

– Пиковый туз?

– Нет.

– Хм…

Нейт с сочувствием посмотрел на них, а на лице Джанелль расплылась угодливая улыбка. Элли облокотилась о спинку дивана.

– Семерка червей? – продолжал гадать Дэвид.

– Пора сдаться, – покачала головой Стиви.

– Нет, нет, я обязательно угадаю! В первые пятьдесят две попытки у меня всегда получается.

Джанелль издала короткий смешок, но Стиви подозревала, что она сделала это из вежливости.

– Хорошо. – Дэвид глубоко вздохнул. – Последняя попытка. Это… король крестей!

Стиви показала карту.

– Ну да, – пожал плечами Дэвид. – Вообще-то, я не собирался угадывать. Просто называл карты.

Он забрал у нее карту и спрятал колоду в карман. Стиви почувствовала, как у нее запылали щеки. Он что, издевался? Какого черта все это значит? Она вполне могла сносить насмешки, но вот чего не терпела, так это чего-то не понимать. Ей вдруг стало тесно в юрте, и воздух показался удушливым.

Элли легко шлепнула Дэвида по затылку.

– Вот ты баран, Дэвид! – ласково сказала она и незаметно подмигнула Стиви. – Я уже начала беспокоиться, что ты не приедешь.

– Ну да, я и не хотел. – Он повернулся к остальным. – В прошлом году я был немного сбит с толку.

– Он сидел в своей комнате, курил травку и играл в видеоигры, – пояснила Элли.

– Ты говоришь так, будто я ничего не делал, – запротестовал Дэвид. – Это было исследование.

– Дэвид создает видеоигры, – сказала Элли. – По крайней мере, он так говорит.

– Ну а вы, народ?

Джанелль принялась за очередную презентацию, снова выделив Нейта как «того самого, кто написал ту самую книгу». А потом подошла очередь Стиви.

– Она изучает преступления, – сказала Джанелль.

– Преступления? – повторил Дэвид. – Это как?

– А как ты думаешь? – спросила Стиви.

– Ты… смотришь «Инвестигейшн дискавери»?

Она, конечно, смотрела документальные передачи о расследованиях загадочных убийств – по этому каналу ничего другого и не показывали. Но вслух этого не произнесла.

– Стиви изучает криминалистику и всякое такое, – поспешно сказала Джанелль, защищая ее. – И еще она знает все детали эллингэмского дела. Поэтому она здесь.

– Да ладно! Ты что, приехала, чтобы его раскрыть? – спросил Дэвид.

Стиви словно получила удар под дых.