Часть 1. Роль среды

218 Ibid., р. 128.

219 Ibid., р. 128, р. 143 et sq.

220 Ibid., p. 144.

221 Josef Janacek, Histoire du commerce de Prague avant la bataille de la Montagne Blanche (на чешском яз.), Prague, 1955.

222 Ernst Kroker, Handelsgeschichte der Stadt Leipzig, 1926, p. 113, 19–20 mai 1593.

223 A. Dietz, Frankfurter Handelsgeschichte, t. III, 1921, p. 216.

224 Письмо Корнелиуса Хаги*OA Генеральным штатам, in: Heeringa, Bronnen tot Geschiedenis levantschen Handel, I, 1, n° 251, pp. 532–533.

225 B. Benedetti, Intorno alle relazioni commerciali della Repubblica di Venezia et di Norimberga, Venezia, 1864.

226 A. d. S. Venise, Dispacci, Inghilterra, 2.

227 P.J. Blok, Relazioni veneziane, 1909; A. d. S., Venise, Cinque Savii, 3, f° 35, 7 февраля 1615 г., Эдиджо*OB Оверц признан консулом Нидерландов.

228 Ibid., 144, Р 74, 30 avril 1616.

229 Gênes, 28 février 1599, Archives de Gdansk, 300—53/147.

230 De la collection «Histoire du commerce de Marceille», le tome II, rédigé par Joseph Billioud, p. 136 et sq.

231 О Лионе, кроме книги Рене Гаскона, см. R. Gandilhon, La politique économique de Louis XI, 1941, p. 236, и, применительно к 1573 г., Nicolas de Nicolay, Description generale de la ville de Lyon, éd. de 1883.

232 H. Druot, Mayenne et la Bourgogne, 2 vol., 1937,1, pp. 3 et 4.

233 Бриарский канал, строительство которого началось в 1604 г.

234 Émile Coomaert, Les Français et le commerce international à Anvers, 1961.

235 Frank Spooner, L’économie mondiale et les frappes monétaires en France, 1493–1680, 1956, p. 275 et sq.

236 Henri Hauser, «La quesüon des prix et des monnaies en Bourgogne pendant la seconde moitié du XVI siècle», in: Annales de Bourgogne, 1932.

237 Frank Spooner, op. cit., p. 279.

238 A. Yrondelle, «Orange, port rhodanien», in: Tablettes d’Avignon et de Provence, 9—16juin 1928, отдельный тираж 1929 г. Указание на 1562 г. заимствовано из Архива коммуны Оранжа.

239 Уголь могут использовать также обжигальщики извести, кузнецы и оружейники, Achille Bardon, L’exploitation du bassin houiller d’Alais sous l’ancien régime, 1898, p. 13 et 15. Марсель ввозит железо в крицах из Каталонии. A. des Bouches-du-Rhône. Amirauté de Marseille, В IX, 14. Первая партия из 300 криц прибыла из Койюра*OC 2 мая 1609 г. (страницы документа не пронумерованы). Таким образом, можно говорить о наличии кузниц.

240 Согласно сведениям portate*OD Ливорно, A. d. S. Florence, Mediceo, 2080. См. также Jacob Strieder, «Levantinische Handelsfahrten», art. cit., p. 13. Я думаю, что немецкий историк неправильно понимает слово «каризея».

241 Е. Le Roy Ladurie, op. cit., p. 125.

242 J. F. Noble de la Lancière, Abrégé chronologique de l’histoire d’Arles, 1808, pp. 393, 420.

243 A. des B. du Rhône, Amirauté de Marseille, В IX, 198 ter.

244 N. de Nicolay, op. cit., p. 164, 175, 188–189.

245 См. прим. 243.

246 Jacob Strieder, art. cit., passim; cp. также исследование Karl Ver Hees, in: Viertelj. für S. u. W. Gesch., 1934, pp. 235–244, о немецких фирмах, представленных на Лионской бирже (Arch, municipales de Lyon, H. H. 292, n° 14); всего было 73 фирмы: 24 из Нюрнберга, 35 из Аугсбурга, 6 из Ульма, 6 из Страсбурга, 1 из Констанца, 1 из Кельна, не считая, разумеется, посредников.

247 Применительно к Нидерландам, особенно в период с 1550 по 1580 г. со всей остротой встает важный вопрос об их связях со Средиземноморьем. Эту обширную проблему невозможно решить с помощью приводимого ниже частного пьемонтского примера, но он, возможно, любопытным образом прольет свет на одну из ее сторон. В 1575 г. между герцогом Савойским, Эммануилом-Филибертом, и правительством Нидерландов был заключен договор (Р. Egidi, Emmanuele Philiberto, 1928, II, 127). Согласно этому договору стороны взаимно снижали вдвое пошлины на ввозимые, вывозимые и транзитные товары. В предшествующие годы герцог Савойский пытался добиться выгодных условий для своего государства с помощью договоров с Женевой и Вальтеллиной (ibid., р. 127). Одновременно он прилагал усилия, через посредничество испанского подданного Витале Сачердоти, чтобы установить контакты с Левантом и Индией и с этой целью заключить соглашение с Турцией. Заметим, что указанные первоначальные переговоры относятся к 1572 г., когда Венеция испытывала затруднения в делах (война Священной лиги продолжалась с 1571 по 1573 г.). Впрочем, затея Эммануила-Филиберта не увенчалась успехом; для ее осуществления требовалось содействие еврейских купцов, которых он и попытался привлечь, оказывая им покровительство, но ему не удалось преодолеть неприятие этого проекта Римом и Испанией (1574 г.). Тем не менее в данном случае речь шла о далеко идущих торгово-политических планах и о замысле, как отмечает Пьетро Эджиди, повернуть в сторону Пьемонта и Ниццы часть тех громадных трансконтинентальных потоков, которые проходили вдоль границ савойского государства через Францию и через Милан (ibid., 127).

248 См. том II, гл. VI.

249 А. Brun, Recherches historiques sur l’introduction du français dans les provinces du Midi, 1923, cp. рецензию Lucien Febvre, in: Rev. de Synthèse, 1924.

250 Edmond Bonnaffé, Voyages et voyageurs de la Renaissance, 1895, p. 92 {1577}.

251 Yves Renouard, «Les relations économique franco-italiennes à la fin du Moyen Age», in: Cooperazione intellettuale, sept.-déc. 1936, p. 53–75.

252 H. Kretschmayr, op. cit., II, p. 378.

253 Brantome, Mémoires, éd. Merimée, XII, p. 63.

254 Gonzague Truc, Léon X et son siècle, 1941, p. 127.

255 Cp. превосходные заметки Марка Блока о старых городах Юга и новых городах Севера, in: Revue historique, 1931, p. 133.

256 D. А. Famie, «The commercial Empire of the Atlantic, 1607–1783», in: The Economic History Review, XV, 1962, n° 2, pp. 205–206.

257 Pierre Chaunu, Séville et l’Atlantique, 1959, 3 vol.

258 Frédérique Mauro, Le Portugal et l’Atlantique au XVII siècle, 1570–1670, 1960.

259 Laurent Vital, Premier voyage de Charles Quint en Espagne, 1881, pp. 279–283.

260 См. том III. гл. I, § 3

261 Musée Czartoryski, Cracovie, 35, P 35, P 55, Valladolid, 4 janvier 1523.

262 Robert Ricard, in: Bulletin Hispanique, 1949, p. 79.

263 Charles Ver linden, «Les origines coloniales de la civilization atlantique. Antécédents et types de structures», in: Cahiers Internationaux d’Histoire, 1953. p. 382, n. 4.

264 См. c. 403–404.

265 Pierre Chaunu, Les Philippines et le Pacifique des Ibériques (XVI, XVII, XVIII siècles). Introduction métodologique et indices d’activité, 1960.

266 C. R. Boxer, The great Ship from Amacon, Lisbonne, 1959.

267 Alice Piffer Canabrava, Ô commercio portugues no Rio da Prata, 1580–1640, Sâo Paulo, 1944.

268 Согласно первым результатам пока не изданной работы Мари Эльмер о морском страховании в Бургосе (она должна была быть опубликована в сборнике статей М. Эльмер издательством Каса Веласкес).

269 Renée Doehaerd, Les relations commerciales entre Gênes, la Belgique et l’Outremont, Bruxelles — Rome, 1941,1, p. 89.

270 G. de Reparaz (jiho), La època de los grandes descubrimientos espanoles y portugueses, 1931, p. 90.

271 A. Ballesteros, Historia de Espana y su influenda en la historia universal, 1927, IV, 2, p. 180.

272 См. том II, гл. II, § 2.

273 CODOIN, LV, p. 7–8.

274 André-E. Sayous, «Le rôle des Génois lors des premiers mouvements réguliers d’affaires entre l’Espagne et le Nouveau Monde», in: C. R. de l’Académie des Inscriptions et Belles-Lettres, 1930.

275 См. том II, гл. I, § 1, гл. II, § 2.

276 Huguette et Pierre Chaunu, op. cit., V, p. 169 et 170, notes 10, 11 et 12.

277 R. Ballesteros, Historia de Espana y su influenda en la historia universal, 1926, t. IV, p. 169.

278 Ibid., p. 200.

279 George Macaulay Trevelyan, History of England, op. cit., p. 361.

280 L. Stone, «Anatomy of Elisabethan Aristocracy», in: The economic History Review, 1948, p. 17.

281 Письмо Контарини дожу, Вальядолид, 24 ноября 1602 г.

282 Domenico Sella, op. cit., p. 10, note 5.

IV

ФИЗИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ЕДИНСТВО: КЛИМАТ И ИСТОРИЯ

…Странствия Улисса, не выходящие за пределы одной климатической зоны.

Ж.Д. Баррос. Азия. I, IV, с. 160

Этот мир с размытыми границами, густонаселенный и разнообразный, который мы так подробно описали, представляет собой нечто единое благодаря живущим в нем людям, благодаря сплаву1 различных исторических пластов. Но нельзя сбрасывать со счетов и такой мощный объединительный фактор, действующий наряду с социальным, но на более тесном пространстве, как климат, решительно приводящий к общему знаменателю ландшафты и жизненные устои. Это хорошо видно на противоположном средиземноморскому примере Атлантического океана, единство которого, более прочное в современном мире, бесспорно, также обеспечивается человеческим фактором; Атлантика тоже является местом пересечения человеческих интересов и сплавом разных исторических процессов. Но в океаническом пространстве отсутствует монохромное ядро, отсутствует этот однообразно подсвеченный мир, блистающий в сердце Средиземноморья. На просторах Атлантики от одного ее конца до другого представлена вся климатическая палитра земного шара…

Средиземноморье оливковых рощ ютится, без сомнения, на узких полосках материка, на небольших участках земли, притулившихся к морю. Хотя это не все историческое Средиземноморье, нельзя отрицать, что жизненный ритм средиземноморского организма задает расположенная в его центре область однородных житейских и климатических условий, столь своеобразная, что именно ее подразумевают при использовании употребительного эпитета «средиземноморский». Эта особенность имеет далеко идущие последствия и отражается на всех процессах, имеющих отношение к Средиземноморью, как центробежных, так и центростремительных. К тому же узкие полоски земли окружают море со всех сторон, и господствующий здесь климат выходит за рамки их очертаний, подчиняя себе все водное пространство. На окраинах таких разных и удаленных друг от друга стран, как Греция, Испания, Италия, Северная Африка, расположены одинаковые или очень похожие друг на друга миры, которые дышат одним воздухом и безболезненно обмениваются своим достоянием и своими жигелями: они не прост украшают море своим сходством, но являются залогом его целостности.

23. «Настоящее» Средиземноморье в пределах распространения оливковых и крупных пальмовых рощ Границей бытования пальмы считается здесь граница распространения крупных η компактных пальмовых рощ. Финиковые пальмы растут п гораздо севернее, по отдельности или маленькими группами (смотри карту № 13).

1. Климатическое единство

Над Средиземноморьем земли и воды простирается воздушное Средиземноморье, ничем или почти ничем не связанное с располагающимися внизу пейзажами, поскольку оно не зависит от конкретных природных условий. Двое ближайших соседей оказывают на него воздействие извне, формируя своим дыханием: Атлантический океан за западе и Сахара на юге. Само Средиземное море мало влияет на состояние распростершихся над ним небес2.

Атлантика и Сахара

Это пространство с размытыми очертаниями заимствует свои качества поочередно из двух источников. Сахара наделяет его сухостью, ярким солнцем, голубизной бескрайнего времени; Атлантика в изобилии наполняет тучами и дождем, а в остальное время — серым туманом, этой водной пылью, присутствие которой в зимний сезон гораздо сильнее ощущается в средиземноморском небе, чем обычно думают. Художники-ориенталисты первой волны навсегда заронили в нас заблуждение золотистым колоритом своих картин. В октябре 1869 года Фромантен, отплывая на корабле из Мессины, справедливо замечает: «Небо, затянутое облаками, холодный ветер, грозовые тучи, капли дождя на полотне тента. Это навевает грусть и напоминает Балтику»3. Еще в феврале 1848 года он спасался в Сахаре от опостылевших серых тонов средиземноморской зимы. «В этом году, — пишет он, — ноябрьские дожди сразу сменились зимними ливнями, продолжавшимися 3,5 месяца почти без единого дня передышки»4. Каждому алжирцу случалось не раз видеть, как их новый гость скрывается от местных проливных дождей…

Но эти наблюдения универсальны и всеобъемлющи. 24 января 1651 года5 один флорентиец отмечает в своих записках, что дурная погода длится уже пять месяцев, per avere durato а ріоѵеге quasi cinque mesi*PA. За год до этого6 улицы Капуи скрылись под потоками дождя. В самом деле, не было ни одной зимы, чтобы реки не прорывали плотины, а города не подвергались грозам и опустошительным наводнениям. В первую очередь это относится, конечно, к Венеции: в ноябре 1443 года7 она понесла огромные убытки quasi mezo million di ducati*PB; 18 декабря 1600 года подобная же катастрофа нанесла тяжелейший ущерб затопленным lidi*PC, плотинам, домам, частным кладовым, расположенным на уровне первого этажа, общественным хранилищам соли, зерна, пряностей в общей сложности con dano di un million d’oro*PD, что свидетельствует, кстати, о том, что цены за это время выросли8.

Зимой или, точнее, в период с сентябрьского до мартовского равноденствия влияние Атлантики торжествует, не встречая помех со стороны Азорских островов; атлантические циклоны чередой следуют друг за другом и распространяют свое влияние вплоть до теплых вод Средиземного моря, как наступая со стороны Бискайского залива и быстро преодолевая пространство Аквитании, так и проникая на Внутренее море, подобно кораблям, через пролив Гибралтар и мимо берегов Испании… В обоих случаях они резво проносятся над Средиземным морем с запада на восток. Эти зоны пониженного давления придают зимней погоде крайнюю неустойчивость. Они приносят с собой дождь, вызывают резкие порывы ветра и поддерживают непрерывное волнение на море, которое под действием мистраля, норд-оста и боры все время остается покрытым белой пеной и напоминает равнину, засыпанную снегом или, как говорит один путешественник XVI века9, «усеянную пеплом». Именно зимой благодаря влаге, наступающей с Атлантики, севернее Толедо можно видеть эти сумрачные небеса, покрытые грозовыми облаками и пронизанные эффектным светом, которые писал Эль Греко…

Так из года в год, иногда в яростном порыве, Атлантический океан отбрасывает пустыню далеко на юг и на восток. Зимой дожди идут на подступах к Алжиру и иной раз даже в сердце Сахары. Бывает, что дожди идут в горах Западной Аравии… Противник пустыни — это не Средиземное море, как полагал Поль Моран, а Атлантический океан.

Картина снова резко меняется накануне весеннего равноденствия, когда, согласно календарю Магриба, можно делать прививки деревьям и слушать первые песни соловья10. Но настоящая весна так и не приходит: она ограничивается неделей, за которую успевают распуститься листья и цветы. Едва закончатся зимние дожди, пустыня начинает отвоевывать пространство у моря и окружающих его гор, доходя до самых вершин. Она проникает на запад и особенно на север, переходя самые удаленные границы средиземноморского мира; каждое лето раскаленный воздух с юга распространяется над южными Альпами во Франции, сильнейшая засуха поражает Ронский коридор, наискось проходит через бассейн Аквитании и кроме долины Гаронны часто захватывает даже удаленные южные берега Арморики*PPE11.

В это время в середине средиземноморского пространства безраздельно царит жаркое лето. Море на удивление спокойно: в июле и августе его воды покрываются маслянистой пленкой. Лодки выходят в открытое море, а низкие галеры безбоязненно совершают переходы от одного порта к другому12. Эта половина года благоприятна для морских путешествий, корсаров и войны. Физические процессы, лежащие в основе явлений этого жаркого и сухого сезона, очень просты. Когда солнце возвращается на север, зона азорского антициклона снова расширяется; он перекрывает дорогу циклонам, образующимся в зоне пониженного давления, и их движение на восток прекращается. Только с приближением осени препятствие на их пути исчезает; тогда наступление Атлантики возобновляется.

Однородность климата

Предельные границы описанной климатической зоны приходится провести довольно далеко от берегов Средиземного моря, если с одной стороны отодвинуть их через территорию Европы туда, куда летом проникает сухой воздух из Сахары, а с другой стороны — через Азию и Африку, до тех мест, где зимой выпадают принесенные атлантическими циклонами дожди, т. е. до середины огромного степного пояса. Но не очевидна ли чрезмерность таких широких рамок?

Средиземноморский климат определяется не господством того или или иного из двух указанных нами выше факторов, а их сложением, их взаимодействиям и их смешением в определенный пропорции. Достаточно возобладать одной составляющей, чтобы средиземноморский климат утратил свои черты, переходя на востоке или на юге в климат степей и пустынь, а с противоположной стороны, на севере, — в климат, подвластный западным ветрам. Поэтому собственно средиземноморская климатическая зона теснится на довольно небольшом пространстве.

Впрочем, установить ее границы нелегко. Для этого следовало бы учесть множество самых незначительных факторов, и не только природных, потому что о климате нельзя судить только с помощью обычных измерений температуры и давления, регистрации направления ветров и уровня осадков; о его воздействии на почву говорит множество примет. Андре Зигфрид отмечает это, говоря о Ардеше*PF13.

Лео Ларгье обращает внимание на климатическую границу между Лангедоком и Лозером14, Ж. Л. Водуайе — на переходы от одной части Прованса к другой15… Все это справедливо в каждом конкретном случае. В целом же следует безоговорочно принимать неоднократно подтвержденные географами наблюдения: зона средиземноморского климата располагается в тесных пределах от исчезновения олив на севере до появления больших пальмовых рощ на юге. Итак, впишем в эти границы итальянский (или лучше сказать, Апеннинский) полуостров, Грецию, Киренаику, Тунис и другие прибрежные земли, ширина которых обычно не превышает 200 км. Горы сразу же заслоняют им путь к расширению. Климат Средиземноморья — это часто лишь климат предгорий и узенькой прибрежной полосы, окаймляющей море, как та лента побережья, которую можно видеть в Крыму: фиговые, оливковые, апельсиновые и гранатовые деревья растут там на открытом пространстве16, но только в южной части этого почти острова.

Но как раз малая протяженность придает этой нарядной кромке материков неоспоримую однородность как по оси север — юг, так и в направлении с востока на запад.

С севера на юг по меркам земного шара морское побережье занимает продольные участки малой длины. Самое большое расстояние между их границами, от северного края Адриатики до триполитанского берега, равно 1100 км, но это аномалия. Действительно, в восточно-средиземноморском бассейне максимальное расстояние составляет в среднем от 600 до 800 км, 740 км от Алжира до Марселя. В целом эти морские и сухопутные пространства образуют фигуру веретенообразной формы, пролегающую с двух сторон вдоль 37—38-го градуса северной широты. Амплитуда отклонений в поперечном направлении невелика. Но именно ею объясняются различия между северным и более теплым южным побережьями. Средняя разность температур между Марселем и Алжиром составляет 4 °C. Январская изотерма 10 °C почти повторяет изгибы главной оси моря, фиксируя обособленность южной Испании и Италии, скорее африканских, нежели европейских земель. В общем, заметно, что климат Средиземноморья повсеместно дублирует его геометрические очертания.

Различия, которые можно наблюдать, перемещаясь с востока на запад, вытекают из ослабления и замедления действия атлантической влажности по мере приближения к восточному краю моря.

Не следует преуменьшать значения всех этих различий. В эпоху, когда климатологи черезвычайно внимательны к деталям, Средиземноморье справедливо представляется им подразделенным на разные климатические зоны. Но благодаря их родству сохраняется его бесспорное единство. Ведь для истории небезразлично почти повсеместное сходство климата и сезонных ритмов, порождающих одинаковую растительность, одни и те же краски и благодаря одинаковому геологическому строению — одни и те же ландшафты, однообразные до одури. Ими определяется, в конечном счете, и подобие образа жизни. По мнению Мишле, «каменистые» пейзажи внутреннего Лангедока напоминают Палестину. Сотни авторов писали о том, что Прованс больше похож на Грецию, чем сама Греция, если только не считать подлинной Грецией те или иные берега Сицилии. Йерские острова были бы вполне к месту среди Киклад, только на них больше зелени17. Равным образом, Тунисское озеро вызывает в памяти лагуну Кьоджи, а Марокко — опаленную солнцем Италию18.

Повсюду господствует все та же троица, детище истории и климата: хлебные поля, оливковые рощи и виноградники, свидетельствующие о развитой аграрной цивилизации, о победе человека над природной средой. Коротко говоря, отдельные части моря не являются взаимодополняющими19. Везде встречаются одни и те же амбары и кладовые, одни и те же маслобойни и хозяйственные орудия, одни и те же стада, зачастую общие для всех деревенские традиции и общие повседневные заботы. Что пригодно для одного места, пригодно и для другого и приживается чуть подальше. В XVI веке на всех приморских территориях производится воск, шерсть, montonini е vacchini*PG шкуры; повсюду сажают (или могут посадить при желании) тутовые деревья и выращивают шелковичных червей. Все эти земли без исключения, даже принадлежащие мусульманам, имеют свои сорта винограда п собственное вино. Кто лучше воспел этот напиток, чем исламский поэт? Виноградники растут в окрестностях Тора, на Красном море20 и даже в далекой Персии, где пользуется популярностью вино из Шираза.

Повсюду одни и те же продукты — следовательно, в каждой из приморских стран можно запастись всем необходимым. В XVI веке есть выбор между сицилийским и фракийским зерном, greco о latino*PH вином из Неаполя, хотя итальянский напиток поставляется в большем количестве21; многочисленные бочки с вином отгружает также Фронтиньян*PI; есть рис из Ломбардии и есть рис из Валенсии, турецкий и египетский рис. Точно так же можно выбирать между балканской и североафриканской шерстью, если говорить о товарах низкого качества.

Итак, средиземноморские страны соперничают или должны были бы соперничать между собой: то, что они могут предложить, пригодно для обмена скорее за пределами их климатической зоны, чем внутри нее. Это так, но XVI век — эпоха слаборазвитого обмена, с низкой окупаемостью и малым радиусом действия. Как бы то ни было, соседние регионы, как густо-, так и малонаселенные, должны налаживать отношения между собой, ведь везде остро стоит проблема снабжения городов, постоянно алчущих съестных припасов, которые к тому же не очень портились бы при перевозке, от кулей с миндалем с берегов Прованса до бочек, наполненных рыбой, тунцом или солониной, до мешков с бобами из Египта, не говоря уже о бочонках с маслом и зерном, самым популярным товаром… Таким образом, производство одинаковых товаров не настолько мешало внутренним обменным процессам Средиземноморья, как можно было бы предположить. По крайней мере, в XVI веке.

В социальном плане климатическое единство22 влечет за собой многие другие последствия. Очень рано оно начинает готовить почву для утверждения схожих между собой аграрных цивилизаций. Уже в первом тысячелетии до н. э. культура, основанная на выращивании маслин и виноградарстве, распространилась за пределы восточной части Средиземноморья в западном направлении. Начало этого процесса унификации уходит далеко в глубину веков. Природа и человек действовали в данном случае согласованно.