Юные дарования. Скептик

— Не только это. Ты ещё мне неплохо пел всякие баллады метал-групп. — она искристо и заразительно засмеялась.

— Ты и это помнишь. — заразился я её смехом. — Хочешь и сейчас напою?

Не дожидаясь согласия, я стал напевать довольно громко текст одной песни, группы посвящённой австралийскому музыкальному коллективу, относящемуся к жанру melodic/progressive death metal.

— Что я слышу, ты развил этот дар в совершенстве! Если с резьбой по дереву тоже самое, то ты просто гений. — засмеялась она громче, когда я варварски перешел на гроулинг.

Раздался звонок в дверь. Я перестал петь.

— Кто-то ещё должен был подойти?

Вместо ответа, она приблизилась вплотную за столом ко мне. Я почувствовал, как от неё приятно пахло корицей и тропическими фруктами. Кажется, это не были духи. Кажется, это был её собственный запах. Запах её кожи и волос. Она приблизила ко мне своё лицо, приоткрыв рот и смотря мне на грудь. Звонок повторился. Она посмотрела мне в глаза.

— Тебе нужно выйти в заднюю дверь. — сказала она нежным шёпотом. — Через двор и огород, в поле. — я округлил глаза, но она прикрыла мой рот рукой, хоть я и не собирался говорить, а ждал объяснений. — Потом расскажу.

Её шёпот привел меня чувства, которые я не испытывал последние лет пять. Если вообще, когда либо, испытывал. И я решил не перечить ей в первый же день общения, после столь долго разлуки. Она вынесла мне ботинки, и я вместе с ними проследовал к выходу. Там меня проводили внимательными глазами те огромные коты, которых я видел на заборе.

— Постой. — тем же щепотом она остановила меня. — Вот возьми это и не снимай больше. — договорила она, совсем уж тихо, будто боялась собственного голоса, одевая мне на шею небольшой кулон на цепочке.

Прыгая через грядки и легко ориентируясь в свете молодой луны, освещавшей мой путь, я бесшумно выполнил её просьбу и оказался в поле. Что за дела? У неё муж, что ли есть? Или строгий родственник пришёл, а она пригласила на чай незнакомого для него парня. Гадать на эту тему не хотелось, как остаться в огороде, подслушивать или подсматривать. Такие мысли тоже были. Идя по молодой, но уже высокой сырой траве, я не мог отделаться от чувства, что стал участником, какой-то жутко ванильной и нелепой мелодрамы, на страницах классического романа. Вот ведь привидится! Ладно, к черту всё. Завтра всё у неё узнаю. Что это за чаепитие такое с выставлением вон, из дому и в поле. Мне было бы обидно и начал бы рефлексировать на эту тему в обычной ситуации. Но ситуация была не так проста и типична. К тому же, моё сердце горело огнём. Подобно тысяча двести кубовому двигателю внутреннего сгорания на моём мотоцикле. Кто не в курсе, при сравнительно малом весе, это очень много, поверьте.

Сначала я хотел прогуляться и быть напоённым ночным воздухом. Дышать полной грудью свободой и немного мечтать. Самую малость. Много нельзя, а то желания начнут сбываться. Так мне говорил один мой друг. Не художник. Другой. В поле я не задержался, потому что, как мне показалось, я заметил силуэт вдалеке. Мне говорили, что иногда волки, если совсем, голодные или наглые не в меру. Подходят к деревне ночью на расстояние выстрела и в наглую, шарят в поисках лёгкой добычи. Ребенка там ищут или скотины с птицей. Обычное дело.

Но перчик в другом варенике запрятан. Я вам его сейчас открою сам и положу на тарелку. Когда волк знает точно, что добыча его в поле, а из-за травы он её не видит. Но отчетливо слышит и абоняет, то может принять решение, если особо голоден, посмотреть на её размеры из далека. Для этого, он может встать на задние лапы и простоять так вплоть до пары минут включительно. Исторически наблюдались и групповая охота, когда вожак вставал на задние, лапы, чтобы дать сигнал остальным. Наблюдая, такое поведение от людей, еще в средневековье пошла молва об оборотнях. Встающих, на задние лапы, в процессе превращение в человека.

Я ещё раз присмотрелся к силуэту. По-моему это точно волк. Слишком длинный, но голова точно волчья. Только не воет, значит на охоте. А что ему здесь делать еще? Оценивает свои шансы и мои размеры. Я на всякий случай вытянул руки вверх и встал на цыпочки. Делая вид, что я выше и сильнее его. Подавил накатывающий страх и заорал как ненормальный. Гроулингом. Пока я орал, он успел скрыться. Из оружия у меня был только бронебойный телефон раскладушка и латунный кастет. Мой оберег. Его главная магическая сила в том, что я его никогда ещё не применял в нездоровой и потенциально опасной ситуации. А это значит, что он работал. Его подарил мне друг, тот который художник. Сказал это мне от него сувенир из Лондона. Из любопытства, я был у старьёвщика, он и впрямь определил, по патине, что это не новодел. На нём было клеймо со львами и надписью «London 1861». Я не сторонник насилия, хоть и не пацифист. Поэтому просто носил его как оберег. Точнее оберегом его окрестил друг, в процессе дарения. Велел носить его всегда с собой, в качестве символа, нашей нерушимой дружбы.

Сейчас, я нащупал его правой рукой в кармане куртки и плотно сжал в руке. Никогда ещё не доводилось сжимать его в руке. Может у него вся сила в том, чтобы не доставать его по прямому назначению, а просто держать при себе. Точно я не знал. На бегу к дороге из поля, что раньше проходила, между участками я надеялся, что она ещё есть. Если там стоит забор. Прыгну прямо на участок. Собака не так страшна, как настоящий волк. С собакой, ещё есть шанс, что придёт хозяин и отгонит её, или оттащит. Если крикнуть ему предварительно сразу: «Я из поля, убегал от волка, вот к вам и залез».

Мне повезло. Если учесть, что это точно был волк. Я добежал до конца Полынной улицы с горящими жёлтыми, белыми и оранжевыми фонарями. Засунул кастет обратно во внутренний карман. Уж здесь думаю, серый не нападёт. Лето на дворе, добычи в лесу и поле достаточно. От голода с ума не должен сойти, чтобы пойти на такое необдуманное решение. Если в принципе им наделен, умом этим, как хищник. Идя домой, при виде домов и иногда зажжённого света в них, я пришёл в себя и окончательно успокоился. В деревне спать ложатся, как правило — раньше. Дел по утру всегда больше, если это летнее время. Так и здесь. Уже поздно, не стоит беспокоить заснувшую тётю. Оказавшись дома, я прокрался до своей комнаты и улёгся спать.

Глава 2: Глина

Я проснулся рано утром. Ор петухов, лай собак, всё это с непривычки очень ударяло мне по ушам, через приоткрытую на ночь форточку. Окно, не смотря на тепло в доме, я открывать не стал на ночь. Ни к чему. Особенно после ночного приключения. Встал, выполнил элементарную гимнастику, чтобы немного придти в себя и проснуться. Затем пошёл умываться.

Утром за чаем, тётя Оля меня совсем не спрашивала к моему удивлению, куда я ходил и с кем там был.

— Приударяй за местными девчонками, сколько душе угодно. Смолоду, ничего зазорного Лучемир. Ты холостой тем более. Я тебе не мать, чтобы советовать или запрещать. Только попрошу тебя любимый мой племянник, сходить в обед, поправить оградку и покосившийся памятник на могилке моего дяди. Я бы сама давно сделала, да там, нужна мужская грубая сила. Я знаю, у тебя золотые руки. Ну, так что поможешь старушке? — последнее заявление возрасте о призыве на помощь, просто сквозило иронией, и я улыбнулся.

— Будь покойна мать. Сделаю всё на совесть. Инструмент то в гараже ещё остался?

— Как весь был, так весь и остался. С тех пор как ты им поделки свои мастерил, никто его больше не трогал. Пару раз я молоток, конечно, брала, гвоздь в стену прибить. Картину повесить. Но всегда возвращала на место. Убедись лучше сам.

Старинный инструмент, достаточно неплохой для своего времени, я сложил в такой же старый рюкзак. Только самое необходимое. Топорик — на одном конце которого топорище, а на другом ударник молотка. Зубило, пассатижи, монтировка и не большой моток сталистой проволоки. Должно хватить. На мотоцикле не поехал, решил прогуляться так. Погода очень уж хорошая. Кладбище было за деревней, в паре километров. За берёзовой рощей. Перед выходом, я напоследок расспросил тётю обо всех нюансах и как быстрее найти нужную могилку. Она рассказала мне всё в подробностях и велела звонить, если что. На всякий случай, она даже от руки, вырвав листок из блокнота, нарисовала мне, подробную план-схему.

Наслаждаясь сочными видами природы, я вспомнил о подаренном медальоне. Кажется, забыл его над раковиной, на крючке для полотенца, когда умывался. Жаль. Не успел рассмотреть перед сном, а сейчас как раз было бы, кстати, его подержать и рассмотреть поближе. Яра, какая ты красивая стала. Обязательно скажу этой ей при следующей встрече. Мои мысли о ней были прерваны. На пути, я встретил одиноко идущего, усатого охотника. При нём не было даже собаки. Нетипично для здешних мест. Мы поздоровались, и между нами невзначай, затянулась беседа.

— Михаил, а почему ты с ружьём. Ведь ещё не сезон.

— Пристреливал новенькую вертикалу от «беретты», всегда её хотел. Дедовскую горизонталку ИЖ-58, в том году утопил на озере, когда на лодках с друзьями, ходили на уток.

— Жалко. Раритет для ныних дней.

— Вот потеплее вода будет, буду нырять за ней. Место я запомнил и поставил поплавок, ещё с зимы. А сам-то куда двинул?

— На кладбище я. Оградку, памятник на могилке двоюродного деда поправить надо.

— Дело нужное. Предков надо помнить и чтить. Это ты молодец.

— Да, это тётя Оля молодец. Она меня направила.

— Хорошая женщина твоя тётя Оля. Если б был один. Приударил бы за ней. — ухмыльнулся в усы Михаил. А на кладбище ты долго не сиди, дождь будет скоро.

— Да ну. Погода вон как щепчет.

— Точно тебе говорю. У меня в ноге сквозное ранение было в твоём возрасте. Теперь саднит и ноет на это дело.

— Военный конфликт? Откуда ранение?

— Да хлам всякий сжигал, в сарае накопился. Да вот каким-то чудом в одежде покойного отца, лежал патрон. Это я потом додумал, была у него такая привычка, в карман, что нибудь положит и забудет. Не по моему упущению, в общем. Вот такой след на память от покойного батьки получил. Хорошо, что с собой не утащил. — он засмеялся.

— Интересный случай. Ну, я ненадолго туда. Успею воротиться. Раз уж пришёл, то надо сделать. Обещал. Вопрос у меня есть последний. Бывает такое, что волки выходят к деревне летом?

— Бывает, конечно. Но только ранней весной. В апреле уже нет их. Все по лесам скачут. Там есть чем поживиться. После зимы, когда голодные. Мы им с мужиками облаву устраиваем. Стабильно каждые три года. Словно волна у них, какая, накапливается.

— Ну а в мае бывают, выходят?

— Да не слушай ты этих бабок, что на улицах сидят да языком чешут всё свободное время. Вот что я тебе скажу. Я сколько историй не слышал от них, ни одна не оказалась правдивой, по сверке с бывалыми охотниками и нашей и соседней деревни Косолапинцево.

— Ладно, был рад знакомству Михаил. — я протянул руку.

— Бывай Лучемир. — он добротным рукопожатием, сжал мою руку. — Захочешь выпить но не найдешь компанию — заходи. Захочешь послушать байки бывалого охотника — ответ тот же. Заходи.

Мы разошлись. Я быстро направился к кладбищу. Дождя мне не хватало. Я не большой сторонник зверо-убийства, но мне было приятно пообщаться с этим человеком. Казалось он и на охоту ходит, только потому, что эту традицию перенял от отца. Кладбище было немного под уклоном. Такие ориентиры данные мне Олей, как старый дуб, ряд рябин и мусорный контейнер, я конечно без труда нашёл. Касательно-же, расстояний между ними, поворотов, тропинок между рядами старых захоронений, возникли первые трудности. Моё ориентирование на местности усугубилось старыми воспоминаниями, когда кладбище было совсем другим. Плотные ряды свежих елей, сосен и берёз образовали беспроглядную зелёную стену.

Я достал карту из кармана. Вид у меня был, словно это козырной туз в патовой ситуации. Сообразив, что к чему, я стал ходить по утоптанным тропам. Но искомый объект не хотел открываться мне. Тогда, я просто стал ходить и искать, нужный мне памятник по именам. Лик двоюродного деда я помнил весьма смутно. Спустя два часа стараний, я понял, что заблудился среди всех ориентиров и вообще, даже отдаленно не представляю, где и как дальше мне его искать. Я достал телефон, чтобы позвонить Оле. Надо было сразу это сделать. Присел на лавочку, положил локоть на столик. Нет сети. Осточертело, искать среди мёртвых своего предка. Придётся вернуться сюда завтра, с опытным гидом в лице тёти. Я обернулся, чтобы поднять ставший тяжёлым за это время рюкзак и пожалел, что не взял с собой воды.

Тучи на небе давно закрыли солнце. Воздух замер. Внезапно я обнаружил знакомую фамилию, и даже поблекшее фото, бородатого деда. Оно подходило моим смутным представлениям о его внешнем облике. Отлично. Что у нас здесь. Памятник покосился не сильно, оградка совсем никакая. Воодушевленный внезапной удачей, своей находки я принялся за дело. Вывалил на землю инструменты. Отрубил зубилом все старые стяжки железной проволоки и бросил их в сторону. Меня окружили серые сумерки, а вместе с ними начался тёплый дождь. Я упорно продолжал работу.

Трубы стойки с пиками на концах, выправил вращательными движениями и утопил немного вглубь. Засыпал в лунки земли и утрамбовал камнями, что набрал с дороги. Затем примотал обратно решётки, затянул принесённой проволокой. Дождь усилился. Памятник же выставил заново по уровню и подложил под него пару найденных по месту камней. Простоит ещё с пару десятков лет. Тем более лес вокруг, ветров сильных нет совсем. Вдалеке громыхала гроза, и теперь она дошла и до меня. Частые майские грозы обычное явление. Когда я закончил, окончательно стемнело, а гроза била во всю мощь над моей головой. Собрал второпях инструменты, протёр черно-белую, старинную фотографию от грязи. Сорняки вокруг выдерганы, цветы посажены. В целом порядок полный. Тётя недавно здесь была или кто нибудь другой. Покойся с миром предок славный. А мне пора.

Я встал, натянул рюкзак и заметил во время вспышки молнии, как между могил неуклюже ходит человек. Кого ещё угораздило здесь сейчас оказаться в столь поздний, неуместный час? Если бы не мои плутания, оказался бы уже дома. И мотоцикл не взял. Двойная досада и упущение. Ну ничего. От воды еще никто не умирал. Я имею ввиду в подобном, моему, случае. Лучше опасаться непосредственно грозы. Я пошёл на выход. Пару раз зашёл в тупик. Фонарик бы сейчас хороший. В итоге оказался на дороге.

Я оглянулся в поисках ночного кладбищенского странника, но в свете уходящей грозы, его не заметил. Дойдя до конца кладбища, интуиция подсказала мне обернуться. Он шёл за мной. По-прежнему шёл сильный дождь. Я не мог рассмотреть черт его лица, но с уверенностью могу сказать, это кряжистый мужчина. Может бомж? А что ему здесь делать, это не городское кладбище. Но кто его знает.

— Мужик. У меня для тебя ничего нет. Даже сигареты.

Мне показалось, он что-то невнятно забухтел или замычал. Точно бомж. Нормальный человек здесь не будет ошиваться, в ночное время. Я отошёл в сторону дороги, чтобы пропустить его вперёд. Но он шёл на меня.

— Я же тебе сказал, как там тебя. У меня ничего нет. Ничего. Значит ничего. Иди по добру по здорову.

Сосредоточенно мыча, он приближался ко мне дальше. Бухой, кладбищенский бомж. Помимо темноты и дождя, тебя мне ещё не хватало. Он так активно пошёл на меня на своих плохо сгибаемых деревянных ногах, что я едва успел отшатнуться от него.

— Полегче, уважаемый. Пока зубы целы. — напустив зла в голос, стал я ему угрожать.

От него воняло сырой землей. Ну, точно. Отлежался, а пошёл дождь проснулся, добавляем сюда похмелье и вот результат. Он зашёл на новый вираж и попытался даже ухватиться за меня. Но его руки скользнули, по моей, насквозь сырой куртки. Я грубо оттолкнул его от себя и ударил прямым ногой в живот. Но он не унялся. Мне надоело всё это цоканье, и когда он приблизился очередной раз, я вложил кастет в руку и с силой ударил его по лицу. Вместо ожидаемого хруста или тверди черепа, кулак не просто промял ему лицо, он завяз в его голове по запястье. Только со второго рывка я смог высвободить его, с гадким чавкающим звуком. Такое бывает, когда нога застревает во влажной глине, а потом словно отлипает, производя соответствующий звук.

Агрессор упал. Немного ошарашенный, я продолжал стоять без движения. Ещё больше меня поразило то, что он стал шевелиться и вскоре вновь, встал, как ни в чём не бывало. Я уже понял все свои ошибки и осознал, что ничем хорошим это дело кончиться не может. Потому рванул с места, как легкоатлет перворазрядник, после качественной разминки и через двадцать минут, был дома.

Тёти не было дома. Я прошёл в гараж. Бросил рюкзак на столешницу и увидел себя в зеркало. Сырой до нитки, ко всему прочему, я ещё был изляпан глиной. Вся моя куртка и штаны, в местах соприкосновения с агрессором, были выпачканы чистой глиной. Я достал кастет из кармана и обнаружил, что он тоже в следах свежей глины. А ведь я, ни разу даже не спотыкнулся в пути, чтобы можно было подумать на падение и как следствие, перемазывание в дорожной грязи. Да и нет там глины, дорога высыпана гравием и плотно утрамбована временем и машинами. Чертовщина.

Я выключил свет и вышел из гаража. Вернулся, достал из рюкзака топорик, взял замок и закрыл гараж на ключ. Дополнительно повесив на него навесной замок. Зашёл в дом. Переоделся во взятый сменный комплект одежды. Отмыл наскоро от больших загрязнений одежду руками и с ней же запустил стиральную машину. Запер дверь в дом. Запер и входную дверь. Напился свежесваренного компота и наконец-то немного успокоился. В дверь позвонили. Это пришла тётя Оля.

— Зачем закрылся? Ты не один?

— Привычка. Квартиру я всегда запираю.

— Запирай не запирай, на улицу ты всё равно выходишь каждый день. Как там с памятником?

— Всё в полном порядке. У вас там бомжи случайно не живут? — спросил я, а сам давно здраво понимал, что никакой ни бомж меня преследовал сегодня.

— Да нет Лучемир, брось. Там и птицы то редкость.

— Познакомился сегодня, когда туда шёл, с Михаилом. Он охотник.

— А Миша, хороший человек.

— А сколько ему?

— Тридцать шесть вроде. Жена, трое детей. Всю жизнь здесь провёл. Знает эти места как никто другой.

— Приглашал меня зайти к нему.

— Только если совсем от безделия. А куда ты ходил вчера вечером?

— К Яре, на чай.

— Я-то думала, ты за приличными девками приударил. А ты туда же.

— Как бы там ни было, это так. Мы просто пили чай. — я осёкся, вспомнив как мы его пили.

— Помню эту лису. Утащит тебя на весь день, а я волнуюсь. Огонь, а не девка. Будь осторожен с ней.

— Это ещё почему? — изобразил я полное недоумение.

— Поговаривают, она с нечистой силой знается.

— И ты в эти сказки ударилась? — закатил я притворно глаза.

— Люди просто так говорить не станут.

— Ну, есть что нибудь конкретное?

— Есть, история с её родителями очень мутная. Отец умер, с матерью она уехала, а потом вернулась одна. От матери, ни весточки до сих пор, никто не получил.

— Обычное дело, между прочим. Человек переезжает в новое место и забывает о старой жизни.

— В общем, убеждать тебя не буду. Ты у меня не малыш. Но будь начеку.

— Хорошо Оль. Давай поедим чего нибудь. Я голодный как волк.

Утром я пошёл в местный магазин. Надо было телефон у Яры взять. Думалось мне по пути. Двадцать первый век на дворе. Телепатией я не владею, но у меня было стойкое ощущение, что она будет против, если я приду к ней поздним утром. Все нормальные люди работают обычно в это время. Весь день я провел в саду, прячась в тени большой яблони, от палящего солнца. Почитывая книжку классика и попивая разнообразные соки со вкусом из детства. Тыквенный, яблочный, морковно-абрикосовый. Когда на моих часах стрелка дошла до четырех, я поднялся, снял шляпу и пошёл в дом. Через минуту уже шёл по деревне. Я лелеял надежду, встретится с ней, где нибудь по пути, как в первый раз. Но надежда не оправдалась. Пришлось дойти до её дома и позвонить. Я намеренно внимательно осмотрел дом, на наличие посторонних личностей, но никого не заметил. То ли солнце ярко светит, то ли я никого не приметил. Кнопка. Бесшумный для меня звонок.

— Привет Лучемир. Ты прости, что так вышло. — подошла она внезапно со спины.

— Всё в порядке. А ты как кошка подкралась ко мне сзади, я даже не услышал. Давай подержу.

— Ты прям вовремя, подоспел.

В руках она держала огромные бумажные и пластиковые пакеты. Я взял их у неё. Чтобы она смогла открыть дверь. Они оказались тяжелее, чем выглядели. Они источали запахи свежескошенной травы, сена и немного цветов. Мы прошли в дом, она указала, где на веранде на столе оставить пакеты. Затем провела меня на знакомую, просторную кухню с низким для человека моего роста потолком. Головой я его, конечно, не задевал, но если вытянул бы руки, достал бы без труда.

— Давай, я наконец напою тебя чаем Лучемир. Думаю, ты этого заслужил.

— В каком смысле?

— Ты не поставил меня в неловкое положение, тогда и согласился уйти. За это я чувствую себя немного виноватой перед тобой. Вот держи.

Она поставила мне чашку свежезаваренного душистого иван-чая с шиповником и достала массу угощений.

— У тебя сегодня большой сбор был.

— Это немного, большая часть сегодня для меня. Я тоже стараюсь запасаться всем необходимым с лета, и подготовлена к зиме не хуже любой аптеки. — она мило улыбнулась и я расплылся в ответ.

— Что там с неловким положением? Ты говорила, потом объяснишь. — начал я осторожно, насущную тему моих долгих раздумий без существенных, преждевременных, логических выводов.

— А да. — она махнула рукой. — Тут одна особа юная. Не будем вдаваться в подробности, забеременела, скажем так «случайно». - она подсогнула указательный и средний палец на слове «случайно» намеренно его выделяя интонацией голоса. — Просила меня дать ей что нибудь, от этого. А отправила я тебе, чтобы слухов потом не распускали почём зря. Бабы здешние народ суровый. Не люблю я этого. Да и она натура тонкая, увидела бы тебя и убежала назад, а дело серьёзное. Ей больше может, поговорить надо было.

— Тут витаминкой не обойдёшься. А Чего ты могла ей дать?

— Да есть одни сильнодействующие яды, как раз для этого. — она недоговорила.

— И ты дала. — закончил я за неё.

— Обошлось. Она проревела здесь с час и вернулась домой. Второй день не может решиться.

— Ну, естественно, грех же. Да и моральная сторона не второстепенная. Ты и этим занимаешься.

— Приходится. Скажем так, это побочный эффект от моей практики. Чем ты вчера занимался? Я тебя ждала.