Охотники за костями. Том 2

– Отлично, сэр. Тогда считаем, что я вас узнал. Никто ничего обо мне не знает, кроме того, что Первый Кулак гонял меня с посланиями.

– И почему тогда я позволил двум солдатам арестовать меня, если я пришёл взять на себя командование?

– А вы позволили? Что ж, видимо, хотели проверить, как здесь идут дела.

– Ладно. Ещё вопрос, Хурлокель. Почему ты до сих пор не с Каладаном Брудом в Генабакисе?

– Сэр, союз распался вскоре после того, как тисте анди заняли Чёрный Коралл. Рхиви вернулись на равнины, баргасты в горы. Багровая Гвардия, что была на севере, просто исчезла – никто не знает, куда они ушли. Когда Однорукий отплывал, казалось, мы движемся к чему-то интересному.

– Сожалеешь?

– На каждом ударе сердца, сэр. – Хурлокель нахмурился: – Говорите, челюсть разбита у капитана Речушки?

– Я её ударил. И ещё какого-то солдата по имени Футгар. Они связаны в капитанской палатке. Могли уже прийти в себя.

Всадник ухмыльнулся, и это была ухмылка не из приятных.

– Капитан, вы вырубили «Фаларскую Принцессу». Это шикарно. Это прямо то, что люди слышали о Добряке. Прекрасно.

Паран вздрогнул и потёр лицо. Боги всемогущие, да что ж это у меня со знатью?

Она неторопливо вышла из потаённого храма, чтобы увидеть, как по дороге внизу тянется разрозненная толпа оборванных людей. Спускаясь по пыльному каменистому склону, она уже была в пятнадцати шагах, когда её наконец-то заметили. Странной же была эта встреча – взгляд выживших глаза в глаза, узнавание и недоверие. Принятие, некое чувство общности и глубже – невыразимая тоска. Вслух сказали лишь несколько слов.

Присоединившись к шагающим солдатам, Лостара Йил оказалась бок о бок с капитаном Фарадан Сорт, сообщившей ей кое-что об итогах штурма И'гхатана.

– Ваш Кулак, Тин Баральта, висел на волоске от смерти, если не телом, то разумом. Он потерял руку – полностью сгорела – и получил серьёзные повреждения… лица. Самовлюблённый был человек, как по мне.

– Его треклятая борода, вечно умащённая маслами, – пробурчала Лостара.

Она задумалась о Тине Баральта. Он никогда ей не нравился. Не просто самовлюблённый. Откровенно говоря, несмотря на демонстративную воинственность, он был трусом. Она помнила, как он вёл отступление после убийства старшей Ша'ик и как рвался присвоить себе любые заслуги, уклоняясь от ответственности за провалы. Была в нём какая-то садистская нотка, и теперь Лостару пугало, во что она вырастет, ведь Тин Баральта всегда любовно вскармливал все свои душевные раны.

– Почему армия бросила всех вас?

Фарадан Сорт пожала плечами:

– Решили, что никто из оставшихся в городе не мог уцелеть в огненном смерче. – Помолчав, она прибавила: – Это было разумное предположение. Только Синн считала иначе, и что-то подсказало мне ей поверить. И мы продолжили поиски.

– Они все в лохмотьях… и безоружны.

– Да, потому нам и надо как можно скорее воссоединиться с армией.

– Синн может магически связаться с Четырнадцатой? Или с Быстрым Беном?

– Я не спрашивала. Я не знаю, сколько её способностей – неразвитый талант. Такие создания являются по случаю и без дисциплины, обучения и ученичества часто становятся воплощениями хаоса. Сила, но не направленная, дикая. Но даже так она смогла защитить стену от огня и спасти легион Кулака Кенеба… ну, некую его часть.

Лостара взглянула на капитана, затем вновь на шагающих солдат и спросила:

– Ты – корелрийка?

– Да.

– И стояла на Стене?

Натянутая улыбка мелькнула на лице и исчезла.

– Никому не позволено покинуть этот пост.

– Говорят, Буревестники используют ужасающую магию во время своего непрерывного штурма Стены.

– Вся магия ужасна – беспорядочное убийство, часто с огромного расстояния. Нет ничего более разрушительного для смертного, владеющего такой силой, будь то человек или кто-то другой.

– Лучше смотреть в глаза врагу, когда отнимаешь жизнь?

– По крайней мере, – ответила Фарадан, – так у них есть шанс защититься. А в финале Опонны решают, в чьих глаза угаснет свет.

– Опонны? Я думала, дело в мастерстве.

– Молодая ты ещё, капитан Лостара Йил.

– Неужели?

Фарадан Сорт улыбнулась:

– С каждой следующей битвой моя вера в мастерство уменьшается. Нет, каждый раз либо Госпожа ведёт, либо Господин тащит.

Лостара не ответила. Она не могла согласиться с этим утверждением, даже преодолев гнев на снисходительность другой женщины. Умный и опытный солдат выживает там, где погибают неуклюжие дураки. Милость Опоннов покупается мастерством – как может быть иначе?

– Ты выжила в И'гхатане, – сказала Фарадан Сорт. – Сколько в этом было милости Госпожи?

Лостара задумалась на миг, затем ответила:

– Нисколько.

Однажды, много лет назад, несколько удачливых солдат застряли в огромном болоте. Окровавленные, полубезумные, кожа слезала с них полосами из-за долгих недель блуждания в грязи и чёрной воде. Калам Мехар был среди них, как и трое, идущих рядом, и, судя по всему, с тех пор изменились лишь декорации.

Чернопёсий лес жестоко прорядил «Мостожогов», затянутая кошмарная война шла в зарослях чёрных елей, в старицах и топи, всюду кишели Моттские ополченцы, Первая армия натиев и Багровая гвардия. Выжившие пребывали в оцепенении – отойдя от ужаса, они немедленно впадали в отчаяние, и что бы ни сменяло их, это чувство зарождалось слишком медленно. Оставляя… очень немногое. «Посмотри только на нас, – вспомнились ему слова Вала, – мы только выдолбленные брёвна. Мы выгнили изнутри, как и всё в этом треклятом болоте». Что ж, Вал никогда особым оптимизмом не отличался.

– У тебя задумчивый вид, – заметил Быстрый Бен.

Калам вздохнул, затем поднял глаза.

– Хотел спросить, Бен. Ты когда-нибудь устаёшь от своих воспоминаний?

– Это не лучшая идея, – ответил чародей.

– Да, думаю, не лучшая. Я не просто старею – чувствую себя стариком. Смотрю на всех этих солдат – боги, какие же они молодые! Не считая того, что в глазах. Думаю, мы были такими же когда-то. Только… с той поры и до сего дня, Бен, что мы сделали? Так мало, что, считай, и ничего.

– Должен сказать, я и сам хотел задать тебе пару вопросов, – отозвался Быстрый Бен. – Этот Коготь, Жемчуг, к примеру.

– Тот, что ударил меня в спину? А что с ним?

– Почему ты всё ещё не убил его, Калам? Я о том, что обычно ты не спускаешь такое с рук, верно? Если, конечно, ты не сомневаешься в том, что управишься с ним.

Позади подал голос Скрипач:

– Ночью в Малазе? Это был Жемчуг? Худов дух, Калам, гадёныш болтается с Четырнадцатой ещё с Рараку. Неудивительно, что он так лыбится при виде тебя каждый раз.

– Плевал я на Жемчуга и на его убийство, – тихо сказал Калам. – У нас есть проблемы поважнее. Что на уме у адъюнкта? Что она планирует?

– А кто сказал, что она что-то планирует? – парировал Скрипач. Он нёс в руках ребёнка – девочку, быстро уснувшую с пальцем во рту. – Она гналась за Леоманом, а теперь бежит от чумы, пытается выйти на соединение с транспортным флотом. А потом? Думаю, мы возвращаемся в Генабакис или на полуостров Корел. Старая песня: «солдатом быть, солдатом жить».

– Думаю, ты ошибаешься, – бросил Калам. – Всё очень запутано.

– О чём это ты?

– Ключ в Жемчуге, сапёр, – сказал убийца. – Почему он всё ещё здесь? Зачем следить за адъюнктом? Зачем идти по пятам за Четырнадцатой? Говорю тебе, Скрип, только от Ласиин зависит, что будет делать дальше адъюнкт, только от неё.

– Она нас в покое не оставит, – проговорил Скрипач. – Ни адъюнкт, ни Четырнадцатую. Мы её единственная походная армия, которая не зря так зовётся. Полководцев не осталось – правда, они-то есть, но отдать им честь я могу только по лицу. Кроваво или нет, Тавор покончила с восстанием, а это что-то да значит.

– Скрип, – сказал Быстрый Бен, – война куда больше, чем ты думаешь, и она только начинается. И неизвестно, на какой стороне Императрица.

– Худова плешь, что ты несёшь?

Апсалар заговорила:

– Война между богами, сержант. Капитан Паран говорил об этой войне – и много…

Калам и Быстрый Бен обернулись к ней.

– Ганос Паран? – спросил убийца. – Бен сказал, что оставил его в Даруджистане. Какое он имеет ко всему этому отношение? И когда ты с ним говорила?

Девушка вела коня в поводу в трёх шагах позади Скрипача; в седле расположились трое детей, оцепеневших от жары. В ответ на вопрос Калама она пожала плечами, затем ответила:

– Он – Господин Колоды Драконов. В этой роли он пришёл сюда, в Семь Городов. Мы были на севере Рараку, когда наши пути разделились. Калам Мехар, я не сомневаюсь, что ты и Быстрый Бен в самом центре очередной интриги. Чего бы это ни стоило, я посоветовала бы вам быть начеку. В этой игре слишком много неизвестных сил, и среди них будут Старшие Боги и, наверняка, Старшие народы. Может, вы думаете, что знаете об уровне ставок, но думаю, вы ошибаетесь…

– А ты знаешь? – поинтересовался Быстрый Бен.

– Не полностью, но я умерила свои… устремления… и ограничилась достижимым.

– Теперь ты меня удивила, – заявил Скрипач. – Вот ты здесь, вновь с нами на марше, Апсалар, а я-то представлял, как ты обосновалась в какой-нибудь прибрежной деревушке у Итко-Кана, вяжешь грязные свитерки папаше. Может, ты и бросила Крокуса, но чудится мне, что больше ничего ты не бросила.

– Мы идём всё той же дорогой, – сказала она, – и сейчас, сержант, у тебя нет причин меня бояться.

– А что насчёт нас? – спросил Быстрый Бен.

Она не ответила.

Внезапная тревога зашевелилась в Каламе. Он встретился с Беном глазами, затем отвернулся и поглядел вперёд.

– Давайте просто нагоним сначала проклятую армию.

– Я хочу избавиться от Жемчуга, – сказал Быстрый Бен.

Долгое время все молчали. Чародей не часто высказывал свои желания так… откровенно, и Калам с дрожью осознал, что дела идут не лучшим образом. Возможно, всё безнадёжно. Но не всё так просто. Как на той крыше в Даруджистане: невидимые враги со всех сторон, и ты смотришь, смотришь, а ничего не видишь.

Жемчуг, бывший когда-то Салк Эланом. Путь Моккра… и клинок, ударом молнии вонзившийся мне в спину. Все думают, что Шик – главный среди Когтей, но интересно мне… ты управишься с ним, Калам? Бен сомневается, он предложил помощь. Нижние боги, может, я и правда старею.

– Ты так и не ответил мне, друг, – обратился убийца к Быстрому Бену.

– А о чём ты спрашивал?

– Никогда не устаёшь от воспоминаний?

– Ах, это…

– Так что?

– Ты даже не представляешь, Калам.

Скрипачу не нравился этот разговор. Нет, больше, он его ненавидел, и ему полегчало, когда все снова замолчали, шагая по пыльной дороге, с каждым шагом оставляя этот проклятый разрушенный город всё дальше. Он знал, что должен бы вернуться в строй со своим взводом или двинуться вперёд и попытаться выудить что-то из капитана – эта Фарадан Сорт полна сюрпризов, но стоит ли она доверия? Она спасла им жизни – это без сомнений, – но это ещё не значило, что он должен ей верить. Пока нет, хотя ему и хотелось, по какой-то загадочной причине, которую он пока и сам не разгадал.

Маленькая сопливая девочка всхлипнула во сне; крошечная ручка вцепилась в его плечо. Вторую руку она держала у рта, посасывая большой палец с тихим причмокиванием. Малютка казалась ему почти невесомой.

Его взвод уцелел весь. Таким могли похвастаться ещё только Бальзам да, может, Хеллиан. Итого три взвода из скольких? Десяти? Одиннадцати? Тридцати? Солдат Моука стёрли с лица земли – больше не было одиннадцатого взвода, и это число уже не воскресить в будущей истории Четырнадцатой. Капитан всё подсчитала, прибавив тринадцатый сержанту Урбу, и вышло, что взвод Скрипача, четвёртый, был наименьшим по численности. Эту часть девятой роты крепко потрепало, и Скрипач не особо верил в остальные взводы, которые не добрались до Главного Храма. Что хуже, они потеряли слишком много сержантов. Бордук, Мозель, Собелонна, Тагг.

Ладно, что ж, нас потрепало, но мы – живы.

Он отступил на пару шагов назад и продолжил движение рядом с Кораббом Бхиланом Тэну'аласом. Последний выживший из повстанческой армии Леомана – не считая самого Леомана – был неразговорчив, однако хмурое выражение лица выдавало, что мысли его отнюдь не спокойны. У него на плечах восседал костлявый мальчишка, засыпавший на ходу, от чего его голова покачивалась из стороны в сторону.

– Я подумывал, – сказал Скрипач, – записать тебя в свой отряд. У нас вечный недобор.

– Вот так просто, сержант? – спросил Корабб. – Странные вы, малазанцы. Я пока не могу быть солдатом вашей армии, я ведь ещё не насадил ни одного младенца на копьё.

– Корабб, подвижной стол изобрели в Семи Городах, а не в Малазе.

– Причём здесь это?

– Я говорю, что малазанцы не насаживают младенцев на копья.

– Разве это не ваш обряд посвящения?

– Кто сказал тебе такую чушь? Леоман?