Охотники за костями. Том 2

– Разве я сказал, что кто-то идёт?

– Да, сказал.

– Ты спятил, что тут попишешь? Но почему, вот что мне интересно, да, почему? Нам ведь не нужна компания. Кроме того, сдаётся мне, это последнее место в мире, где им хотелось бы оказаться, если мой нос чует то, что чует, а разве чуял бы он то, что чует, если бы там не было чего-то, что пахнет, а? – Искарал остановился и покачал головой. – А чем это пахнет? Не важно, о чём это я? Точно, я пытался постичь непостижимое, невероятное понятие того, что Престол Тени и вправду может быть вполне вменяем. Нелепо, сам знаю. Так или иначе – если так, то это, это существо, оно знает, что делает. У него есть соображения, причины – реальные причины.

– Искарал Прыщ, – сказал Маппо, вставая с нагретого места у огня, – мы в опасности?

– А видал ли Худ деньки получше? Конечно, в опасности, остолоп, – ох, стоит держать такое мнение при себе. Позволь перефразировать. Опасность? А-ха-ха, дружище, конечно, нет. Ха-ха. Ха. А вот и они…

Из тьмы показались огромные силуэты. С одной стороны, сверкали угольно-красные глаза, с другой – мрачно-зелёные, потом показались золотые и медные. Бесшумные, громадные, смертельно опасные.

Гончие Дома Тени.

Где-то вдали, в пустыне, завыл волк или койот, будто уловив запах самой Бездны. А ближе к ним – тишина. Даже сверчки и те затихли.

Волосы на шее трелля встали дыбом, теперь и он почуял запах адских тварей. Едкий, жгучий, несущий болезненные воспоминания.

– Чего они хотят от нас, Высший жрец?

– Помолчи, мне нужно подумать.

– Не утруждай себя, – сказал новый голос из темноты, и Маппо повернулся, чтобы увидеть, как на свет костра выходит мужчина в сером плаще. Высокий, хотя в остальном – невзрачный. – Они просто… мимо проходили.

Искарал, вздрогнув, скривил лицо в фальшивом подобии радости:

– О, Котильон, разве не видишь? Я добился всего, чего от меня требовал Престол Тени…

– Своей стычкой с Деджимом Нэбралом, – сказал Котильон, – ты даже превысил все ожидания – признаюсь, я понятия не имел, что в тебе столько прыти, Искарал Прыщ. Престол Тени избрал себе достойного Мага.

– Да уж, он умеет удивить, верно? – Высший жрец попятился к костру, присел возле огня, склонил голову и сказал: – И чего же он хочет? Дать мне отдохнуть? Отдыха мне с ним не видать. Чтобы я вёл Псов по чьему-то следу? Только недолго, надеюсь. Не с этим дураком. Нет, и не это. Он тут, чтобы запутать меня, но я ведь, в конце концов, Высший жрец Тени, и поэтому запутать меня нельзя. Почему? Да потому, что я служу самому запутанному богу в мире, вот почему. А стало быть – разве стоит мне волноваться? Конечно, но разве он об этом узнает? Нет, мне нужно лишь улыбнуться этому богу-убийце и сказать: «Не желаешь ли кактусового чаю, Котильон?»

– Благодарю, – ответил Котильон, – не откажусь.

Маппо отложил дубину и уселся, пока Искарал наливал чай. Трелль старался бороться с растущим внутри отчаянием. Где-то там, на севере, Икарий сидит у похожего костра, мучается, как обычно, от того, чего не помнит. Но он не один. Нет. Кто-то другой занял моё место. Это должно было послужить облегчением, но Маппо чувствовал только страх. Безымянным нельзя доверять, я давно выучил этот урок. Нет, Икария теперь вёл кто-то, кому наплевать на ягга…

– Я рад, Маппо Коротышка, – сказал Котильон, – что ты в порядке.

– Когда-то Гончие Тени сражались на нашей стороне, – сказал Маппо, – на Тропе ладоней.

Котильон кивнул, отхлебнул чаю.

– Да, тогда вы с Икарием подобрались близко.

– Близко? Что ты имеешь в виду?

Покровитель убийц долгое время не отвечал. Вокруг них, сразу за чертой лагеря, огромные Псы укладывались на ночлег.

– Это не столько проклятье, – наконец сказал он, – сколько… остаточная сила. Смерть Дома Азатов повлекла за собой всплеск разного рода сил и энергий – и не только тех, что принадлежат обитателям земляных могил. На душе Икария оставил ожёг недуг, нет, скорее паразит. Его природа – хаос, и он несёт бессвязность. Он вредит прогрессу мыслей, духа и самой жизни. Маппо, если не уничтожить эту инфекцию, Икария не спасти.

Трелль на миг утратил способность дышать. За все прожитые яггом века ни одни слова Безымянных – будь то учёные или монахи по всему миру – не были похожи на то, что он сейчас услышал.

– Ты… Ты уверен?

Медленный кивок.

– Насколько это вообще возможно. Мы с Престолом Тени, – бог поднял глаза и сгорбился, – на пути к Восхождению прошли через Дом Азатов. Были годы… Многие годы, когда ни меня, ни человека, тогда известного как Император Келланвед, нельзя было сыскать в Малазанской империи. У нас была другая миссия, более лихой гамбит. – В его тёмных глазах мелькало отражение костра. – Мы ушли в Азат. Прошли через каждый Дом во всей этой реальности. Мы хотели овладеть их силой…

– Но это невозможно, – сказал Маппо. – Вы потерпели поражение, иначе и быть не может, иначе вы оба сейчас были бы куда большим, чем просто богами…

– С этим не поспоришь. – Котильон долго рассматривал чай в глиняной чашке. – Но кое-что мы поняли благодаря своим непрекращающимся стараниям и тяжёлому опыту. И первое что мы усвоили: наша цель потребует куда больше времени, чем отведено простому смертному. Второе… о нём я расскажу как-нибудь в другой раз. В любом случае, когда мы осознали, что затеянная нами игра вызовет недовольство, на которые мы не готовы ответить как Император и глава убийц, стало очевидно: то, что мы узнали, нужно использовать с умом.

– Чтобы стать богами.

– Да. И в процессе мы выяснили, что Азаты – куда больше, чем Дома, призванные стать узилищами для сильнейших созданий. Они также – порталы. И кроме того, они наверняка стали хранилищем Утраченных Стихий.

Маппо нахмурился.

– Я никогда раньше не слышал этого словосочетания. Утраченных Стихий?

– Учёные в общих чертах выделяют четыре: воду, огонь, землю и воздух. Но существуют и другие. И именно они – источник столь огромной силы Домов Азатов. Маппо, у того, кто разглядывает предмет, зная лишь четыре отправных точки, не самое выгодное положение, учитывая, что неизвестно, сколько таких точек остаются для него невидимыми и неизученными.

– Котильон, эти Утраченные Стихии – они как-то связаны с чародейскими аспектами? Путями и Колодой Драконов? Или, может, с древними Обителями?

– Жизнь, смерть, тьма, свет, тень… возможно, но даже это кажется довольно узким спектром. Что насчёт времени, к примеру? Прошлое, настоящее и будущее? Что насчёт желания и дела? Звука и тишины? Или последние лишь подвиды воздуха? Является ли время частью света? Или это лишь точка где-то между светом и тьмой, но отличная от тени? А что насчёт веры и отрицания? Теперь ты понимаешь, Маппо, какова потенциальная сложность у этих соотношений?

– Это если предположить, что они вообще существуют вне чистой теории.

– Именно. Но может, теория – это всё, что нужно, – если смысл стихии – придать значение и форму всему, что нас окружает снаружи и ведёт изнутри.

Маппо уселся поудобней.

– И ты надеешься совладать с такой силой?

Он уставился на Котильона, гадая, способен ли бог на подобное тщеславие и подобные амбиции. И они вступили на свой путь задолго до того, как стали богами…

– Признаюсь, я таю надежду, что вас с Престолом Тени постигнет неудача – ведь то, что ты описал, не должно попасть ни в чьи руки. Будь то руки бога или смертного. Ни в чьи. Оставим это Азатам…

– Так бы мы и поступили, не пойми мы, что Азаты начали терять контроль над тем, что происходит. Безымянные, осмелюсь предположить, пришли к тому же осознанию, и поэтому впали в отчаяние. Увы, мы полагаем, что их последнее решение лишь подтолкнёт Азатов ещё ближе к хаосу и распаду. – Он кивнул в сторону Искарала Прыща, который присел рядом на корточки, бормоча что-то себе под нос. – Вот почему мы решили… вмешаться. Увы, слишком поздно, чтобы предотвратить освобождение Деджима Нэбрала и его засаду. Но… ты жив, трелль.

И вот, Котильон, пытаясь овладеть Азатами, ты оказался их слугой. Желание против действий…

– Снять проклятье с Икария, – покачал головой Маппо. – Необычное предложение, Котильон. Я разрываюсь между надеждой и сомнениями. – Сухая ухмылка. – Я начинаю понимать, почему чистой теории бывает достаточно.

– Икарий заслужил того, чтобы его мукам был положен конец, – сказал бог, – разве не так?

– Что требуется от меня?

– Пока – продолжай делать, что делал – следуй за другом. Не теряй след, Маппо. Грядёт столкновение небывалой силы, такой, что даже осознать сложно. Боги будто не замечают, как приближаются к краю обрыва. И да, рано или поздно эта участь ждёт и меня.

– Ты не похож на человека невнимательного.

– Ну, значит, правильнее сказать, что они беспомощны. В любом случае, мы с тобой ещё поговорим. А пока не сомневайся в том, что ты нужен. Нам, всем смертным и, в первую очередь, Икарию.

Котильон поставил чашку на землю и встал.

До Маппо донёсся тихий звук подымающихся с земли Псов.

– Я знаю, что мне не стоит это говорить, – молвил бог, – но всё равно скажу. Не оставляй надежды, Маппо. В этой битве твоим величайшим врагом станет отчаяние. Настанет час, когда ты встанешь между Икарием и всем, чего ищут Безымянные… и я хочу верить, что ты не допустишь ошибки.

Маппо смотрел, как Котильон уходит во тьму, а Гончие следуют за ним по пятам.

Спустя некоторое время трелль перевёл взгляд на Искарала Прыща. Тот уставился на него блестящими глазами.

– Высший жрец, – молвил Маппо, – собираешься ли ты присоединиться ко мне в моём путешествии?

– Увы, я не могу. – Далхонец отвёл взгляд. – Этот трелль спятил! Его ждёт неудача! Конечно, его ждёт неудача! Он, считай, уже мёртв, я без слёз на него взглянуть не смогу. Всё исцеление Могоры коту под хвост! Какое расточительство! – Искарал Прыщ потёр лицо и вскочил на ноги. – Слишком много равных по своей огромной значимости задач ждёт меня, Маппо Коротышка. Нет, нам с тобой дóлжно немедленно разойтись разными дорогами, и пусть обе они ведут к славе! Как сказал Котильон, ты не потерпишь поражения. И я не потерплю. Победа будет за нами! – Он поднял в ночное небо кулак и потряс им. Затем обнял сам себя за плечи. – Боги милостивые, мы обречены.

Возникшая из тьмы Могора захихикала. В руках она держала охапку дров, наколотых чётко и качественно, будто поработал умелый дровосек. Ведьма положила их около костра.

– Помешай-ка угольки, милый мой, жалкий муженёк!

– Ты мне не указ, ведьма! Сама их помешай! Сейчас предо мной лежат куда более важные задачи!

– Например?

– Ну, для начала, мне нужно помочиться.

Глава тринадцатая

И все эти люди собралисьпочтить память умершего,будь он мужчиной, женщиной,воином, королём иль шутом, —и где же статуи, где изображеньяна холсте или в камне?Но вот все сидят иль стоят,и льётся вино к их ногам,алыми каплями катитсяпо рукам и ладоням, а осыв свою пору смерти и жаждыжалят и будят пьяные голоса.Голоса, что сливаются в общемнедоумении, повторяя вопросопять и опять – почему? Но в этомистина обретает своё удивленье,ибо не спросят, почему же он умер,не ищут в нём оправданья,ибо в сердце мятущейся жизнидля каждого это собранье —лишь эхо, лишь отзвукличности прежней. И онивопрошают снова и снова:почему же мы здесь собрались?Умерший не звался по имени,но его – все имена, лица не имел,но его – всё множество наших лиц,и так мы узнали, средь этих ос,умирающих, но в последний разжалящих в нервном угаре,что это мы – мертвецы, которые собралисьв одном, невидимом разуме —сидит иль стоит, мужчина иль женщина,воин, царица иль просто глупец,который напившись подумалобо всём, что увидел в жизни.Рыбак Кель Тат. Собрание у фонтана

Даже с четырьмя новыми колёсами тригалльский фургон представлял собой развалину. Две лошади погибли при падении. Трёх пайщиков задавило, а четвёртый сломал шею. Карполан Демесанд сидел на складном дорожном стуле, попивая травяной чай и морщась; голова его была перемотана окровавленными тряпками.

Спутники покинули яггутский Путь, Омтоз Феллак, и теперь их окружали знакомые пустоши, подлесок и голые холмы Семи Городов. Солнце катилось к зениту, прячась за пеленой облаков. Непривычно влажный воздух пах дождём. Кругом вилась мошкара.

– Признаки, – проговорила Ганат, – возрождения внутреннего моря.

Паран взглянул на неё и продолжил затягивать подпругу коню; тот старательно задерживал дыхание, выпятив грудь, чтобы ремень потом болтался, – видимо, надеялся, что в какой-то идеально неудачный момент Паран свалится у него со спины. Лошади были невольными участниками стольких человеческих эскапад, поражений и катастроф, что Паран не мог винить животное за вполне заслуженную враждебность.

– Ганат, – спросил он, – знаешь ли ты точно, где мы?

– Эта долина идёт на запад до моря Рараку, за внутренней грядой, а на востоке малохоженная дорога ведёт к Г'данисбану. – Поколебавшись, она прибавила: – Я давно уже не заходила так далеко на восток… так близко к городам твоего рода.

– Г'данисбан. Что ж, мне нужны припасы.

Яггутка взглянула ему в лицо:

– Ты исполнил свою задачу, Господин Колоды. Дераготы освобождены, д'иверс, известный как Деджим Нэбрал, охотник, ныне стал добычей. Теперь ты вернёшься в Даруджистан?

Капитан поморщился:

– Увы, пока нет.

– Есть ещё силы, которые ты намерен выпустить в этот мир?

Некоторое напряжение в её голосе заставило Парана обернуться.

– Нет, если будет иной выход, Ганат. Куда направишься теперь ты?

– На запад.

– Ах да. Исправить нанесённый тем твоим ритуалом вред. Интересно, что он сковал?

– Небесную крепость к'чейн че'маллей. И… другое.

Небесную крепость? Нижние боги!

– Откуда она взялась?

– Полагаю, с Пути, – последовал ответ.

Паран подозревал, что яггутка знает куда больше, но не стал настаивать. Он закончил подстраивать седло и сказал:

– Спасибо тебе, Ганат, что пошла с нами, без тебя мы бы погибли.

– Возможно, однажды я попрошу тебя об ответной услуге.

– Договорились.

Он вытянул длинный предмет, завёрнутый в тряпки, прежде привязанный к седлу, и протянул его Карполану Демесанду.

– Высший маг, – проговорил он.

Толстяк поднял голову.

– А, наша плата.

– За оказанные услуги, – сказал Паран. – Хотите, чтобы я его развернул?

– Худа ради, нет, Ганос Паран. Лишь чародейство сейчас и удерживает мой разум в целости. Даже укутанный и спрятанный в ножны, этот меч излучает энтропию, я чувствую её.

– Да, это неприятное оружие, – согласился Паран.

– Так или иначе, нужно сделать ещё одну вещь.

По знаку Карполана подошла одна из пардиек и забрала меч, некогда принадлежавший адъюнкту Лорн. Она отнесла его на пару шагов, уложила на землю и вернулась. Появился другой пайщик с большой двуручной булавой в руках. Он навис над завёрнутым оружием, затем взмахнул булавой. И снова, и снова. Удар за ударом сыпались на отатараловый клинок. Тяжело дыша, мужчина отступил и поднял лицо к Карполану Демесанду.

Тот вновь повернулся к Парану: