Горизонты вечности

Оксана варила что-то вкусное. Захар определил с порога. Что-что, а готовить она умела отменно. Он сбросил с себя осеннюю куртку, будто она весила килограмм двадцать. Захар Мойвин устал, чертовски устал — к такому заключению он пришёл, направляясь на кухню.

— Привет! — Оксана отошла от плиты и поцеловала его. — Садись, через минуту будет готово.

Он сел. Да, она не была первой красавицей даже в том злополучном клубе, и о любви к ней не могло идти и речи. Привычка — да. Но самые противные чувства вызывало осознание того, что она-то любила его.

Захар представил, как сейчас сидел бы за этим столом, в возрасте тридцати лет, а его сын прибежал бы похвастаться отцу хорошими оценками из школы. А после ужина Захар долго бы просматривал на проекторе семейные снимки, закрепляя свои, по сути, фальшивые воспоминания чем-то реальным.

Но почему фальшивые, спросил он себя? Ведь все эти восемь лет будет жить не кто-то вместо него, а он сам. Просто для него они пронесутся за восемь минут. Насколько было известно, даже ближайшее окружение ничего не замечает. А вот сам ты вполне мог зайти в Банк одним человеком, а выйти уже совсем другим. Но людей меняла не перемотка. Их меняло время.

— Что у нас сегодня, поджарка и рис с овощами? — Захар приподнялся со стула и вытянул шею. — Мне побольше, голоден как бездомный пёс.

Оксана улыбнулась. За ужином он спросил про её здоровье, а она про его «планёрку». Правда прозвучала лишь одна, но ответы удовлетворили обоих. Затем ночью они занимались любовью, впервые за неделю. После этого Захар выключил «ксерокс серых будней» и устроился в удобной позе для просмотра чего-то нового. Новое обычно случалось лишь во снах. Но в этот раз сны были блеклыми и отрывистыми, будто начали неумолимо смешиваться с явью.

По пути на работу Мойвин не переставал думать о занятиях и увлечениях, которым бы он желал посвятить ближайшие годы. Мысли то и дело перескакивали на всё связанное с полётами. Конечно, в официальный флот вход ему заказан, но оставались и частные фирмы. Запрет на управление любыми кораблями истекал через три года, но чтобы окончательно не потерять хватку, стоило включить в перечень досуга посещение клубов по симуляции полётов. Потом Захар мог стать личным пилотом престарелого миллионера или устроиться в маленькую турфирму.

Основным местом работы в ближайшие годы Захар решил оставить «Технокросс». Платили хорошо, регулярно, разве что выдирали душу за каждый плазмен. Зато за восемь лет он сможет погасить задолженность за дом и регулярно оплачивать посещения салонов регенерации. А может, даже удастся накопить на комплексную процедуру в крупнейшей клинике ХРОМа. Вот первое, что он сделает после возвращения в себя — качественно подлатает тело на юбилей и хорошенько отдохнёт. Как раз и сын подрастёт для поставщика материала. Невооружённый глаз даже не заметит возрастных изменений за восемь лет.

День пролетел в прострации, мысленно Захар с самого утра сидел в кабинете Перова.

— Осталась заключительная часть операции, — сказал менеджер. — Собственно, та процедура, после которой ваши восемь лет останутся в прошлом. Исходя из времени суток, она называется по-разному, сейчас это — «вечерний ужин». — Перов заметил зарождающееся удивление на лице Мойвина, поэтому сразу разъяснил: — В действительности ваш ужин будет состоять из двух частей, разделённых всем периодом. Вы начнёте употреблять ингредиенты, вводящие мозг в состояние транса, после чего мы проведём тщательное обследование, распланируем жизнь в обозначенный отрезок, учитывая ваши записи, и отпустим домой. Через восемь лет вы придёте к нам на вторую часть ужина, где вас ждёт обратный процесс — мозг выйдет из транса. Случится так называемый монтаж, обе части соединятся, поэтому для вас сложится ощущение, что прошло всего десять минут. При этом, как я уже говорил, все воспоминания останутся при вас. Сразу предупрежу, в первые дни возможны небольшие проблемы с памятью, какие-то моменты вы можете не помнить или помнить расплывчато, но максимум за неделю весь объём воспоминаний усвоится вашим мозгом без остатка и белых пятен. За исключением, конечно же, тех периодов, когда вы будете работать на Банк.

Захар переварил информацию с явным трудом. В завершении возникла неприятная отрыжка.

— Мой мозг будет в трансе все эти годы, и никто этого не заметит? — спросил он.

— Мы условно называем данное состояние трансом. Он не сказывается ни на поведении, ни на общении, ни даже на образе мышления. Он необходим лишь для двух вещей: создать эффект монтажа и корректировать распределение времени между вашими занятиями, работой и прочим.

— А бывали какие-либо непредвиденные форс-мажоры во время таких трансов?

— Случались, — сознался менеджер. — Тогда мы прерываем транс и компенсируем все издержки в пользу клиента. Но такие случаи крайне редки.

— Ладно, давайте поскорее покончим с этим. — Захар заёрзал на стуле.

— Далее по коридору вход в наше кафе «Вне времени». — Перов показал налево относительно себя.

Мойвин встал и нерешительно потоптался на месте.

— Всё просто до неприличия, — сказал он с улыбкой. — Не знаю, чего я ожидал, но точно не такого.

— Чем меньше вещей вам будет указывать на невероятность предстоящей банковской операции, тем лучше для вашего мозга. И нет ничего тривиальнее вечернего ужина в непримечательном кафе. — Менеджер привстал и протянул руку. — До встречи через восемь лет, господин Мойвин.

Захар ответил вялым рукопожатием и бескровной фразой «до свидания». Ему казалось, что он уже вошёл в некий транс, так как шагал в кафе «Вне времени» в буквальном смысле вне времени и вне восприятия реальности.

Перов оказался прав насчёт тривиальности кафе. Оно шло в резонанс с общим оформлением Банка. В бежевом стиле, с плетёными стульями и деревянными столами. Несколько ламп освещало пространство приятным жёлтым светом. В зале сидело человек пять, разрозненных по разным углам и один в середине. К Захару тут же подбежала девушка в коричневом коротком платье и указала на ближайший свободный стул. Когда принесли еду, Мойвин начал есть машинально, не взглянув на содержание. Безвкусная еда, безвкусная жизнь, всё для Захара потеряло вкус в этом мире.

Перед началом трапезы он поставил себе цель вычислить тот условный момент, когда случится упомянутый менеджером монтаж. Не считая лёгкого головокружения и туманности сознания, он отдавал отчёт каждой пройденной минуте, и видел, как тарелка пустеет.

Но затем что-то произошло. Захар не смог бы объяснить ощущения, так как стремительно провалился в бездну.

Глава 4

— Как говорил Лысый Дэн: «Это был восхитительный удар через себя в прыжке скорпиона!». — Алекс откупорил бутылку найденного в минибаре вина и принялся наполнять бокалы.

— Кто такой лысый Дэн? — устало спросил я, вводя в навигационную систему «Тек-3» координаты Прайма. Нечасто я мечтаю о скором погружении в гиперсон.

— А, ты же не посещал уроки футбола. Был у нас такой преподаватель Дэн Лёвебруллен.

— Ты умудрился запомнить эту чудовищную фамилию? — Я картинно выпучил глаза. — Он умер?

Алекс поперхнулся и отставил бокал:

— С чего ты взял?

— Ты сказал «был», — пояснил я. — Обычно так говорят о тех, кто откинул копыта.

— Не знаю. Тогда ему было под семьдесят, но он выбегал стометровку из двенадцати секунд.

— Да ладно? — вырвалось у меня. — Он что, метузела? В этом возрасте уже начинаются первые признаки окаменения.

— Он точно не метузела, но бегал, как ужаленный.

— Ладно, чёрт с этим Лёвебрулленом. — Я схватил бокал. — За дальнейшее процветание курорта Элизиум Прайм, — окончание фразы мы с Алексом произнесли в один голос: — Нашей новой дойной коровы! Ура!

Козински не соврал — Банк действительно вычеркнул Алекса Ротмана из списка должников. Я тоже не соврал вам, ибо Алексу понравилось наше маленькое путешествие на курорт грёз, и он готов был и дальше работать моим грегари.

Я вошёл в главный офис филиала с видом супергероя, спасшего Прайм от нашествия инопланетян. Питерсон и прочие банковские шакалы делали вид, что увлечены внезапно нахлынувшей работой, хотя молва о «деле Монахью» дошла до них раньше, чем «Тек-3» достиг орбиты Прайма. Я вам говорил про волчье логово? Ага. Здесь было непринято радоваться чужому успеху. Вот если бы я облажался — другое дело! Казалось бы, специфика филиала должна бы сплотить коллектив, работающий, не побоюсь этого слова, в тылу врага. Возможно, со временем дяде Бобу удастся решить эту проблему.

— Эй, Питерсон! — крикнул я и со второй попытки привлёк его внимание: — Питерсон!

— Чего тебе, Трэпт? — недовольно буркнул он, ковыряясь с планшетом.

— Не слышал, Козински жаждет видеть меня?

— Очень смешно. — Питерсон скорчил гримасу. — Он жаждет тебя больше своей секретарши.

Лёгким кивком я отдал должное ответной колкости коллеги и проследовал в кабинет босса. Дядя Боб — мне ведь можно называть его так между нами? — разложился на кожаном диване с бокалом элитного пойла. Одна из стен, выполнявшая роль экрана, транслировала очередную киноновинку с физиономиями до боли знакомых актёров. Иногда у меня складывалось впечатление, что самые ранние премьеры случались у Козински в кабинете.

— А вот и ты, — так он встретил меня. — Располагайся и угощайся.

Дядя Боб, сколько я его знал, никогда не отличался убийственным трудолюбием. Его карьерный успех в организации, с лёгкостью перемалывающей жалкие душонки амбициозных юнцов и даже опытных волков, мог показаться удивительным явлением, если бы не одно «но». Дядя Боб был метузелой, причём, достаточно чистым. Неуязвимым для супервируса Э-Системы. П-21 блокировал не более десяти процентов регенерирующих процессов в теле Козински, а прогнозируемая продолжительность жизни составляла гроссмейстерские сто пятьдесят лет. Разумеется, при регулярных посещениях салонов ХРОМа. Неплохой показатель даже для незаражённого жителя Осиного Гнезда, то есть Солнечной системы.

— Пока ты добирался на базу, Майло, я подготовил для тебя повышение по службе, — сказал Козински.

— Отличные новости! — Я схватил бутылку с бокалом и плюхнулся на свободный диван. — А ты, стало быть, уходишь на пенсию?

Козински не оценил юмора. Значит, чем-то был загружен.

— Ну, не настолько отличные для тебя, — наконец, ответил он и голосовой командой приглушил громкость фильма. Затем посмотрел на меня: — Я повышаю тебя до агента.

— Тоже неплохо. Всего-то за три года. Спасибо Элу и нашему маленькому спектаклю. — Я пригубил из бокала пойло босса. — Неплохо.

— Дело Монахью, конечно, сыграло роль, — пояснил Козински. — Но основная причина в другом. Как раз об этом я и хотел поговорить с тобой накануне твоего нового задания.

Ну, Бобби, шустрый ты дядька, подумал я, но не стал наглеть до такой степени. Вместо этого спросил:

— Домой есть время смотаться?

— До завтра можешь отдохнуть, — утешил Козински. — Но не больше. Дело срочное. — Он кивнул в сторону стола. — Я уже подготовил пакет документов и билеты на Тропик для вас обоих, тебя и Ротмана. Но прохлаждаться там будет некогда, уясни. Это очень серьёзное задание.

Да-да, как и все прочие задания. Универсальная шаблонная фразочка, зато работающая — каждый раз ты настраиваешься на по-настоящему серьёзное дело с высокими ставками, где твоя жизнь будет самой дешёвой валютой для крупных игроков.

— Я слушаю.

— «Магеллан» угрожает прекратить поставки экстракта гепрагонов, — начал Козински, первой же фразой давший понять: именно такое дело мне, наконец, и достанется. А это значит, что время для шуток прошло.

— Каким образом? — спросил я. — Закроют Криопсис целиком?

— Им это вполне по силам. Не сразу, цикла за два-три. Выметут всех наших вместе с праймовскими консерваторами к чертям, ведь они давно уже самодостаточны.

— И что же ХРОМ? — проговорил я, несколько обескураженный этой новостью. — Как головная компания, он должен помочь нам. Им нельзя допустить прецедента перекрытия поставок любого сырья из Э-Системы.

Козински кивнул:

— Они понимают, что брошенный в пруд камешек создаст множество кругов последствий, поэтому вроде как выразили готовность участвовать в разрешении конфликта. Хотя все привыкли думать, что Лэнса и его последователей всегда интересовали только вопросы обретения вечной молодости и что им будет легче пожертвовать дочерней корпорацией, чем вступать в прямую конфронтацию с «Магелланом». Но, похоже, Ольтер ещё более гибок, чем его дед.

— Хотелось бы верить, — выдохнул я. — В одиночку нам будет трудно с ними справиться. Хотя Центральное подразделение на сей раз должно действовать с нами сообща.

Козински горько усмехнулся и продолжил:

— Да, тут мы в одной упряжке с ними. «Долгому рассвету» же, по большому счёту, плевать на Криопсис и гепрагоны. Их вообще мало что интересует за границами ЦЗС, а зачастую и за пределами личных контор.

А вот мы целиком зависим от тамошних растений, мысленно закончил я фразу Козински. Раствор для транс-ампул изготавливался как раз на основе экстракта гепрагонов — культуры, растущей исключительно на далёком Криопсисе, самой поздней из освоенных планет широкой Э-Системы. Как Крокос и ряд прочих сырьевых планет, Криопсис не входил в состав ЦЗС. Более того, терраформирующие технологии Экспонаты использовали там по минимуму, и планета освещалась естественным светилом, а не искусственным. Вывести экстракт в лабораторных условиях до сих пор не удалось, что порожало уйму слухов о «всевышней природе» растений, не подвластных обычным людишкам. Но ведь мы, здравомыслящие индивиды, понимаем, что кажлому парадоксу во Вселенной есть объяснение. Просто не все пазлы ещё сложены.

Так вот, лишить Банк раствора означало лишить Банк его главного ресурса. Конечно, имеющихся запасов должно хватить как минимум на два цикла, а это двадцать стандартных лет даже при условии, что «Магеллану» удастся перекрыть поставки прямо сейчас, во что верилось с трудом. Значит, у Банка был запас лет в сорок-пятьдесят. Но он лишь казался комфортным. Учитывая, что «Магеллан» мог создать неприятный прецедент, нельзя исключать подобных санкций и от «Долгого рассвета». Как бы грубо ни звучало, Банк Времени — всего лишь фигура на шахматной доске, не пешка, но далеко и не ферзь. Земля и её сателлиты во главе с Холдингом с момента Скачка нуждались в непрерывных сырьевых поставках из-за Портала. И если раньше сама Э-Система имела финансово-людскую зависимость от ХРОМа, то за два с лишним века ситуация изменилась. «Потусторонние» во многом стали полностью независимыми, но до угроз сырьевой блокады пока дело не доходило, иначе бы нам всем пришлось готовиться к войне.

— Это как-то связано с исчезновением их учёных? — спросил я.

— Напрямую, — кивнул босс. — Уже трое исчезли во время короткого путешествия на спутник, и двоих убили прямо в полевом лагере на Криопсисе. Догадайся, кого подозревает «Магеллан»?

— Конечно же, Банк.

— Считают, что мы запустили к ним крыс. Всё из-за этих нелепых слухов о новых найденных артефактах Экспонатов. Поговаривают, учёные «Магеллана» близки к расшифровке технологий по перемещению в пространственно-временном континууме. Если это правда, то вся банковская система разрушится к чертям собачьим за ненадобностью. А у кого мотив, на того и ложатся подозрения.

Я проанализировал информацию и спросил:

— Но ты не веришь в существование таких технологий на Криопсисе, верно?

Козински замялся и неопределённо пожал плечами:

— Однозначно там что-то есть. Неспроста же «Магеллан» засекретил все исследования и закрыл восточное полушарие, как только они поняли, что нашли чужеродные артефакты. Но всё прочее может быть как блефом, так и правдой. Возможно, они нашли ещё один Портал. В любом случае, Банк оказался под градом обвинений, а это единственное, что меня беспокоит. И первый удар предстоит держать нашему филиалу.

— Так, кажется, я понял причину твоего недосыпа, — смекнул я. — А теперь как это всё связано с моим заданием?

— По нашей информации, в скором времени на Тропик прибудет группа учёных «Магеллана». — Козински подскочил и заходил по кабинету. — Само собой, под ненастоящими именами и с изменёнными лицами.

— Лететь в такую даль ради отдыха? — Я покачал головой. — Должна быть более веская причина.

— Это мы и хотим выяснить. И кстати — они уже на Прайме.

— Уже? Получается…

— «Магеллан» использовал для них джампер, — закончил мою мысль Козински.

Не сказать, что я был ошарашен, но определённо удивлён. Джамп-звездолёты, как и сам Портал, относились к так называемой инфицирующей категории артефактов с Титана, принцип действия которых человечеству пока не удалось понять и воспроизвести в имеющихся условиях. В отличие от субстветовиков и прочих находок. Всего джамперов было семь: четыре на Титане и три на Прайме. Из-за местоположения ХРОМ и «Долгий рассвет» легко поделили их между собой и приступили к опытам. Два джампера — по одному с каждой стороны — бесследно исчезли во время самых первых испытаний, когда люди ещё не научились правильно пользоваться инопланетной технологией. Куда эти дикие необузданные скакуны забросили экипажи — по сей день оставалось загадкой, но никто из них не вернулся. Один из хромовских джамперов впоследствии сломался. Отремонтировать скакуна умельцев не нашлось, поэтому оставшихся отправили в загон и больше не эксплуатировали. Без крайней необходимости. Ко всему прочему, инфицирующие артефакты шли вразрез с философией Холдинга, что не позволяло ХРОМу пользоваться ими в открытую.

На Криопсисе было обнаружено ещё три джамп-звездолёта. И все они достались «Магеллану».

— Почему они прибыли на Прайм, а не сразу на Тропик?

— Это хороший вопрос. Будь у нас больше времени, мы бы непременно выяснили. Но про учёных мы узнали только вчера. Послезавтра они вылетают, поэтому времени в обрез. Земле ничего не осталось, как подключить наш филиал.

— У такой миссии должна быть чертовски важная значимость, — заключил я. — Насколько знаю, джамперы не эксплуатируют понапрасну.

— ХРОМ их вообще не эксплуатирует, — проворчал Козински. — Один посменно изучают бригады техников двадцать четыре часа в сутки, второй же где-то спрятан. Скорее всего, не на Земле. Впрочем, ты прав насчёт важности миссии. И есть ещё кое-что.

Козински щёлкнул пальцами, и фильм на экране неожиданно сменился изображением лица темнокожего парня с лысой черепушкой и аккуратной экзотической бородкой.

— Знаешь, кто это? — спросил босс.

Я махнул рукой:

— Какой-то негр.

— Его зовут Генри Шлупп, он владелец нескольких отелей на Тропике. Возможно, метузела, тщательно скрывающий свою природу. Молодой миллионер со всеми вытекающими.

— И втекающими, судя по всему, — не преминул вставить я. — Золотой пасынок Э-Системы.

— Или «Долгого рассвета», — выдал Козински. — Помнишь об их странном интересе к древним консервам?

— Само собой. Скупка продолжается?

— Она и не прекращалась. Зачем «Долгому рассвету» перекупать этих ископаемых, нам ещё предстоит выяснить. Но вот что интересно — совсем недавно подобными покупками отметился и сам Шлупп. Не в таких масштабах, разумеется, но всё же.

— Хм, — издал я. — Вот это действительно интересно. Обычно же всех метузел вербует ХРОМ, кем бы они ни были за Порталом.