Второй Фаэтон: восемь часов до смерти

Дав знак министру следовать за ним, эмир поднялся, и они перешли в другую залу. Отсюда также раскрывалась величественная панорама ультрасовременного Дубая. В зале были собраны многие ценнейшие предметы европейского искусства, в самой Европе считавшиеся пропавшими или никогда не существовавшими в действительности. В полускрытой стенной нише висела картина Яна ван Эйка «Справедливые судьи»23.

Эмир подошёл к закрытому тонированному окну (зала обдувалась кондиционером) и поведя рукой, показал учителю знакомую, впрочем, тому панораму.

– Мой отец посвятил десятилетия своей жизни на то, чтобы мой народ мог счастливо жить здесь и сейчас. По милости Всевышнего, он сделал райскую жемчужину из страны, дарованной нам Всевышним. Но если мы по какому-то недосмотру потеряем её, как мы оправдаемся на Страшном Суде? Что я скажу тогда моему отцу, не говоря уже о Всевышнем? И как будет жить мой народ? – изрёк эмир и повернулся к министру, показывая, что уже достаточно ясно выразил серьёзность обуревающей его тревоги, и что настала пора теперь высказаться министру.

– Как я уже сказал, мой государь, источник столь разнообразных явлений должен лежать где-то в одной сфере, смежной со всеми ними, – сделав паузу, начал министр. – Общеизвестно, что многие животные предчувствуют будущие природные катастрофы и покидают места, где они должны произойти. Особенно это касается землетрясений и извержений вулканов. Обычно это происходит непосредственно перед катастрофой. Исчезновение, после которого долго ничего не происходит, кажется явлением необычным, но, по-видимому, указывает на длительный характер предстоящей катастрофы, а также на то, что она может произойти внезапно в любой момент. Отмеченные единичные проявления вулканической и сейсмической активности там, где её раньше не было, свидетельствуют, что подобное может повториться ещё несколько раз в различных местах Земли. Я бы связал с этим и нынешнюю странную аномалию магнитного поля Земли. Видимо, где-то в глубоких недрах нашей планеты происходят процессы, ранее неизвестные науке. Чем они могут грозить, об этом мы пока можем только гадать…

– А вот гадать-то как раз бы и не хотелось, хотелось бы знать, – неподобающе, не по-восточному перебил эмир, но тут же осёкся и наклонил голову, показывая что понимает неуместность своей реплики, извиняется и велит министру продолжать.

– Я полагаю, мой государь, что мы не можем ждать выводов от учёных Европы и Северной Америки, – продолжил министр. – Они всегда слишком осторожны в публичных выступлениях, боясь потерять своё реноме. Кроме того, их представители разных наук очень плохо обмениваются данными. Каждый варится в своём молоке, и выдаваемая ими картина получается весьма односторонней. На её основании невозможно построить комплексный прогноз. Одновременно с этим, мы сами пока, к сожалению, не располагаем достаточной базой учёных такого уровня.

– Что же ты предлагаешь, учитель?

– Я бы занялся вербовкой известных в Европе, Северной Америке и на Дальнем Востоке геологов, геофизиков, сейсмологов. Прежде всего – тех, кто имеет оригинальные концептуальные взгляды, расходящиеся с господствующим мнением их коллег. Если даже нескольких из них удастся склонить к сотрудничеству, это будет удачей. Но я не располагаю соответствующими полномочиями…

– Ты мудр и дальновиден, учитель, – одобрил его эмир. – Составь в течение четырёх дней список кандидатов и передай его лично мне. В это время можешь не заниматься другими делами. В следующие три дня составь список своих сотрудников, которые смогли бы вступить с ними в контакт и вести переговоры как представители учёного сообщества. Это дело надо провернуть помимо наших специальных служб, иначе они смогут лишь испортить. Лучше, когда учёные договариваются с учёными. Кроме того, я не хочу ставить в известность нашего Президента24 – да продлит Всевышний его дни! – иначе он подчинит всё это дело себе и фактически похоронит его формальными деталями. Затем, по утверждении кандидатур, составим смету. Не стесняйся в требованиях, средства выделим из секретного фонда. По любым возникающим вопросам обращайся сразу лично ко мне. Операцию надо провернуть в течение пяти недель, иначе на ближайшем пленарном заседании Высшего совета25 может вылезти какая-то информация помимо нас, а это было бы нежелательно. Иншалла!26 Если то, что мы наблюдаем – знамения Страшного Суда, то тщетны наши усилия, но нам не в чем будет тогда упрекнуть себя перед Всевышним, кроме наших прежних личных грехов. Но если происходящее – козни Иблиса27 (а мне кажется, что если опасность исходит из-под земли, то это именно так) – тогда грехом было бы бездействовать!

Меньше чем через неделю несколько сотрудников министерства высшего образования и научных исследований ОАЭ, снабжённых необходимыми легендами и достаточным количеством средств на банковских картах, покинули аэропорт Дубай в разных направлениях.

Глава вторая. В Москве

Внимание сотрудников Геологического института РАН, да пожалуй и многих других научных учреждений Москвы, как пришедших в тот день на работу, так и оставшихся дома, было приковано к экстренной передаче Первого телеканала. Там давали совместное интервью директора ГИН28 РАН, ИПГ29 и ИГЭ30 РАН. Приглашение последнего обусловливалось тем, что в составе его института находился Сейсмологический центр. Как издавна повелось в России, если широкой аудитории нужен ликбез по какой-то научной проблеме, то приглашают человека, занимающего по ней высшую административную должность. Считается, что такая должность автоматически гарантирует самую высокую степень научной эрудированности по данной проблеме. Однако это далеко не всегда так.

«Ну они же не говорят ничего, кроме общих фраз, вызванных такими же общими вопросами, и избегают проблемной конкретики! – возмущался про себя ведущий научный сотрудник Лаборатории неотектоники и современной геодинамики Владимир Любарский. – Право же, необходимо приглашать действующих исследователей, занимающихся в данный момент данной конкретной проблемой, пусть это будет даже аспирант, а не администраторов от науки, чьими фамилиями теперь лишь подписывают чьи-то работы! Впрочем, откуда знать об этих исследователях телевизионщикам?!»

– Правильно было бы объединить все эти институты в один какой-нибудь Институт проблем Земли, – услышал Любарский позади себя голос своего коллеги Фёдора Кириллова. Все сотрудники лаборатории, пришедшие в тот день в институт, смотрели сейчас телевизор. – Было бы меньше разногласий в ответах. А то сейчас как будто о трёх разных планетах идёт речь, а не об одной.

– На днях, – говорил ведущий телепередачи, – NASA опубликовало доклад, из которого следует, что нынешние беспрецедентные магнитные бури привели к перестройке магнитного поля Земли, и оно стало напоминать сложное магнитное поле Юпитера. («Да не бури привели! Тут спутана причина со следствием! И никто ведь не поправит!» – возмутился про себя Любарский.) То есть, магнитное поле Земли стало многополярным. Кроме привычных нам северного и южного магнитных полюсов возникли ещё шесть, правда, не столь сильных. Что вы можете сказать по этому поводу, и, если это правда, то о чём это может говорить?

Очевидно, на этот вопрос следовало отвечать директору ИПГ как более непосредственно связанному с такими проблемами.

– Доклад NASA предполагает самое простое объяснение наблюдаемой аномалии и рассчитан больше на то, чтобы произвести сенсацию в СМИ. Мы внимательно изучаем нынешний феномен, но не торопимся с окончательными выводами. Здесь ещё нужны наблюдения, и мы их проводим. В качестве рабочей гипотезы наш институт предполагает, что мы наблюдаем процесс, предшествующий инверсии магнитного поля, иначе говоря – магнитной переполюсовке Земли.

– А что это за переполюсовка? – искренне удивился ведущий.

– С тех пор, как человечество изобрело компас, – начал объяснять учёный, – его стрелка указывала на север. Это связано с тем, что силовые линии магнитного поля Земля, выходя из южного магнитного полюса, замыкаются на северный. Но мы знаем, что много раз в истории Земли силовые линии магнитного поля меняли своё направление. И будь в эти эпохи компас, его стрелка указывала бы на юг. Если наша гипотеза верна, это означает, что в своей сознательной истории человечество будет впервые наблюдать подобное явление, ибо последняя такая перестройка магнитного поля случилась 780 тысяч лет назад, задолго до возникновения человека разумного.

– А грозит ли нам чем-нибудь магнитная переполюсовка? – спросил ведущий.

– Об этом лучше расскажет мой коллега, – ответил директор ИГП, имея в виду директора ГИН.

– Геологи изучают остаточную намагниченность горных пород, – начал тот, – свидетельствующую о том, что в далёкие эпохи полярность магнитного поля Земли бывала обратной нынешней. Я не стану рассказывать о методах, это долго и на специалиста, скажу сразу о выводах. Сейчас мы переживаем эпоху прямой магнитной полярности Брюнес, начавшуюся, как справедливо заметил коллега, 780 тысяч лет назад. До этого длилась, причём довольно долго, почти два миллиона лет, эпоха обратной магнитной полярности Матуяма. Как раз тогда бы стрелка нашего компаса показывала на юг, если бы компас был в то время. Но в эпоху Матуяма тоже происходило несколько эпизодов инверсии магнитного поля, когда направление силовых линий из обратного снова становилось прямым, привычным для нас сейчас. Это эпизоды Олдувай, Харамильо и ряд более мелких. Конечно, «эпизодами» они названы в геологическом масштабе времени, то есть каждый длился несколько тысяч, а то и несколько десятков тысяч лет. При этом сам процесс магнитной переполюсовки занимает несколько тысяч лет. Разумеется, он может сопровождаться всякими аномальными явлениями, вроде того, что сейчас наблюдается. Самое плохое, что может быть в этот период – это то, что магнитосфера Земли может на какие-то промежутки времени исчезать вовсе. В такие моменты будет возрастать приток космического излучения к поверхности Земли. Но надо заметить, что как раз в эпоху Матуяма род человеческий отделился от остальных приматов и начал бурно эволюционировать. Если наши далёкие предки благополучно пережили все такие эпизоды и не вымерли, не было также вымираний и в живой природе, с этим связанных, то очевидно, что опасность от такой перестройки невелика, особенно для современного, технически развитого человечества.

– Но всё-таки этот процесс переполюсовки создаёт людям определённые неудобства, особенно связанные с ориентированием, да и со здоровьем для метеочувствительных людей, – заметил ведущий. – Однако есть ли связь, например, между инверсией магнитного поля и недавним катастрофическим землетрясением в Гоа?

Вопрос явно адресовался директору ИГЭ.

– Никакой доказанной связи между аномалиями магнитного поля Земли и катастрофой в Гоа не существует, – уверенно заявил тот. – Утверждать о такой связи – всё равно, что говорить о том, будто «парады планет»31 порождают войны на Земле.

– А всё-таки, – молвил ведущий, – чем, по-вашему, вызвано это землетрясение в ранее сейсмически спокойном районе, да ещё такое, равного которому по числу жертв не помнят летописи человечества?

– Вот именно, что раньше он был сейсмически спокойным, а теперь вдруг пробудился. Пробуждение сейсмической активности и должно происходить такими внезапными, резкими, катастрофическими вспышками. Массовость жертв вызвана, в первую очередь, обстоятельствами массового скопления людей в месте катастрофы на тот момент.

– А связано ли землетрясение в Гоа с внезапно выросшим недавно вулканическим островом в Северной Атлантике?

– Ещё один пример ложной обывательской связи разнородных явлений, – бодро, со смешком изрёк директор ИГЭ, – как мог бы сказать один известный в недалёком прошлом политический деятель, «где Индия, а где Атлантика?»

– Биологи мира озадачены внезапным бегством животных из некоторых регионов. Известно, что животные нередко покидают места, где должны произойти стихийные бедствия, вроде крупных землетрясений. Не указывает ли такое исчезновение из прибрежных вод Вьетнама, из национального парка на юге Испании, из Персидского залива на то, что там может произойти нечто вроде того, что случилось в Гоа? – задал вопрос ведущий.

– Раз биологи озадачены, то для ответа на этот вопрос и надо было приглашать биологов, – отрезал директор ГИН. – Животные, говорите, бегут перед землетрясением. Когда? Непосредственно. А сколько времени прошло после этих странных событий, которые вы упомянули? Уже несколько месяцев. Произошло там что-нибудь? Нет. Так зачем же опять, как говорят в народе, смешивать кислое с зелёным?

– Аномалии магнитного поля дезориентируют животных, и они могут демонстрировать странное и необъяснимое поведение, – тут же вставил директор ИГЭ.

Любарский не выдержал. Дальше слушать эту профанацию было невыносимо. Он с грохотом встал со стула и спустился в буфет выпить кофе. Там он сразу столкнулся с Иваном Шубиным, начальником одной из лабораторий института. Тот сразу «обрушился» на Любарского:

– Слышал новость? Фескин оказался предателем!

Лев Фескин был одним из лучших исследователей института, работал в Лаборатории тектоники океанов и приокеанических зон. Он должен был вскоре возглавить работы по государственному проекту особой важности. Планировалось исследование шельфа Берингова моря. Этот проект имел целью доказать права России на большую часть этого шельфа как продолжения Азиатского, а не Американского континента. Точнее, начальником проекта был какой-то чиновник, а Фескин числился там главным научным специалистом, но он-то фактически и должен был вести всю работу.

– Фескин выехал на конференцию в Глазго и не вернулся. Сначала он просто задержался там, потом сообщил, что берёт отпуск за свой счёт и хочет отдохнуть недельку в Эмиратах. Еврей в Эмиратах! Мы, конечно, офигели, но подумали: пусть летит, коли жить надоело. И его семья туда к нему вылетела. Никто, конечно, ничего не подозревал. А он уже из Дубая отправил е-мейл с просьбой об увольнении из института по собственному желанию. И обосновался, похоже, там, да с семьёй!

– Похоже, шейхи знают или догадываются о чём-то, о чём не подозреваем мы, – заметил на это Любарский, – если их не остановило, что Фескин – еврей, и они наняли его для проведения каких-то долгосрочных исследований.

– Я бы запретил всех евреев-учёных выпускать из России на научные конференции и даже на отдых, – заявил Шубин, не обративший внимания на слова Любарского. – Или выпускать только с сопровождающими лицами из органов.

– Позволь, ты ж ведь всегда говорил, что выгнал бы из России всех евреев-учёных, чтобы они не мешали нам строить здесь русскую науку?

Шубин задумался только на полсекунды и тут же нашёлся:

– Ну, одно другому не противоречит. Просто каждый случай должен решаться в индивидуальном порядке.

Продолжать разговор Любарскому не захотелось.

Зарплаты в институте хронически не хватало, устроиться преподавать было нереально: сеть вузов в стране целенаправленно сокращалась уже не первый год. Клуб учёных «Архэ» помог Любарскому организовать курс платных популярных лекций по эволюции Земли, тектонике литосферных плит и планетологии. Проходили они, как обычно, в корпусе физического факультета МПГУ32, на Малой Пироговской, 29. Туда Любарский и отправился из института этим вечером.

Любарскому всегда нравилась московская молодёжь: интеллигентная, при этом раскрепощённая, нонконформистская, пытливая ко всему новому. Что бы ни ворчали по этому поводу иные старики, а на его взгляд, она ничуть не изменилась с тех пор, как он сам был студентом, если только не стала ещё лучше. Интегрально, конечно, девиантные особи не в счёт. Нынешние студенты и пополняли вечерами свои знания на его лекциях, жертвуя возможностью где-то подзаработать в пользу самообразования. Были на его лекциях и взрослые дяди и тёти, тоже интересовавшиеся научными проблемами, но большинство аудитории составляла всё-таки студенческая молодёжь (вместе с продвинутыми старшеклассниками). Любарского вдохновляло работать с ней, но при этом было немного грустно. Это сейчас они такие, молодые люди, а в скором будущем большинство из них оставят свой нонконформизм. Кто-то пойдёт по головам других, делая себе карьеру. Большинство смирится с безысходностью и беспросветностью однообразного из года в год существования. Кто-то просто сопьётся. Немногие выбьются в какой-то бизнес, и они будут счастливее большинства. И ещё меньше будет тех, кто сумеет вырваться туда, где научно-исследовательская мысль и дерзание ценятся выше умения приспосабливаться к гибкой линии начальства.

Нынешний сезон лекций был особенным. Всех интересовали участившиеся странные события на Земле, все жаждали каких-то объяснений им. После каждой лекции происходило живое обсуждение, и лектор, и слушатели задерживались настолько допоздна, что охранникам здания несколько раз приходилось напоминать им, что здание закрывается. Но дискуссии продолжались и на улице.

Так было и на этот раз. Ожидая многочисленных актуальных вопросов, Любарский довольно сжато рассказал о современных концепциях глобальной тектоники Марса и внутренне приготовился к диалогу. Естественно, большинство слушателей смотрели если не по телевизору, то онлайн тот самый сегодняшний «круглый стол» директоров институтов. Естественно, первый же вопрос логично связал аномалию земной магнитосферы со странной активизацией сейсмичности. Любарский не первый раз отмечал про себя, насколько эти ребята мыслят более системно, чем иные маститые академики.

– Правильно ли я понимаю, – сказал один студент, – что аномалия магнитного поля Земли вызвана какими-то ранее не наблюдавшимися процессами, происходящими в земном ядре, и эти же самые процессы могли вызвать сейсмические проявления в тех районах, где они раньше не фиксировались? Поясню последнюю мысль. Я понимаю (если я правильно понимаю), что сейсмические явления порождаются процессами в мантии. В первую очередь, восходящими и нисходящими потоками в ней. Так вот, возможно ли, что те же самые процессы в земном ядре, которые породили сейчас многополярность земного магнитного поля, привели к внезапному перемещению мантийных потоков, что и вызвало, например, то же землетрясение в Гоа?

Любарский улыбнулся. Вот сейчас он изложит, скажем так, не свою альтернативную теорию литосферных плит – нет, такой цельной теории у него пока нет – но сомнения в общепринятой её трактовке, а заодно поделится своими взглядами и опасениями по поводу современных экстремальных явлений.

– Безусловно, странное поведение магнитного поля Земли вызвано какими-то процессами в земном ядре. Как я ранее говорил, земное ядро – пока самая тёмная вещь в наших знаниях о Земле. Мы не можем сказать, на самом деле, что происходящее ныне – аномалия. Быть может, аномальной была та последняя тысяча лет, когда человечество могло спокойно пользоваться компасом, а сейчас, наоборот, наступает эпоха нормального состояния земной магнитосферы. Норма и аномалия – спекулятивные понятия. Они легко заступают место друг друга, когда в нашем распоряжении так мало наблюдательного времени. Что такое несколько сотен лет по сравнению с историей Земли? Миллисекунда в жизни человека! Нельзя заранее отрицать, что процессы в земном ядре могут приводить и к перемещению мантийных потоков, особенно плюмов33. Другое дело, что этого пока нельзя доказать и, тем более, невозможно предсказать, какому именно явлению магнитосферы какое изменение в движении мантийного вещества будет соответствовать и будет ли. Но коль скоро мы затронули этот вопрос и связали его, что вполне ожидаемо, с катастрофой в Гоа, то позвольте уж тогда сразу затронуть некоторые неувязки в традиционной теории литосферных плит, а заодно поделиться некоторыми опасениями. Сразу предупрежу: я не собираюсь вас пугать. Наоборот, пугаются невежды. А знание вооружает против опасностей.

Вкратце напомню то, что говорил на предыдущих лекциях. Когда в 1912 году Альфред Вегенер впервые выдвинул гипотезу дрейфа материков, это была не более чем умозрительная догадка, основанная на, быть может, случайном обстоятельстве – идентичности очертаний восточного берега Южной Америки и западного берега Африки, их вписанности друг в друга один в один. Остальные условия гипотезы подбирались просто, что называется, «от балды», они в то время не могли быть никак ни доказаны, ни опровергнуты. По Вегенеру выходило то, что континентальные плиты как бы плавают свободно в астеносфере34, сталкиваясь и расходясь, повинуясь движению мантийного вещества. Для учёных того времени это была просто одна из экзотических гипотез, и её мало кто принимал всерьёз.

Но когда в шестидесятые годы прошлого века дрейф материков был доказан экспериментально, тут же начались проблемы. Материки-то двигались, но вместе с ними двигалось океанское дно. Оно не просто двигалось – именно оно, нарастая, отодвигало материки: обе Америки от Африки и Европы, Азию и Австралию от Африки и Антарктиды. Были обнаружены глобальные рифтовые зоны, или зоны спрединга35, где в настоящее время океанское дно нарастает со скоростью трёх и четырех десятых квадратного километра в год в масштабе всей Земли. Ну ладно, нарастает и нарастает, тем более, что были обнаружены и зоны субдукции36, где излишек земной коры погружается под материковые плиты и растворяется в астеносфере. Но! Ещё раз обращаю ваше внимание! Никто не доказал трёх вещей, необходимых для того, чтобы считать теорию тектоники литосферных плит такой же верной и безальтернативной, как теорию относительности в физике!

Вот эти три вещи. Первая – что площадь ежегодно поглощаемой земной коры в точности равна площади ежегодно возникающей новой коры. Вторая – что существует какой-то механизм, который поддерживает этот баланс между возникающей и уничтожаемой земной корой. Третья – что этот механизм вообще должен существовать. Все эти три вещи принимаются как недоказанные постулаты, необходимые для того, чтобы теория тектоники плит, что называется, «работала».

Косвенным доказательством правильности этой теории служит стабильность размеров Земли. Измерения лазером со спутников вроде бы показывают, что если за полвека диаметр Земли изменился, то не больше чем на полмиллиметра. То есть за всё время существования Земли её диаметр увеличился или уменьшился не больше чем на пятьдесят километров. Это, конечно, немного. Но есть и другие результаты измерений, говорящие об ином. Самое же главное – нет никаких оснований экстраполировать результаты современных измерений на всю историю Земли. Это всё равно, что выдавать температуру в знойный июльский полдень или в февральскую стужу за постоянную температуру данной местности. Этим нашим измерениям десятки лет. Чтó это в сравнении с временем существования Земли? Что, если изменения диаметра Земли происходят не плавно и равномерно, а временами варьируют по скорости, и периоды абсолютного покоя сменяются периодами роста (или уменьшения)? Мы же не знаем заранее, в какую эпоху мы ведём наши наблюдения.

– Вы имеете в виду теорию расширения Земли Ларина37? – спросили с места.

– Или теорию Кузнецова38, которая мне лично кажется более обоснованной в этой части, чем теория Ларина. Есть ещё масса альтернативных теорий как расширения Земли, так и её сужения, и её пульсирования. Я обязательно расскажу о них в одной из последующих лекций, но сейчас я хотел бы обратить внимание на одно из следствий общепринятой теории тектоники литосферных плит.

Обратите внимание на тихоокеанский берег Америки, – Любарский ткнул в клаву планшета, и на демонстрационном экране зажглось изображение рельефной карты дна Тихого океана. – Как видите, вдоль всего берега тянется глубоководный жёлоб. Океаническая кора, нарастающая в Восточно-Тихоокеанском хребте, уходит здесь под материк. Вроде бы всё с этим ясно.

А вот вам другая часть Земли, – на экране изобразилась рельефная карта Африки и окружающих частей Мирового океана. – Как видите, она почти со всех сторон окружена зонами спрединга, и лишь со стороны Средиземного моря наблюдаются кое-где участки субдукции. Простые законы геометрии говорят нам о том, что материк Африка не движется от Южной Америки в сторону Азии или наоборот, но что расширяются морские бассейны, отделяющие Африку от остальных континентов, за исключением, быть может, Европы. Вот ещё, – на проекторе зажглась рельефная карта Антарктиды и Южного океана. – Здесь вообще со всех сторон зоны спрединга, а океанических желобов у берегов Антарктиды нет, коре деваться некуда.

Кто-нибудь объяснит нам, почему у берегов Африки и Антарктиды нету зон субдукции, аналогичных таковым по краям Тихого океана? Да, говорят нам, потому что под Африкой и Антарктидой располагаются точки восходящих мантийных потоков39, называемые соответственно Окаванго и Баллени, а у берегов Перу находится точка глобального нисходящего потока. Хорошо, но те же законы геометрии нам говорят, что если расположение срединно-океанических хребтов40, окружающих Африку и Антарктиду, соответствует расположению восходящих мантийных потоков, значит, эти потоки по какой-то причине отодвигаются друг от друга. А если при этом не нарушается глобальная структура мантийных потоков, то вывод геометрии однозначен: это может происходить только на сфере увеличивающегося диаметра! Земля расширяется?!

Аудитория слушала почти не дыша. Многие снимали лекцию на камеры смартфонов.

– Предположим, она всё-таки расширяется не глобально, а локально. То есть сплошному преобладанию зон спрединга в одном полушарии стабильно соответствуют зоны субдукции в другом. Земля постоянно деформируется. Ортодоксальные глобалисты41 так и говорят: да, Земля деформируется, и её отклонения от сферической формы время от времени исправляются разломами коры на материковых и океанических платформах, – тут на проекторе снова зажглась карта дна Тихого океана, покрытого сеткой крупных разломов. – Я не стану здесь проверять правильность их расчётов: достаточны ли эти разломные трансформации для компенсации искажений земного сфероида. Примем их как доказанные.

Но возникает вопрос: а насколько устойчива наблюдаемая картина мантийных потоков? Особенно в свете постоянно меняющейся формы Земли? Не наступает ли такой момент, когда компенсация несферичности происходит путём изменения характера движения плит, то есть перемещением мантийных потоков? И тогда возникают зоны субдукции в совершенно новых местах? Взгляните на Атлантику, взгляните на дно Индийского океана, – на демонстрационном экране снова попеременно обрисовались соответствующие карты. – Вы видите, что в западной части Атлантики уже есть одна зона субдукции под Антильскими островами – жёлоб Пуэрто-Рико. Вы видите, что на севере Индийского океана есть зона субдукции под Большими Зондскими островами. Почему со временем такие же глубоководные желоба не распространятся вдоль всего Атлантического побережья Американского материка? Почему они не возникнут у западного побережья Индии, у берегов Африки?

– Ну, такие изменения происходят в течение миллионов лет! – подал кто-то реплику с места.

– А откуда мы знаем? Человечество ещё не жило в такие времена, как мы можем знать, насколько быстро это происходит? Какие-то изменения, возможно, носят молниеносный катастрофический характер. Так вот, – возвысил Любарский несколько охрипший от усталости и волнения голос, – возвращаясь к катастрофе в Гоа. Я не знаю, что измерили работающие там сейчас американцы, англичане, индийцы и японцы. Они пока не опубликовали материалов своих исследований, они молчат в СМИ. Подозреваю, что результаты ошеломляющие, они в них пока сами не верят. А наши, как всегда, никого не послали туда из-за отсутствия денег. Но моя предварительная гипотеза, правильнее сказать – догадка, такова. Прекратился нисходящий мантийный поток под Гималаями и возник новый аналогичный непосредственно у западного побережья Индостана. Вдоль него начал формироваться глубоководный океанский жёлоб, и катастрофа в Гоа есть начало данного процесса. И это изменение произошло по геологическим меркам времени мгновенно! И, возможно, подобная катастрофа – не последняя, свидетелями которой станут ныне живущие поколения человечества.

– Что вы ещё предполагаете? – спросили с места.

– Я ничего конкретно не предполагаю, я могу только не исключать. И я не исключаю в этой обстановке ничего. В том числе катастрофического землетрясения в Москве, хотя здесь, сами понимаете, мне меньше всего хотелось бы быть пророком.

– Ну в Москве-то с какой стати? Какие тут у нас мантийные потоки? Спокойная материковая платформа.

– А разломы плиты? Их много, и кто доказал, что они навсегда неподвижны? Это я вам ещё про трапповый вулканизм не рассказал.

– Ого! – подал реплику кто-то, кто был в теме.

– Да-да, трапповый вулканизм42. Если возникают новые нисходящие потоки в мантии, то, по логике, точно также в новых и неожиданных местах могут возникнуть новые плюмы. Мы не знаем, как и почему это происходит. Это были считанные разы за всю историю Земли, но как же не повезло тем, кто жил в те времена! Трилобиты, динозавры… Кто сказал, что эпоха людей застрахована от подобных катастроф? Ладно, время уже позднее. Остались вопросы – запомните их, мы начнём с них следующую лекцию. Всего наилучшего и берегите себя!

Перекусывая по пути к метро «Спортивная» в безалкогольном бистро с претенциозным названием «Кулинарная лавка братьевъ Караваевыхъ», Любарский оказался свидетелем забавной и одновременно грустной сцены. В бистро зашёл юродивый (в последнее время их стало в Москве что-то очень много) и возвестил:

– Разверзнется земля, как в Гоа, и поглотит многих грешников! А других сожжёт огонь подземный! Покайтесь, граждане, пока не поздно!

Припозднившиеся небогатые граждане, закусывая в бистро, делились с юродивым кусками пирогов. Тот наполнил ими свою суму и удалился. Конечно, это была форма нищенства, но Любарского невольно поразило содержание «пророчества».

Направляясь уже довольно поздно ночью к себе домой мимо ещё уцелевших девятиэтажек постройки восьмидесятых годов, Любарский грустно размышлял. Не о судьбах Земли, а о распавшейся семье, об уходе жены, считавшей для себя личным оскорблением его низкие доходы, о том, что своего десятилетнего сына он теперь видит только раз или два в неделю, по пути из школы, и то лишь под строгим присмотром его мамы. «Ну и правильно, – решил он вдруг, – кем бы он стал при моём воспитании? Таким же учёным-неудачником. А она, глядишь, сделает из него чиновника, и он станет портить жизнь не себе, а другим».

После первого приступа весеннего тепла в Москве, как это часто бывает, снова выпал снег, и теперь тающие сугробы образовали во впадинах тротуаров большие и глубокие лужи.

Подходя к подъезду, где он жил, Любарский заметил допотопный полицейский УАЗик с потушенными фарами, прошёл мимо.

– Стойте, гражданин!

Любарский невольно обернулся. Рослый и толстый сержант полиции с обширным красным лицом, бычьей шеей и бесцветными бровями небрежно откозырял.

– Сержант полиции Кузнецов. Попрошу предъявить документы, гражданин.

Любарский не носил с собой паспорт. Служебное удостоверение сотрудника ГИН было достаточно в любом месте. Без тени сомнения, что через несколько секунд он войдёт к себе в подъезд, Любарский даже не задал законный вопрос об основаниях проверки и протянул удостоверение.

Сержант резким движением выбил удостоверение у него из руки, и оно отлетело куда-то в лужу.

– Ты чё, больной? Паспорт показывай!

Любарский не нашёл ничего лучше, как пробормотать:

– Я живу в этом подъезде.

– А чем докажешь? Паспорта у тебя нет! Я вынужден задержать тебя для проверки. Сейчас поедем в участок. Сергей!

Из УАЗика вылез напарник в чине старшины.

– Тут вот пьяный гражданин отказывается предъявлять документы, – изрёк тот, кто представился Кузнецовым.

– Та-ак, – протянул старшина, – мы вынуждены произвести личный досмотр. Поднять руки вверх! – заорал он.

– Я не обязан подчиняться этому требованию, – произнёс Любарский и повернулся к бандитам в форме спиной. Тут же он почувствовал, как ему профессионально заломили обе руки и потащили к УАЗику. Возможности сопротивляться не было.

– Ну-ка, вот так, встань, руки на капот, ноги на ширину плеч, не двигаться, – его поставили к машине, один крепко пригнул Любарскому голову к капоту, другой стал обыскивать его карманы. Любарский, по счастью, не носил с собой больших денег, а сегодня он не взял и банковской карты. Сейчас у него оставалось рублей пятьсот, не больше.

– А это что? – спросил сержант, хватаясь за сумку с планшетом.

– Мой планшет.

– А чем докажешь, что он твой?

– Я не обязан это доказывать.

– Ясно. Вещдок. Изымаем, – произнёс Кузнецов, стаскивая сумку с геолога.

– Так, – сказал старшина, закончив обыск, – появление в общественном месте в нетрезвом виде, неповиновение законному требованию сотрудника полиции.

– Говоришь, здесь живёшь? Гони косой червонец, отдам тебе твою сумку, и иди, – хриплым голосом сказал сержант.

«Косым червонцем» в народе прозвали выпущенную меньше чем за год до этого купюру в десять тысяч рублей, в широком смысле слова – денежную сумму в десять тысяч рублей.

Любарского взяло зло.

– Как же я дам, если вы у меня все деньги только что отобрали? – с максимально возможной в данной ситуации невозмутимостью произнёс он.

– Что? Ещё и оскорбление сотрудника полиции при исполнении?! – воскликнул старшина. – А ну-ка поехали в участок, протокол составим.