Операция «СССР-2»

Буквально через час они уже с пакетами в руках и с радостными лицами вылезали из машины Хелены.

– А вот и машина моего брата! – адвокат показала на припаркованный к её дому длинный «Бьюик» со множеством ярко блестевших хромированных деталей. – Он как всегда очень пунктуален, а ещё – постоянно боится за свою сестру!

– Если вы со мной, то ему нечего опасаться! Никто не посмеет обидеть такую замечательную девушку, как вы!

– Бросьте вы свои комплементы, Пётр! Ведь вы позволите мне вас так называть?

– Конечно, Хелена!

– В таком случае, давайте я лучше вам представлю своего брата!

Хелена помахала рукой вылезающему из машины молодому человеку в идеально подогнанном костюме. Тот закрыл машину на ключ и быстро подошёл к ней, обнял, поцеловал в щёку и с любопытством посмотрел на её спутника.

– Знакомьтесь! Это – Адам! А это – Пётр Колокольцев, о котором я тебе так много рассказывала и, для которого ты помог достать документы по делу того противного наркоторговца! – представила девушка друг другу незнакомых мужчин.

Они изучающе взглянули друг на друга, после чего Адам широко, по-американски улыбнулся своему новому знакомому и с явным удовольствием пожал русскому руку.

Посидели, выпили вина, поговорили о том о сём. Хелена вызвалась показать своему новому знакомому свой дом. Жилище оказалось довольно большим, в два этажа и, к тому же, весьма хорошо обставленным. Колокольцев с любопытством ходил по дому, а девушка с явной гордостью показывала просторные комнаты. Так они вдвоём обошли весь дом и остановились у дверей последней комнаты.

– А это моя спальня, – тихим голосом произнесла девушка и отрыла дверь в просторную, солнечную комнату. – Ой, простите! Я с утра так торопилась, что забыла убрать своё бельё! Право неловко как-то получилось!

Девушка мышкой юркнула в спальню, торопливо стала собирать свои вещи и в невпопад запихивать их по полкам шкафа. Взяв последнюю вещицу своего нижнего гардероба, она повернулась к гостю и виновато улыбнулась. Колокольцев подошёл к ней и обнял. Хелена не сопротивлялась, но вся дрожала, как кленовый лист на осеннем ветру.

– Ты боишься меня? – тихо спросил гость.

– Нет, – так же тихо ответила девушка, не переставая дрожать.

Она была значительно ниже ростом и ей приходилось задирать голову, чтобы заглянуть в глаза Колокольцева. Тот не мог оторваться от взгляда её голубых глаз. Нежно провёл рукой по мягким, белокурым волосам и плотнее прижал к себе.

Пока гость рассматривал комнаты дома Хелены её брат сидел на первом этаже в кресле, с бокалом вина в руке и напевал популярную американскую песенку. После выпитого всем было хорошо. Опустевшая бутылка сиротливо стояла на столе. Он посмотрел на неё и громко крикнул:

– Хелена! Я схожу в магазин за ещё одной бутылочкой Бордо, а заодно и загляну в свой офис! Узнаю, что там нового по делу этого любителя наркотиков! Где-то через час буду обратно!

– Хорошо! – крикнула в ответ хозяйка дома, не отрывая взгляда от восторженных глаз гостя и всё плотнее, и плотнее прижимаясь к нему.

Громко хлопнула входная дверь, дом опустел, и полковник тут же резко, с силой прижал к себе девушку и страстно поцеловал её в губы. Та ответила взаимностью и страстные, порывистые, полные спонтанности и непредсказуемости объятия продолжились. Колокольцев повалил Хелену на кровать, порывисто стал снимать с неё короткий пиджачок, затем блузку, а под шёлковой блузкой из одежды больше ничего не оказалось. Начались страстные поцелуи. Влюблённые забыли обо всём на свете. Возбуждённый любовник страстным порывом стянул с Хелены брюки, а в это время в комнате неожиданно щёлкнул выключатель и зажегся яркий свет. Полковник оторвался от поцелуев и резко обернулся. В проёме двери стояли «брат» Хелены и «следователь». Они самодовольно улыбались и беззвучно аплодировали.

– Теперь нам, наверное, есть о чём поговорить, месье Колокольцев! – закончив аплодировать, но не прекращая улыбаться произнёс «следователь».

Полковник осуждающе посмотрел на девушку. Та быстро отползла в сторону, села на угол широкой кровати и сжалась вся в комок, пытаясь прикрыть сложенными крест-накрест руками свои обнажённые груди.

– Поверьте, Пётр! Вы мне действительно очень понравились. Я искренне не хотела, чтобы у нас так всё закончилось! Но меня заставили! Они грозили отобрать у меня работу, а это значит я бы потеряла и дом, и машину! Меня выбросили бы на улицу! – сбивчиво пыталась объяснить девушка, но, внезапно замолкла и горько заплакала.

– Застегните ваши брюки, месье Колокольцев! Когда будете готовы, спускайтесь вниз. Мы вас подождём для беседы, – усмехнувшись произнёс «следователь» и стал спускаться вниз вместе с «братом» адвоката.

«Брат» и «следователь» ушли, а полковник, застёгивая на ходу ширинку, побежал к балконной двери. Распахнул её, выскочил на балкон, посмотрел вниз, а там его уже ждали трое полицейских. Они о чём-то мирно разговаривали. Пришлось всё-таки спуститься вниз.

В холле в креслах сидели «брат» Хелены вместе со «следователем» и о чем-то тихо переговаривались, а на столике перед ними стоял телевизор, на котором отлично была видна спальня хозяйки дома, включая и балкон, через который пытался убежать полковник. Хелена всё ещё сидела на кровати и горько всхлипывала.

– Садитесь, месье Колокольцев и поговорим в более непринуждённой обстановке, – спокойным голосом произнёс «следователь».

Когда полковник сел в кресло, он продолжил.

– Всё, что только что происходило в спальне мадам Хелен записано на плёнку. Я полагаю, что вы не заинтересованы, чтобы её увидели ваши начальники или ваша жена? Мы же предлагаем вам сотрудничество в обмен на наше молчание об инциденте, произошедшем в этом доме.

– А где мои гарантии, что вы будете молчать и кто вы такие?

– Если вы себя будете правильно вести, месье Колокольцев, то всё, что произошло в этом доме останется строго между нами. Для вашего посольства мы отпустим вас через пару часов. В наших официальных документах из полицейского участка будет фигурировать именно это время. А гарантии у вас весьма просты: либо вы соглашаетесь на сотрудничество с нами, как представителями центрального разведывательного управления США, либо мы возбуждаем против вас уголовные дела сразу по двум статьям: распространение наркотических веществ и изнасилование гражданки США мадам Хелен. По законам штатов вы получите суммарный срок, а это где-то лет пятьдесят, не меньше. Выйти из тюрьмы вам уже вряд ли удастся. Но, мы весьма заинтересованы в сотрудничестве с вами, мистер Колокольцев. В случае согласия на ваше имя будет открыт счёт в одном из наших банков, и помните: мы не в коем случае не заинтересованы в вашем раскрытии перед вашими властями. Просто сделаем вид, что мы уступили оказанному на нас давлению со стороны вашего МИДа. Вы же расскажите вашим властям, что мы склоняли вас к выступлению на телевидении с разоблачением разведывательной деятельности ваших сотрудников дипломатической миссии. Пусть ваши власти считают, что афера ЦРУ не удалась! Но помните, если мы поймём, что вы ведёте с нами нечестную игру, то о ваших похождениях узнают все заинтересованные в этом лица. Кроме того, вы потеряете целую уйму долларов и попадёте в русскую тюрьму или будете расстреляны вашими властями! Что на это скажете, месье Колокольцев?

– Но мне же никто не поверит, что, пока я сидел у вас в полицейском участке, меня не завербовали!

– Для успеха нашего дела – это не так уж и важно: поверят вам или нет. Можете дальше работать хоть дворником! Вас не должно это слишком сильно беспокоить. За весьма скромные услуги, которые вы нам будете оказывать, вы получите весьма достойное вознаграждение. Вам и за десять лет не заработать той суммы, которую вы получите буквально за сущие пустяки. Все инструкции будут получите по прибытию на свою Родину. Ну так что, мистер Колокольцев, вы согласны на сотрудничество с нами? – с нажимом закончил «следователь».

– А у меня разве теперь есть выбор, мистер Ширак, или как там вас зовут на самом деле? – вопросом на вопрос ответил полковник и опустил голову.

Глава 7. Чрезвычайное происшествие

Павел к концу рабочего дня успел закончить разработку своего блока программы. Ещё во время обеда с Катей он задумал после работы пригласить её на свидание. Коллеги по лаборатории уже разошлись по домам, и они с ней остались одни. Пока Катя копошилась со своими кодами Павел успел сходить к операторам в машинный зал и отдать написанную от руки длиннющую «порнянку» с порученным ему куском программы с тем, чтобы к завтрашнему дню операторы успели набрать его на перфораторе и, чтобы с самого утра можно было бы заняться отладкой кода.

Когда он вернулся в лабораторию, Катерина всё ещё сидела за столом, подперев обеими руками голову. Похоже, что она крепко завязла с задачей оперативной обработки статистической информации. Её блок программы отвечал за анализ данных поступающей с сейсмических станций со всей территории Союза. За время отсутствия Павла девушка даже не сменила своей позы. Она всё также сидела за столом. Бровки-стрелки обиженно сошлись на переносице, а кончику карандаша досталось от её острых, белоснежных зубов по полной программе.

– Ну что, совсем не получается? – сочувственно спросил Павел.

– Хоть убейся, но мне не удаётся добиться нужного быстродействия. Код у меня слишком тяжеловатый получается! – раздражённо произнесла девушка и бросила на стол изгрызенный карандаш.

Тот обиженно отскочил от стола, докатился до самого края и слетел на пол.

– А карандаш, между прочим, совершенно не причём и он у тебя, к тому же, ещё и казённый, а ты его, ни за что – ни про что, чуть ли не съела! – весело произнёс Павел, взял свой стул и пододвинул его к столу Кати.

Поудобнее пристроился, развернул к себе лист с её записями и углубился в анализ написанного кода. Девушка молча, исподтишка наблюдала за сосредоточенным лицом парня, время от времени поглядывая на те исправления, которые словно снежный ком всё росли и росли в её записях. Наконец, Павлу надоело исправлять текст. Он просто перечеркнул всю её работу и стал писать код программы заново. Катя лишь обиженно фыркнула, но больше своё внутреннее возмущение никак не проявила. Её стала завораживать с какой скоростью и лёгкостью Павел заново писал код программы.

– Ну, как-то так! – написав последнюю строчку, весело произнёс программист из будущего и посмотрел в удивлённые глаза Кати.

– Ты уверен, что твой код будет работать быстрее, чем тот, что написала я? – с некоторой обидой в голосе произнесла девушка.

– Сейчас я отнесу свою версию операторам машинного зала, а завтра мы с тобой вместе сравним: чей код работает быстрее! – с неисчезающей улыбкой на лице произнёс Павел и посмотрел на часы, которые висели над входной дверью. – Вот тебе, и на! Уже девять часов, а мы с тобой всё ещё на работе торчим!

– Я часто задерживаюсь на работе, – пожала плечами девушка. – Виктор Михайлович поставил задачу для нашей лаборатории, что к концу квартала необходимо выйти на пробные полевые испытания нового узла. Так что, кровь из носу, но программа, пусть и сырая, но позарез нужна.

– И тебе не страшно по ночам, в темноте возвращаться домой?

– А чего мне бояться? У нас в районе спокойно! Да ещё милицейские патрули и дружинники ходят! А с другой стороны – чай я ещё не министр, чтобы меня на машине, под охраной до дома подвозили!

– Министр не министр, но весьма симпатичная девушка!

– Да ну, тебя! – с равнодушным видом махнула рукой Катя, но щёки всё-таки немного порозовели от приятной похвалы.

– Тогда сегодня у тебя будет личная охрана! Я сам тебя провожу до дома! – бодро заявил Павел.

– А разве я тебе разрешила меня провожать до дома? – грозно насупив брови, произнесла Катя, хотя сердце у неё ликовало от мысли, что она сможет ещё некоторое временя побыть с Павлом.

– А я тебе завтра самые лучшие цветы подарю! Прямо на работу их принесу! Пусть все видят! А? Соглашайся, Катя! Лучшей охраны тебе не сыскать на всём белом свете!

– Ну, если только за красивые цветы, – ответила девушка и вновь слегка покраснела, и тут же опустила глаза.

Павел хотел взять Катю за руку, но в это время в лабораторию вошёл Виктор Михайлович. Он, видимо, всё-таки успел что-то заметить, а потому, хитро улыбнулся и довольным тоном произнёс:

– Молодец, Катерина Ивановна! Сама до темна засиживаешься за работай и компаньона себе сагитировала, чтобы по вечерам одной не скучать!

– Мы тут вместе с Павлом пытаемся увеличить быстродействие моего фрагмента программы, – попыталась оправдаться Катя.

– Ах, даже так! Ну, тогда показывайте – что у вас получилось?!

– Вот, – быстро метнув взгляд на Павла, произнесла девушка, и пододвинула руководителю, исписанный мелким почерком её «добровольного помощника» лист бумаги. – Правда, этот фрагмент мы ещё не успели откомпилировать и не знаем насколько он работает быстрее предыдущего варианта программы.

Павел уступил место за столом Виктору Михайловичу. Тот присел и с интересом стал изучать код.

– А, чёрт возьми, ведь весьма оригинальная и элегантная математическая формула у вас получилась, Екатерина! Это ведь значительно упрощает весь расчёт, а значит, и быстродействие программы в целом непременно должно возрасти!

– Это не я писала код программы, Виктор Михайлович! – понурив голову, призналась юная сотрудница лаборатории.

– Что это значит: «не я»? – удивлённо спросил академик.

– Это идея Павла! Он и писал этот код!

– Ах. вон оно даже как! Ну, вы меня продолжаете удивлять, молодой человек! Завтра не забудьте и обязательно доложите мне о результате практической проверки работы кода на машине, а сейчас вам обоим уже давно пора идти домой! Я вижу, что вам вдвоём по дороге будет о чём поговорить друг с другом кроме как о программах и кодах! Так что, всего хорошего, коллеги, и до завтра!

Виктор Михайлович усмехнулся, и с некоторым любопытством, будто бы впервые увидел Павла, осмотрел его с ног до головы. Потом, озорно подмигнул Кате, встал со стула и быстро вышел из лаборатории. Девушка смутилась, покосилась на Павла и только, когда дверь уже закрылась, крикнула вслед:

– До свидания, Виктор Михайлович!

– Ну что, пошли домой! – весело произнёс Павел и хитро посмотрел на растерявшуюся Катю.

Затем, осторожно взял её за руку. Девушка не отдёрнула её, а только внимательно посмотрела в глаза Павла. Так прошла, наверное, целая вечность, пока она, наконец, согласно кивнула и в добавок к этому ещё и улыбнулась в ответ. После чего, непринуждённо, с весёлым отблеском озорных огоньков в глазах, произнесла:

– Ну, пошли, что ли, охранник!

Несмотря на конец лета, вечер выдался довольно тёплый. Павлу было отчего-то приятно идти по знакомому и одновременно незнакомому городу. Смотреть, как в глазах Кати отражаются вечерние огни, любоваться её безмятежной улыбкой. Оказалось, что им было по пути. Обоим выходить на станции «Октябрьское поле». Только Павлу теперь уже было рукой подать до его нового дома, а Кате ещё несколько остановок нужно было проехать на автобусе. Стали вместе ждать «сто шестой».

– А я, во-он, в том доме живу! – указал Павел на видневшуюся вдали многоэтажку.

– Так мы с тобой почти соседи! – усмехнулась Катя. – Ты с родителями там живёшь?

– Нет, один!

– Да, ну! Такой молодой и уже есть своя квартира?

Павел не знал, что ответить. Ведь квартира, в которой он сейчас жил, была не совсем его, а конторская. Но он не стал вдаваться в подробности, лишь только смущённо ответил:

– Так уж получилось. У меня в этом мире можно сказать, что никого нет.

– А где твои родители?

– Не знаю, – пожал плечами Павел.

– Это что же выходит? Они значит, тебя бросили, а квартиру тебе государство предоставило, как сироте?

Чем больше Катя задавала вопросов, тем больше Павел запутывался в них, и он решил резко сменить тему разговора:

– А вон и твой автобус идёт! Посмотри, народу-то сколько собралось! Влезть бы нам всем в него!

– А ты меня запихивай в автобус и сам сразу следом лезь, и не теряйся! Я худенькая! Как-нибудь помещусь! – рассмеялась Катя. – Я так каждый вечер свой автобус с боем штурмую!

Павел вспомнил про свою комплекцию и тяжело вздохнул. Но, что делать, еле-еле ему всё-таки удалось пропихнуть вперёд себя Катю и следом, с большим трудом влезть в автобус самому. Павел примостился на последней ступеньке «ЛиАЗа» и ему приходилось на каждой остановке выходить из него, и выпускать желающих сойти пассажиров. Так, худо-бедно, но добрались до Катиной остановки. Вылезли. Наконец-то можно было вздохнуть полной грудью.

– А мне, во-он, туда, в этот тёмный проход между домами! Смотри, лампочку фонаря снова кто-то разбил! – задорным голосом произнесла Катя. – У нас с родителями хрущёвская пятиэтажка. Комнатки, правда, куцые, но мы не жалуемся! В тесноте, да не в обиде!

– А кто у тебя родители? – спросил Павел.

– Отец в Курчатовском институте работает. Ему в этом районе квартиру от работы дали. До института ему от дома – рукой подать. Он у меня физик-ядерщик, а мать врачом в нашей районной поликлинике работает.

– А ты как, Павел, совсем своих родителей не помнишь?

– У меня отец какими-то секретными научными разработками занимался. Какими именно он ни с кем из домашних не делился. Даже мать не знала: чем он в своём институте занимается и где он находится. Она у меня МГУ закончила, а потом всю жизнь работала учительница русского языка и литературы и очень хотела, чтобы я тоже выучился и стал математиком.

– Тогда ты, наверное, по стопам отца пошёл. У нас ведь тоже секретная лаборатория с математическим уклоном! – рассмеялась Катя, но тут же её лицо стало серьёзным. – А ты сильно скучаешь по родителям?

– Не без этого. Хотелось бы с отцом хотя бы ещё раз повидаться, – с грустью в голосе произнёс Павел и опустил голову.

Но тут из тёмной подворотни вынырнула развесёлая троица друзей с громко орущим транзисторным приёмником. Ансамбль «Самоцветы» задушевно пел песню: «Мой адрес не дом и не улица. Мой адрес – Советский Союз!», а компания во всё горло подпевала. Тот, что был чернявый и повыше всех ростом увидел мирно воркующую парочку, тут же замолк и сделал звук у транзистора потише. Компания тоже перестала орать, остановилась, загораживая собой проход между домами. Чернявый громко крикнул:

– Привет, Катька! Ба, да что я вижу? Сегодня тебя новый ухажёр до дома провожает? А у папани своего ты разрешение спросила на свиданку?

Гоп-компания громко и весело расхохоталась. А главарь всё не унимался.

– Зачем тебе этот толстый очкарик? Давай иди лучше к нам! Весело ночку проведём! Вспомним, как мы с тобой вместе после школы гуляли! Хотя, что тебе вспоминать? Ты же у нас зубрила-отличница была. Поди уже забыла всё. Папаня тебя после школы в институт приспособил! Понятное дело: связи там – наверху, спецпайки разные, чтобы учёные мозги у твоего папаши не отсохли! И тебя туда же приспособил, на казённый доппаёк!

Даже в сумраке Павел буквально кожей почувствовал, что, лицо у Кати покраснело от грубых намёков. Девушка бросила на своего кавалера мимолётный взгляд. Видимо, хотела по выражению его лица понять насколько серьёзно он воспринимает слова незнакомого ему человека, но Павлу уже успели надоесть пустые намёки и мещанские оскорбления. Он хотел уже подойти к главарю и объяснить, что тот глубоко не прав, что так неуважительно позволяет себе разговаривать с девушкой, но Катя демонстративно крепко стиснула ладонь Павла и, гордо поняв подбородок, с вызовом в голосе произнесла:

– Что, Серый, из тюрьмы вышел, а Манька тебе опять не даёт! Так ты решил своё зло на окружающих сорвать?!

– Ах ты, интеллигентская сучка!

Главарь отдал транзисторный приёмник своему подельнику и вразвалочку, с наглой улыбкой на лице пошёл к Кате. Он был на голову выше Павла и совершенно не брал его в расчёт. Небрежно отстранил Павла в сторону и хотел уже взять за руку Катю, как неожиданно земля из-под его ног куда-то делась и вот, он уже летит вниз. Успел выставить перед собой руки, но это ему слабо помогло. Они не выдержали резкой встречи с землёй. Локтевые суставы согнулись, и Серый больно ударился лицом об асфальт. Но он вытерпел, не взвыл от боли, хотя нос был разбит в кровь, а подлая, солоноватая струйка крови стекала прямо на прикушенную губу. Главарь медленно встал, зло посмотрел на Павла и вытащил из кармана нож-бабочку. Ловко вскинул им. Нож разложился и в свете дальнего фонаря блеснуло острое лезвие. Его напарники как по команде тоже вытащили ножи. Теперь уже твое вооружённых ножами против одного безоружного. Павел отодвинул Катю себе за спину.

– Павел, у них ножи! – взволнованно вскрикнула она.

– Вижу! – спокойно ответил Павел.