Операция «СССР-2»

Катя обернулась и увидела перед собой улыбающегося Вахтанга Кикабидзе с огромным букетом алых роз. Откуда тому за такое короткое время удалось достать такие шикарные розы неизвестно, но девушке было очень приятно получить букет цветов от знаменитого артиста.

– Прошу вашего прощения, несравненная красавица, за отвратительное поведение этих – недостойных вашего внимания людей! Ваша красота просто свела их с ума, а кавказцы – истинные ценители женской красоты! Простите их великодушно! Всему виной лишь ваша неотразимость, прекрасная незнакомка! – с достоинством произнёс Вахтанг и галантно поцеловал Кате руку.

– Меня зовут Катя, то есть Екатерина, – в который раз уже краснея за сегодняшний день робко представилась девушка.

– Вот и замечательно, Екатерина, а меня вы, наверное, уже знаете, как зовут? – хитро улыбаясь произнёс Кикабидзе, на что девушка лишь скромно кивнула в ответ и представила своих друзей.

– Вот и хорошо, что мы с вами познакомились! Сейчас я скажу своему другу, директору ресторана, и всё будет моментально исправлено, причём, в самом лучшем виде! Вы сможете продолжить свой праздник, а я спою для вас самые лучшие грузинские песни!

Не прошло и получаса, как новый столик для адвоката и его гостей был готов, а на нём вновь красовалась бутылка дорогого французского коньяка. Теперь уже Семён Львович поднимал бокал в честь столика с крепкими ребятами, а перед седовласым главой соседнего стола стояла пара бутылок лучшего грузинского вина от адвоката.

Праздник продолжался. Павел и Катя медленно танцевали и неотрывно глядели в глаза друг другу, а на сцене красиво и задушевно пел Вахтанг Кикабидзе и смотрел на весело кружащуюся молодую пару. Они уже напрочь забыли глупое происшествие и были счастливы. Они ничего вокруг себя не замечали. Весь мир для них сузился только до них двоих.

Уже поздним вечером они с радостными лицами сели в адвокатскую «Волгу» на заднее сиденье и не потрудились обернуться, когда отъехали от ресторана. За их машиной следом выехали ещё два автомобиля: блестящая хромированным металлом чёрная «Волга» с тонированными стёклами и неприметный, серенький жигулёнок.

Глава 11. Кавказская пленница

Катя, наверное, первый раз в своей жизни сказала своим родителям неправду. Она ещё из ресторана позвонила им и озабоченным голосом сообщила, что сегодня вечером задержится у подружки по институту. Может даже придётся у неё заночевать. Она объяснила родителям, что им обеим в институте поручили очень важный проект и его необходимо, кровь из носу, но закончить до октябрьских праздников. В те годы многое чего обязывались сдать, освоить, внедрить или закончить именно к годовщинам и праздникам: майским, октябрьским, дню рождения главного идеолога и основателя коммунистической партии – Владимира Ильича Ленина, годовщине комсомола, или, на крайний случай, к годовщине всесоюзной пионерской организации. До октябрьских праздников оставалось не так и много времени, а поэтому, зная, что их дочь действительно работает в очень важном институте, родители восприняли её аргумент на полном серьёзе. Катя мысленно поклялась позже объяснить отцу с матерью мотивы своей «конспирации». Морально она свою ложь оправдывала тем, что ей ведь уже был двадцать пятый год, и она считала себя вполне вольной совершать осознанный выбор своей дальнейшей судьбы, причём, не во всём советуясь с родителями. Но, главной причиной обмана для неё было – чувство к Павлу. Такого томления души она никогда ещё в своей жизни не испытывала. Ей было и страшно, и одновременно нестерпимо любопытно самой раскрыть карты своей судьбы и посмотреть, что её ожидает в будущем. Оттого вишнёвая адвокатская «Волга» не поехала на улицу Гамалеи, где жила Катя со своими родителями, а напрямую двигалась к дому Павла, который находился по московским меркам не так уж и далеко от станции метро «Октябрьское поле». Ребята хотели после долгой разлуки побыть вдвоём, наедине. Семён Львович и Колокольцев прекрасно их понимали. Они остановились как раз напротив дверей подъезда. Ребята тут же выскочили из машины.

– Катя! Вы свои цветы забыли! – крикнул Колокольцев из открытой двери автомобиля неотрывно смотрящей на Павла девушке.

Бывший дипломат вышел из машины, забрал с заднего сиденья сиротливо лежащий огромный букет роз и галантно преподнёс их Кате. Ещё раз распрощались. Старые друзья покатили дальше, а Павел и Катя, наконец-то, остались одни. Уже было достаточно поздно и даже редких, запоздалых прохожих на улице не было и это только их радовало. Павел посмотрел Кате в глаза, но тусклый свет от одинокой лампочки над дверью подъезда не позволила ему разглядеть их. Но он инстинктивно чувствовал внутреннее состояние девушки. Он мягко взял её за плечи и попытался приблизиться, но укололся рукой об острые шипы роз, которые Катя держала перед собой в руках. Павел ойкнул, и сконфуженно потёр уколотое место ладонью. Девушка с извиняющимся выражением лица, улыбнулась, перехватила розы в левую руку и опустила их головками вниз.

Павел снова приблизился, аккуратно приобнял за плечи Катю и осторожно поцеловал в губы. Катя не отстранилась, а, наоборот, – доверчиво прижалась к Павлу. Так они простояли Бог его знает сколько времени, напрочь забыв, что можно подняться наверх в квартиру к Павлу, пока вдали не услышали шум двигателя подъезжающей машины. Дверь открылась, из салона зазвучала хорошо знакомая мелодия английской группы «Битлз» и на их фоне раздались неторопливые шаги. К ним, мерно постукивая металлическими каблучками шпилек по асфальту тротуара, кто-то приближался. Павел оглянулся на припозднившуюся путницу и с трудом узнал в вызывающе разодетой во всё импортное женщине свою молодую соседку по лестничной клетке.

– Ты только посмотри! – удивлённо воскликнула подошедшая к ним соседка. – Наш сосед после долгого отсутствия наконец-то соизволил объявился! И, причём, не один, а в компании с молоденькой! А букетище роз то какой шикарный! Неужто умудрился всю свою получку потратить на них?! Ну, здравствуй соседушка! Где изволил ночи коротать?

Молодая женщина остановилась именно напротив Павла. С жеманной улыбкой на лице она фамильярно похлопала его по плечу и неловко наклонилась близко-близко к самому уху. Резко пахнуло адской смесью запаха дорогих духов и перегара, а девица громко зашептала:

– Сильно не мучь это хрупкое создание природы. Если хочешь по-настоящему поразвлечься, то на ночь девиц покрепче приглашать надобно, а, впрочем, на нормальную девку у тебя денег, к сожалению, нет, а так, ты на вид вполне ничего – симпатичный такой парень! Когда эта, твоя новая знакомая узнает, что ты всю свою зарплату потратил на эти цветы и у тебя теперь пустые карманы, она тут же убежит! Но если, вдруг, у тебя вновь появятся какие-то шальные денежки, позвони мне. Ты ведь знаешь: где я живу. Думаю, что сумею подыскать тебе девушку получше этой и весьма опытную во всех отношениях, а по знакомству и не так и дорого возьму!

Соседка смерила Катю оценивающим взглядом, невольно задержалась на действительно шикарном букет цветов. На миг в глазах куртизанки предательски блеснула искорка зависти, но сумрак не выдал истинного состояния её души. Она лишь криво усмехнулась и, слегка пошатываясь, направилась к подъезду. Парадная дверь громко хлопнула и по лестнице вновь защелкали металлические каблучки шпилек. Валютная проститутка жалела свою импортную обувь и тут же после покупки меняла хрупкий заграничный пластик на крепкий советский металл. Так обувь носилась гораздо дольше.

Где-то вдали были слышен шум проезжающих по соседней улице автомобилей, да из салона стоявшей недалеко от них машины внезапно громко рассмеялись какие-то пацаны. Они сделали забугорную музыку на магнитоле громче, надменно звонко хлопнули дверцей видавшего виды золотистого «Мерседеса» и укатили прочь. Стало значительно тише.

Павел оглянулся. Вдали от них стоял неприметный, серенький жигулёнок. Его окна выглядели тёмными и безжизненными. Скорее всего там никого не было. Так подумал Павел, но он ошибался. За ним и его подругой как раз из этого автомобиля внимательно наблюдали двое. Это была машина наружного наблюдения. Конторские ребята грызли сухарики и тоже посмеивались. Им показался забавным этот небольшой спектакль, который устроила девица определённого поведения. Они хорошо знали этот контингент, ошивающийся по гостиницам обширной сети «Интуриста». Проще говоря, – это была валютная проститутка. Хотя, официально в СССР проституции не было, а все попытки легко сшибить денежку на ниве сладострастия, сурово пресекались карающими органами. Но, все «валютчицы» по совместительству работали их же осведомителями, и они их не трогали, если, конечно, те сильно не зарывались.

Узконаправленный микрофон позволял наружке, не смотря на солидное расстояние, прекрасно всё слышать. Несколько беспокоившая их странная чёрная «Волга» со спецномерами, которая аж до самого дома их объекта ехала впереди них за машиной адвоката, даже не приостановилась, а тут же свернула прямо на перекрёстке налево и куда-то уехала. «Топтуны» предположили, что в машине мог быть всего лишь случайный, высокопоставленный чиновник, решивший отобедать в ресторане. Человеку, которому какое-то время было с ними по пути, а дальше их дорожки просто разошлись. Бывает и такое. «Конторские», чтобы лишний раз не «светиться», решили не входить в ресторан, а дожидались своего клиента сидя в машине, недалеко от входа, а поэтому они не видели конфликта подопечного с кавказцами. Об этом заинтересованные лица в комитете позже получат сведения, но это будет уже завтра, причём, от работающего в ресторане осведомителя, а не от службы наружного наблюдения.

– Это кто такая была? – с явной ноткой ревности спросила Катя, когда разбитная девица скрылась в подъезде, а привёзшая её машина уехала.

– Соседка, – недоумённо пожал плечами Павел.

Он никак не ожидал в этот, так прекрасно заканчивающийся вечер, второго «спектакля», разыгравшегося прямо на глазах у девушки, которая ему явно нравилась. Да ещё и на пороге собственного дома, перед тем, как они вместе зайдут в его квартиру. Потому он находился в состоянии некоторой растерянности. Катя же по-своему истолковала немногословность своего кавалера.

– Я уже и так сумела понять, что эта девушка – твоя соседка! Но, судя по тому, как она фамильярно с тобой обходится, вы с ней должно быть очень хорошо знакомы!

Катя постаралась многозначительно выделить слова «очень хорошо» и ей это явно удалось. Павел поёжился как от неожиданного удара под дых.

– Я её то и видел всего лишь один раз в своей жизни!

Он вспомнил, как в первый день посещения своей новой квартиры увидел свою соседку, которая после принятия ванны, стояла перед ним в одном коротком халатике, небрежно наброшенном на голое тело и застёгнутом всего лишь на две пуговицы. Тут же покраснел и смутился под пристальным взглядом Кати. Девушка показательно отвернулась. Павел опомнился, что ему надо что-то сказать в своё оправдание.

– Самое честное слово, Катя, что я видел её только один раз и то, когда она стояла за спиной своей матери в самой глубине квартиры. Я её и разглядеть в полумраке толком никак не мог! Да и в тот день она была как-то агрессивно ко мне настроена. Подкалывала меня перед своей матерью, «интеллигентом» обзывала и говорила, что я слишком мало получаю, чтобы её интересовать, и вообще…

– Что «вообще»?! – обиженным голосом произнесла Катя. – Что-то сегодня вечером я не заметила за ней никакой агрессивности в твой адрес. Напротив, она по отношению к тебе была сама любезность, даже прямо к твоему ушку так мило наклонилась, чтобы поворковать!

– Катя! Чем хочешь тебе поклянусь, но у нас с ней никогда и ничего не было! Я её совершенно не знаю! Она для меня – абсолютно чужой человек!

– Правда чужой? – повернувшись к Павлу, с надеждой спросила девушка.

Она пыталась спрятать своё лицо за огромным букетом красных роз, которые ей подарил в ресторане знаменитый певец и артист кино. Павел с завистью посмотрел на шикарный букет. Даже на короткий миг приревновал Катю к Кикабидзе.

– Точно, Катя! Хочешь, я тебе ещё красивее букет цветов подарю!

– Прямо сейчас, ночью? – с иронией спросила Катя, отходя от неожиданного укола ревности, и оглянулась на уже закрытый соседний продуктовый магазин.

– А хоть и сейчас! – закусил удела Павел. – Вот ключи от моей квартиры. Поднимайся на второй этаж и жди меня там! Я быстро!

Катя взяла ключи и удивлённо посмотрела на куда-то убегающего Павла. «А парень с характером!», – улыбнувшись самой себе, подумала Катя и напрочь отбросила глупые мысли про разбитную соседку.

Девушка направилась к подъезду, но вспомнила, что не знает номера квартиры. Она обернулась и крикнула вдогонку Павлу:

– А какой у тебя номер квартиры?

– Извини, забыл сразу сказать: двадцать четвёртая! – крикнул Павел и тут де скрылся за углом своего дома.

Серенький жигулёнок, соблюдая дистанцию, медленно поехал вслед за ним. Когда он тоже скрылся за углом дома, из-за другого угла вышли двое крепких парней. Они всё время простояли там и всё слышали. Незнакомцы посмотрели на внезапно зажёгшееся окно квартиры Павла и быстро поднялись на второй этаж. Нажали на кнопку звонка и стали ждать. Буквально через несколько секунд щёлкнул замок.

– Ты уже так быстро вернулся, Павел? – открывая входную дверь спросила Катя и выглянула на лестничную клетку.

Она лишь успела негромко, коротко ойкнуть, как крепкие руки мгновенно зажали ей рот и поволокли вниз. Катя извивалась всем телом, пыталась вырваться, но тщетно. Силы были явно неравны. У подъезда уже стояла та самая чёрная «Волга», которая ехала вслед за адвокатской машиной. Сильные парни не произнесли ни единого слова. Они быстро запихнули Катю на заднее сиденье автомобиля. Сами седи у неё по бокам и машина мгновенно рванула с места. Катя пыталась кричать, но ей моментально воткнули в рот кляп, а для надёжности завязали ещё какой-то тряпкой. Теперь похищенная девушка кричать уже не могла. Она попыталась вырваться, но через короткое время её руки были связаны, а машина, не снижая скорости, всё мчалась по ночной Москве. Одиночные постовые, взглянув на номер чёрной «Волги», лишь брали под козырёк и не мешали её движению. Катя, не понимала, что с ней такое происходит. Она попыталась вскочить на ноги, но выкравшие её люди, больно дёрнув за связанные руки, бесцеремонно усадили обратно на сиденье. Раздался громкий, надменный смех и до этого молча сидевший рядом с водителем человек с огромной кепкой на голове весело произнёс:

– Ти тут не не прыхай высоко, красавица! Здесь, машина – потолок осень низкий! Голову свою больно ударишь – шишка большой будет. Ти лучше сиди и молчи, как пологается хордой женщине! К настоящему джигиту, понимаешь ли, едешь, а ты тут дёргаешься, вопишь-кричишь, работать нам мешаешь! Ти радоваться должна! Мы по поручению большого человека тебя забрали из твоей бедной квартиры! Теперь всю оставшуюся жисть, прям, как сыр в масле кататься будешь! Бохатой женой большого человека совсем скоро станешь!

Человек в кепке снисходительно посмотрел на Катю, которая время от времени бросала на него свои гневные, огненные взгляды. Он лишь оценивающе осмотрел её с ног до головы, а затем выразительно цокнул языком, и не спеша повернувшись к водителю, поднял вверх правую руку, нетерпеливо покрутил в воздухе кистью ладони и раздражённо воскликнул:

– Э-э, слюшай, ты чего так плетёшься по этой Москва, как будто не на «Волга» едешь, а на самый паршивый ишак?! Давай быстрее едь, да! Нас уже очень важные люди совсем заждались!

Водитель чёрной «Волги» с тонированными стеклами молча посмотрел на спидометр, на котором стрелка дрожала у отметки «сто километров в час», при разрешённой по городу скорости шестьдесят, и ещё сильнее нажал на педаль газа. Двигатель машины нервно взревел, и она помчалась по городу ещё быстрее.

Павел вернулся домой с большим букетом белых астр. Он буквально взлетал по коротким маршам лестничной клетки и растерянно остановился у отчего-то открытой двери своей квартиры.

– Катя! Ты где? – осторожно позвал он, ещё полагая, что девушка могла его заметить в окно и теперь она открыла ему дверь, а сама где-то в её глубине затаилась.

Павел осторожно переступил порог. Свет в коридоре, как и в гостиной, одновременно служившей ему и спальней, горел, но ни там, ни там никого не было. Посмотрел на закрытую дверь кухни. Там было темно. Он открыл дверь и будучи убеждённым, что девушка прячется именно там, громко воскликнул:

– Ах, вот ты где! – и резко нажал на выключатель.

На маленькой кухонке вспыхнул свет, но Кати и здесь не оказалось. Павел обиженно сел на табуретку, с грустным видом положил на стол букет красивых астр и опустил голову. «Видимо, всё-таки она меня сильно приревновала из-за глупой трепатни этой дурацкой соседки! Ничего, завтра отнесу Кате цветы прямо в институт, всё ещё раз подробно объясню ей, и там, при всех сотрудниках, подарю ей цветы! Оттает! Обязательно оттает!», – решил Павел, немного повеселел, но тут же огорчился, что не знает ни номера домашнего телефона Кати, ни её точного адреса. Можно было бы хотя бы позвонить и поговорить. Он не совсем уверенно запомнил здание какой-то пятиэтажной хрущёвки из белого кирпича. После нелепой смерти бывшего зека его память сыграла с ним злую шутку: хотя он помнит, что, Катя указывала ему на свой дом, но на какой именно он не помнил. Тяжело вздохнул и принялся за поиски в казённой квартире вазы для цветов, но, видимо, наличности таковой утвари хозяйственный отвел комитета не предусматривал. Пришлось ставить астры в случайно сохранившуюся на кухне от прежних хозяев трёхлитровую банку из-под молдавского яблочного сока. Павел закрыл торчащим в замочной скважине ключом входную дверь, выключил везде свет, разделся и с некоторым волнением, впервые после долгого перерыва лёг спать не на нары, а на диван с мягкой подушкой и на белоснежной простыне. Уютно закутавшись в одеяло, уже засыпая после бурного дня, он ещё пытался мысленно планировать, как он будет завтра снова просить прощения у Кати, но так и не сумел до конца что-нибудь путное придумать и крепко уснул.

Труженики наружного наблюдения сопровождали Павла от начала и до конца его похода за цветами. Видели, как он, воровато оглядываясь по сторонам, срывал астры на общественной клумбе, но лишь усмехались. «Топтуны» больше волновались, чтобы их объект наблюдения не «застукал» внезапно проезжавший патруль милиции. Иначе снова ненужные разборки со стражами охраны порядка. Но всё прошло вполне благополучно. Клумба была варварски разорена, но зато Павел был с букетом роскошных астр. Он добрался до своей квартиры без приключений и наружное наблюдение посчитало, что теперь цветы вручены по адресу, а если свет в квартире погас, то у влюблённой парочки наступил мир и согласие, но они, как и сам Павел, глубоко ошибались насчет нынешнего местоположения Кати.

А между тем чёрная «Волга» въехала на территорию подмосковного склада. Немного пропетляв, остановилась возле гружёной «Колхиды» с прицепом, с грузинскими номерами на бамперах. Их уже ждали. Девушку быстро вывели из легковушки. Возле грузовика ухмыляясь стоял тот самый молодой чернявый парень, который подходил к ней в ресторане.

– Ню, привет, красавица! Как доехала? Хорьёшо? – усмехнувшись произнёс он.

В ответ Катя лишь презрительно посмотрела на него и отвернулась, но через мгновение передумала и метнулась к своему обидчику. Хотела влепить ему громкую затрещину, но связанные руки не дали должным образом этого сделать. Незнакомец перехватил руки девушки и легонько сжал их, но Кате стало больно и обидно. Она негромко застонала, гневно посмотрела на ухмыляющегося молодого парня и плюнула ему в лицо. После чего так и застыла, гневно сжигая его своим взглядом. Обидчик выдержал взгляд в упор, молча достал из нагрудного кармана дорогого костюма белоснежный платок. Не торопясь вытер лицо и бросил платок на землю, к ногам Кати. Затем без замаха влепил её звонкую пощёчину. Девушка пошатнулась, хотела схватиться за мгновенно запылавшую огнём щёку, но вспомнила про связанные руки и так и осталась стоять, а слёзы сами собой покатились по её щекам.

– Никогда! Слишишь! Никогда не смей касаться лица мужчины, женщина! Ти меня хорошо поняла?

Молодой кавказец одной рукой взял за подбородок Катю и приподнял ей голову. Посмотрел в горящие ненависть глаза и тихо произнёс:

– Мамой клянусь, я объезжу эту непокорную, молодую кобылку! Она у меня станет покорной и нежной как горная лань! В машину её! И получше прикройте тюками с тканями!

– А если на дороге меня ГАИ проверять станет, Гиви, и найдёт её? – засомневался крепко сложенный водитель, указывая рукой на горько всхлипывающую Катю.

– Э, што ти такое говоришь?! – возмутился молодой парень, которого оказывается звали Гиви. – У тебя бумага из самого министерства легкой промышленности будет! Мой дядя уже давно ждёт в Тбилиси твою машину. Его цех простаивает из-за того, что ти здесь торчишь и пререкаешься со мной! Он не может свой готовый товар на московский магазин привезти. Ти это знаешь: сколько денег мой дядя теряет со свой цех за один день только из-за того, что ти ещё до сих пор не выехал из Москва?!

– Гиви, но ты сам приказал мне подождать дополнительный груз?! – обиделся водитель. – Я бы уже давно уехал на родину, и твой дядя в своём цехе бы продолжал шить свой импортный одежда и обувь для Москва!

– Ай, не говори так при чужих! В следующий раз плохо накажу за такой слова! Ти дополнительный груз-девка получил? Вот и вези её в Тбилисо и чтобы ни один волос с неё голова не упал! Слишишь, с тебя потом строго спрошу! – раздражённо прикрикнул на подельника Гиви.

Катю запихнули в крытый кузов грузовика в специально подготовленную нишу с периной, за тюками с материей. Кляп изо рта не вытаскивали и руки не развязали. Мало того, ещё связали и ноги, но благо не так тесно. Видимо, похитители опасались нарушить кровообращение. Берегли товарный вид девушки.

– Лежи тихо, красавица! – ласково произнёс забравшийся вместе ней в кузов машины вполне симпатичный кавказец и нежно потрепал лежащую связанной на перине девушку по щеке. – Через четыре или пять часов, когда ти будешь уже далеко от Москва, тебя хорошо покормят и дадут сходить в туалет, а пока терпи и молчи, если жить хочешь! Поверь мне, тебя ждёт совсем райская жизнь, у тебя будет всё, что ти только сможешь себе представить! Для тебя Москва станет совсем пустой звук! Вот увидишь!

Гиви не торопясь приподнялся, вполне дружелюбно улыбнулся пленнице и на прощание кивнул девушке.

– Не грусти по мне, красавица! Совсем забыл спросить: как тебя зовут?! Но, встретимся с тобой в Тбилиси, ти мне там сама скажешь своё имя!

Ближайший родственник главаря кавказского клана ловко выпрыгнул из кузова автомобиля на высокий пакгауз склада. Ещё раз взглянул на забившуюся в дальнем углу девушку и громко приказал:

– Грузи!

Проход до того места, где лежала Катя его подельники быстро закидали тюфяками с тканями. Тент фургона торопливо задраили, даже для надёжности опломбировали. В кузове автомобиля стало совсем темно. Катя вновь тихо заплакала. Громко заревел двигатель и грузовик поехал, подпрыгивая на неровностях складской дороги, плавно набирая скорость. Если бы не мягкая перина и матрас, кем-то заботливо уложенный на дно кузова, хрупким костям Кати пришлось бы совсем не сладко.

В это время Павел видел уже десятый сон. Ему снилась почему-то горько плачущая Катя. Он пытался её успокоить, но ему кто-то, выглядевший большим, тёмным пятном, всё время пытался мешать. Павел хотел оттолкнуть его прочь и помочь девушке, но его руки внезапно завязли в чёрном, липком гудроне. Он пытался освободить руки и прийти Кате на помощь, но они вязли всё глубже и глубже. Он никак не мог вырваться, а его липучий гудрон засасывал всё больше и больше.

Резко проснувшись от неприятного сна посреди ночи, Павел некоторое время лежал вниз лицом на подушке. Оказывается, что он задыхался. Вытер рукой холодную испарину на лбу, встал, сходил на кухню, выпил прямо из-под крана студёной воды и вновь лёг спать.

– Приснится же такая ересь! – вслух произнёс Павел и с тяжёлым вздохом перевернулся на другой бок, а Катю в это время тяжело гружёная фура отвозила всё дальше и дальше от Москвы.

Глава 12. Цеховик

Юрий Владимирович имел обыкновение говорить сдержанно, выверенным тоном, без лишних эмоций, но на этот раз он не скрывал своего недовольства работой седьмого управления. В кабинет председателя был вызван его непосредственный руководитель. Андропов мерным шагом ходил за спиной седовласого генерала, который сидел за длинным столом для совещаний. Тот не смел даже обернуться. Ему было стыдно за грубые промахи своих подчинённых, и, тем более, что разнос происходил в присутствии молодого майора. Согласно устава, высших офицеров не положено было отчитывать в присутствии старших. Белов только недавно стал майором, а значит, и старшим офицером, но до высшего офицерского звания ему было ещё служить и служить. Юрий Владимирович это незыблемое офицерское правило прекрасно знал, но в этот раз он намеренно вводил в краску пожилого генерала, чтобы выказать ему особую степень своего недовольства. Андропов старался омолодить комитет, насытить его образованными людьми с широким кругозором. Ему трудно было работать с теми, кто закостенел и не хотел учиться и совершенствовать свои профессиональные навыки, идти в ногу со временем. Генерал изредка, из-под густых бровей косо поглядывал на сидящего вдали майора Белова. Тот же делал вид, что обструкция высшего руководства, на которой он невольно сегодня присутствовал, абсолютно его не касалась.

– Так вы говорите, Фёдор Григорьевич, что вчера ваши сотрудники формально полностью выполнили инструкцию по оперативному прикрытию товарища «Иванова»? – с сарказмом в голосе произнёс председатель.

– Так точно, Юрий Владимирович! Мои люди работали строго согласно инструкции и ни на полминуты не выпускали объект наблюдения из-под своего контроля! – бойко отчеканил начальник седьмого управления и попытался встать со стула перед стоящим за его спиной генералом армии.

– Сидите, уж! Не терплю я этого пустого солдафонства! Мы не в американской армии, где руку к «пустой» голове прикладывают! – недовольно произнёс Андропов и раздражённо положил руку на плечо пытавшегося встать генерала. – А почему тогда вашего подопечного в ресторане от возможных неприятностей спас Колокольцев и его знакомый адвокат Крылов, а не ваши люди?

– Силовым прикрытием у нас в комитете формально занимается наше девятое управление, товарищ председатель! Мы, как вы знаете, лишь ведём наружное наблюдение за вверенными нам объектами!

– Снова это глупое словечко «формально»! А вы можете вместе с вашими подчинёнными, хотя бы иногда, самостоятельно проявить инициативу и, наконец, перейти не на формальный, а на практичный стиль работы вашего подразделения! Так, чтобы после окончания операции можно было не только поставить в журнал очередную «галочку» о выполнении порученного задания, но и иметь практический результат! Вот, в прошлый раз, когда в подворотне на товарища «Иванова» напали люди с криминальным прошлым, где был ваш сотрудник? Почему он не пришёл на помощь своему подопечному?

– В тот раз случилось совершенно непредвиденное обстоятельство, товарищ председатель, наш сотрудник просто не имел физической возможности вести дальнейшее наблюдение за объектом ввиду внезапно обострившегося недомогания. Когда у него наступило это самое физическое недомогание, он тут же, по телефону доложил оперативному дежурному о случившемся, но на тот момент у нас не было физической возможности его оперативно заменить на другого наблюдателя, так как, именно в это время в американском посольстве случился массовый выезд сотрудников, и мы были вынуждены оперативно задействовали весь свой резерв на отслеживание их маршрутов передвижения!

– А вы, Фёдор Григорьевич, не усматриваете связи между внезапной, можно сказать – странным «недомоганием» вашего сотрудника и таким же «внезапным» проявлением активности у наших «друзей» американцев?

– Не думаю, Юрий Владимирович! Это ещё совершенно молодой сотрудник и «медвежья болезнь» у него могла наступить из-за повышенной нервозности, а ему как раз перед выходом на линию его начальник для пущей острастки «хвост» больно уж круто накрутил!

– Что-то сплошные промахи в работе вашего управления внезапно стали проявляться и, причём, в самый неподходящий для этого момент, товарищ генерал-майор! Прямо на глазах ваших сотрудников пропала младший научный сотрудник института, который занимается особо секретными разработками для нашей оборонной промышленности, и мы совершенно не знаем: куда девушка могла внезапно подеваться! А где в это время были ваши люди, Фёдор Григорьевич?! Как вы это можете мне объяснить, пока ещё «товарищ генерал-майор»? Коллегия как раз у нас собирается завтра, и мы можем поставить на ней вопрос о вашем служебном несоответствии! – без обиняков, прямо в лоб, решительным тоном произнёс Андропов и неожиданно присел на стул напротив побледневшего лицом генерала.

Председатель комитета пристально посмотрел своему подчинённому в глаза через толстые стёкла очков в роговой оправе. Через мгновение у того на лбу выступила предательская испарина. Генерал нервным движением достал из бокового кармана пиджака носовой платок, поспешно протёр лоб и быстро спрятал его обратно в карман.

– Объект наблюдения, товарищ «Иванов», в тот вечер внезапно ушёл за цветами, чтобы умаслить приревновавшую его девушку. Мои люди пошли следом за товарищем «Ивановым», потому что именно он по оперативному заданию является объектом нашего контроля. Девушка осталась одна. Она сразу поднялась в квартиру объекта наблюдения. Мои люди это твёрдо определили и продолжили наблюдение за вверенным им объектом, товарищем «Ивановым». Вели его до того момента, пока тот не вернулся в свою квартиру, а это значит, к своей девушке! Но, как выяснили позже, её уже там почему-то не было.

– «Почему-то»! – возмутился Андропов и встал со стула. – Это вы должны знать, Фёдор Григорьевич, куда делась девушка и доложить мне об этом!

Немного постояв рядом с проштрафившемся генералом, он вновь недовольно посмотрел на него. Затем, быстрым шагом дошёл до своего стола и сел в кресло. Посмотрел на стоявшую столе фигурку Донкихота. Вспомнил, что и у того была любимая женщина – Дульсинея, которую тот просто обожествлял и всячески восхвалял, хотя за весь роман она так и не объявилась перед читателем. Вспомнив этот нюанс, Андропов тяжело вздохнул, но тут же решил, что к пропаже Кати сей факт не имеет никакого отношения и оттого даже немного успокоился. «Ещё найдётся!», – про себя подумал председатель комитета.

– Значит, по вашим сведениям, пока товарищ «Иванов» ходил за цветами для обуянной чувствами ревности девушки, она внезапно исчезла в неизвестном направлении, – продолжил размышлять Андропов и перевёл взгляд на тихо сидящего на дальнем краю стола майора Белова. – А что сейчас делает наш виновник женской ревности – товарищ «Иванов»?

– На данный момент товарищ «Иванов» находится на своём рабочем месте, в институте прикладной математики, Юрий Владимирович!

Майор не ошибся – Павел действительно сейчас находился в институте, причём, впервые за время работы в нём, в кабинете у самого академика Глушкова. В отличии от хозяина кабинета, он знал, что сидит рядом со своим именитым дедом и оттого ещё пуще волновался, одновременно наблюдая за тем, как тот обзванивает всех подряд по телефону, пытаясь выяснить – куда пропала Катя.

– Дома она так и не появлялась! Её родители сейчас сказали мне, что – Катя предупредила их, что заночует у своей подружки по институту. Кстати, Павел Викторович, вы не знаете о какой такой Катиной подружке из нашего института идёт речь?

Академик, он же дед Павла, пристально посмотрел на своего молодого сотрудника и моментально вычислил эту неизвестную «подружку». На его лице быстро промелькнула короткая усмешка, но он тут же вновь взял себя в руки и серьёзным тоном спросил:

– А вы случаем с Катей вчера не поссорились, молодой человек? Ведь, насколько я понял, то Катиной «подружкой» вчера вечером были именно вы, Павел!

Мгновенно разоблачённому неудавшемуся любовнику не оставалось ничего другого, как только смущённо опустить глаза. Павел посмотрел на ладони своих рук, неловко потёр их друг о дружку. Настоящие руки работяги. Мозолистые, со множеством царапин и ссадин. Они действительно совершенно не выглядели руками интеллигентного мальчика из хорошей семьи, который тяжелее карандаша, да ручки в жизни своей ничего не поднимал. Академик тоже посмотрел на мозолистые руки своего сотрудника, невольно сравнил со своими и удивлённо хмыкнул:

– А вы, Павел, вижу не только ручку, да карандаш в руке держать можете. Слесарить или плотничать любите?

– Машина у меня есть. Так я частенько её сам перебираю, старенькая она у меня, да и штангу люблю тягать в спортивном зале, – машинально ответил Павел и вновь задумался о Кате.

Он так был расстроен её пропажей, что только после того, как на автомате объяснил своему деду о происхождении своих мозолей, додумался, что явно сказал лишку. «Не хватало ещё мне рассказать про частный „ЗИЛ-114“», – подумал Павел и мельком взглянул на сидевшего напротив его деда. Но Виктор Михайлович отчего-то обрадовался тому, что Павел не белоручка, и коротко объяснил:

– Я и сам с самого детства чем только не увлекался: и радиоделом, и авиамоделизмом, да и спорта не чурался! Мне всё непременно хотел попробовать сделать своими руками! Отчего-то у меня сейчас внезапно появилось ощущение, что в вас, Павел, есть что-то такое, что в молодости владело и моей натурой! Я до сих пор люблю сам конструировать и ремонтировать вычислительную технику! Но, об этом всём мы с вами позже поговорим!

Академик внезапно умолк, предавшись воспоминаниям. Морщины на его лбу разгладились, в глазах появился былой молодецкий задор. Учёный посмотрел на обложку точно такого же журнала, статью из которого совсем недавно показал ему Павел. Потом посмотрел в глаза своему сотруднику и уверенно произнёс:

– А знаете, Павел, что-то есть в вашей идее вернуться к проработке программы автоматизации экономики нашей страны на новой технической базе! Но, это всё потом, а сейчас нам важно определиться с Катей! Я её очень давно знаю, и поэтому хорошо представляю её характер. Она очень ответственный человек и без уважительной причины не может не выйти на работу! Для неё – это очень серьёзный проступок. А, случайно, не может быть такое, чтобы Катя сама, намеренно где-то спряталась из страшного чувства ревности, дабы вы, Павел, помучились и хорошенько поискали её? Вот авантюризм у Кати в крови есть! В этом ей никак не откажешь! У вас вчера с ней не произошла, случайно, какая-нибудь очень серьёзная ссора, из-за которой мог произойти подобный казус?