Случайная

Анька вроде встрепенулась, на меня посмотрела, и я заметила на её лице сомнение, но она всё же решила остаться и дослушать сказку до конца. А мне сказала:

- Поезжай. Я на следующем такси…

- Я сам доставлю тебя до дома, - засуетился Витька.

Тень материнского инстинкта меня покинула, жалеть я его перестала, даже захотелось дать бестолковому мужику по лбу. Но мужик был не мой, к тому же, здорово меня выше и сильнее, поэтому я махнула сестре рукой на прощание и направилась к стоянке такси. Шла и раздумывала о превратностях судьбы. Никуда, судя по всему, от этой самой судьбы не денешься.

Вместо такси уже через минуту рядом со мной остановилась знакомая мне машина. Я в первый момент замерла, не зная, как реагировать, потому что меня словно молнией поразило, и я превратилась в каменный столб. А сердце уже застучало, забилось в груди, а на щеках выступил румянец. Хорошо хоть на улице темно, а при свете электрического фонаря такие детали рассмотреть невозможно. Дверь со стороны пассажирского сидения открылась, я невольно заглянула в салон и увидела приглашающий жест и улыбку Давида Кравеца. Улыбку, за которую можно умереть, право слово.

- Садись, я тебя до дома подвезу.

Я сделала незаметный вдох, пытаясь привести чувства в порядок, по крайней мере, взять их под какой-то контроль, кинула взгляд через плечо, но сестра и её бывший муж стояли в полутьме у крыльца и, по всей видимости, были заняты разговором, и тогда я нырнула в салон спортивного автомобиля. На меня пахнуло свежестью мужского одеколона, который я отлично запомнила после вчерашнего вечера, а рассудок словно окутало сахарной ватой, причем розовой.

- Я могу и привыкнуть к личному шофёру, - попыталась пошутить я, а Давид в ответ на это усмехнулся.

- Не стоит.

Короткий ответ, не совсем приятный, на который я не знаю, как реагировать. Поэтому отвернулась к окну. Знать не знаю, что сказать. Раньше за мной подобного не водилось.

Мы выехали на проспект, Давид нажал на газ, автомобиль, кажется, взлетел над полотном дороги, и помчался вперед. Я потянула на себя ремень безопасности. А Давид в этот момент на меня посмотрел.

- Мне просто не даёт покоя наша сегодняшняя встреча в лифте. Это что такое было?

Я смущённо улыбнулась.

- Это была моя сестра. Двоюродная.

- Ясно. Значит, у вас сумасшедшая семейка?

Я засмеялась.

- Слава Богу, не настолько. Это у Аньки порой бывают вспышки… воодушевления.

- И на что она воодушевила тебя сегодня?

Я сложила руки на своей сумке, что лежала на коленях, разглядывала их секунду, после чего спросила:

- Обещаешь, что никому не расскажешь?

- Просишь поклясться?

- Наверное, да.

- Любопытно. Но мне на самом деле любопытно, поэтому я согласен: клянусь. А кому не рассказывать?

- Вообще никому. Это страшная тайна.

- С ума сойти. Ладно, клянусь. Заметь, уже дважды.

Я кивнула, сделала театральный вздох, якобы перед чистосердечным признанием, и рассказала Давиду о сегодняшнем приключении. В деталях. Он хохотал, а я ещё и про нашу же с ним встречу в лифте рассказала.

- Представляешь, как я испугалась, когда ты через моё плечо к кнопкам полез? Я думала, что это гад-Александр!

- Гад-Александр, - повторил он за мной, смеясь.

- А кто он? И, вообще, во всём этом нет ничего смешного. Всё могло закончиться плохо. И самое малое наказание было бы увольнением. А так бы и полицию могли вызвать.

- Могли бы, - согласился Давид, продолжая улыбаться. – Но тогда и в суде бы все хохотали, я уверен.

Я кинула на него укоряющий взгляд.

- Перестань смеяться надо мной.

Он смеялся, я пыталась изобразить недовольство, но на самом деле внимательно вслушивалась в звук его смеха, голоса, наблюдала за ним тайком, как он улыбается, и понимала, что млею от происходящего каждую секунду, каждую половину этой секунды, что нахожусь рядом с ним. И не могла припомнить, когда со мной подобное случалось. А лет мне, между прочим, не так уж и мало. А я о своём возрасте редко вспоминаю, даже наедине с собой.

- Если честно, ты права. Всё могло закончиться плачевно. – Давид вдруг кинул взгляд на мои голые коленки. – Как ты умудрилась в такой юбке с балкона на балкон прыгать?

- Понятия не имею, - честно призналась я. – В тот момент я об этом не думала. Нужно было просто успеть сбежать.

- Да уж. Хорошо вас Петрович учит, вы, девочки, готовы ко всему.

Я улыбнулась, покивала, но затем всё же посетовала:

- Жаль, что всё зря. Брошку я так и не нашла. Хотя, уверена, что он её забрал.

- Почему ты так думаешь?

- Во-первых, больше некому, а, во-вторых, когда этот гад ко мне сегодня подходил, тоже про балконы спрашивал, я ему в лоб вопрос задала: забрал или нет.

- А он?

Я в расстройстве пожала плечами.

- Притворился непонимающим. Хотя, я по глазам видела…

- Что ты там видела по глазам? – переспросил Давид протяжно, с особой интонацией, а у меня сразу под ложечкой засосало. Я сбилась с мысли, и поэтому лишь головой покачала, отказываясь продолжать развивать эту тему.

- Не расстраивайся, - попросил Давид, отреагировав на повисшую паузу. – Значит, так тому и быть. У меня дед так всегда говорит. Отделалась лёгким испугом.

- Да уж, лёгким…

Мы свернули во двор моего дома, и уже через полминуты автомобиль остановился у моего подъезда. Все эти неловкие моменты прощания, никогда не знала, как себя вести. Давид остановился, но двигатель не заглушил, только повернулся ко мне. Разглядывал. А я так поняла, что мне пора из машины выходить, раз он куда-то торопится. Хотя, куда можно торопиться в третьем часу ночи?

Спать, подсказал кто-то вредный внутри меня. Ещё совсем недавно я тоже хотела и собиралась добраться до дома и сразу лечь спать. А сейчас вот мнусь и, кажется, надеюсь на какое-то продолжение.

Давид продолжал на меня смотреть, но также молчал. И я, умирая от неловкости, нащупала ручку на двери автомобиля, надавила на неё.

- Я пойду. Спасибо, что подвёз. И выслушал.

- И согласился хранить тайну, - подсказал Давид, усмехнувшись.

Я поторопилась кивнуть.

- Да. За это отдельное спасибо.

Ничего не происходило (хотя, чего именно я ждала, сама не понимала), и я из машины вышла. Надеюсь, что не выглядела при этом смешной и неловкой. Всё-таки эти низкие спорткары предназначены не для таких длинных ног, как мои…

Сама себе польстила, и что? Давид-то молчит.

- Пока, - проговорила я, прикрывая дверь.

- Спокойной ночи, скалолазка, - услышала я, прежде чем хлопнула дверцей автомобиля.

Можно было, не боясь быть услышанной, сделать взволнованный вздох, после которого я направилась к подъезду. А за моей спиной взревел двигатель, и автомобиль уехал прочь, оставив меня наедине с лёгким разочарованием.

Немудрено, что сон, как рукой сняло. Я ходила по квартире, дважды принималась пить чай, но ничто не помогало унять внутреннюю неудовлетворённость. Я вдруг поняла, насколько давно в моей жизни не было влюблённости, волнения, трепета. Настолько давно, что я и забыла, что могу всё это испытывать и радоваться переполнявшим меня эмоциям. С Мишей я всё это пережила несколько лет назад, да и то не скажу, что я когда-то по-настоящему его любила. Впрочем, как и он меня. Вот тех чувств, накала страстей, о которых так много рассказывают, снимают фильмы и пишут книги, не было. В начале наших отношений он меня обворожил, красиво ухаживал и, в конце концов, покорил тем, что так настойчиво добивался моего внимания. Но мы слишком быстро начали жить вместе, просто исходя из того, что оплачивать две съёмные квартиры в городе-миллионнике, было довольно накладно, и, наверное, именно этот факт не дал нашим отношениям как следует развиться, стать глубже, или наоборот, вовремя не разведя нас в разные стороны. Возможно, будь у нас время побыть врозь, мне бы и мысли не пришло в голову, выходить за него замуж. И сейчас, спустя какое-то время, даже беря во внимание тот факт, что Мишка поступил со мной по-свински, я даже благодарна ему за то, что вовремя ушёл. Оставшись без него, и как следует обдумав последние пару лет своей жизни, не могу представить себя, связанной с ним браком. На всю оставшуюся жизнь. И чувствую себя по этой самой жизни здорово соскучившейся. Несмотря на то, что пришлось сделать не один шаг назад от своей цели.

Хотя, какая у меня, по сути, была цель? Жить в Питере, получше там устроиться? Как-то грустно обо всём этом размышлять, особенно в четыре утра. Осознать, что последние пять лет моей жизни, пять лет, которые я искренне считала самыми успешными и плодотворными, прошли впустую. Просто потому, что я знать не знала, чего хочу. У меня ничего не было, кроме работы, я ни к чему не была привязана, у меня даже дома не было. А любимый мужчина оказался вовсе не таким уж любимым. Сейчас я, по крайней мере, дома. К тому же, не вернись я, не сложись обстоятельства таким образом, я бы никогда не познакомилась с Давидом. И знать бы не знала, что такие невероятные мужчины всё-таки существуют на нашей планете. Которые заставляют моё сердце незнакомо замереть.

На этой позитивной мысли, я всё-таки забралась под одеяло, и, наконец, уснула. Снилось мне что-то тревожно-сладкое, я куда-то бежала, точнее, к кому-то, я, словно, женщина-кошка грациозно прыгала по балконам и крышам, и всюду меня преследовало лицо Давида. Даже не знаешь, радоваться такому сну или нет. Зато проснулась я в сладкой неге, потянулась, повозилась под невесомым одеялом, открыла глаза и вдруг решила, что всё ещё в моей жизни только начинается.

На работе я появилась вовремя, причем с парой фирменных пакетов из торгового центра по-соседству. Честно, не думала больше ни о каких мужиках, решив заняться лишь собой. Поэтому купила себе платье и замечательную сумочку. Маленькую, бесполезную, но безумно милую. В ресторане появилась, едва не напевая себе под нос, но встретила мрачную Аньку, облачающуюся в форменную одежду, и свои восторги решила поубавить. Присела на диванчик, наклонилась, чтобы расстегнуть босоножки, а у сестры поинтересовалась:

- Из-за чего ты недовольная?

- Из-за жизни такой.

- Какой такой? – фыркнула я. – Опять Витька настроение подпортил?

Анька поправила бабочку на шее, от зеркала отвернулась и посмотрела на меня. Руки в бока уперла.

- Лид, вот на фига он явился? Я его год не видела.

- И что? Явился, и ты дрогнула?

- Да не дрогнула, - отмахнулась сестра, но как-то неуверенно. – Просто не понимаю, что ему надо.

- Вот ты загнула! Чего тут непонятного? Ему так удобно было сидеть у тебя на шее. Работать не надо, кормить себя не надо, за квартиру и то платить не надо.

- Представляешь, он от родителей съехал, - вдруг сказала сестра. – Квартиру снимает.

- Достижение, - согласилась я не без иронии. – К тридцати годам. Ещё про бизнес его расскажи.

- Плевать на его бизнес. Пусть хоть туалеты чистит, лишь бы деньги зарабатывал.

Я с пониманием покивала и важно заметила:

- Всё в дом, всё в семью. Тётя Наташа так обрадуется новому родственничку. Я уже предчувствую.

- Да какому родственнику, - тут же замахала на меня Анька руками. – Я не собираюсь с ним связываться, а уж тем более прощать. Просто… не чужой же человек. Я на него восемь лет жизни потратила.

- В том-то и дело, что потратила. Помни и не забывай.

Анька недовольно поджала губы, кажется, хотела что-то ответить, но в последний момент передумала. Обратила внимание на мои пакеты.

- Опять деньги тратишь?

- Если бы у меня были деньги, я бы их с удовольствием тратила, но их нет. Поэтому я себя радую, тем самым их приманивая. Знаешь, я недавно читала статью, там написано, что деньги любят позитивных, счастливых людей, а не скряг и зануд.

- Ага, ага, а к улыбающимся сами в карман прыгают? Что-то не замечала такого. Так что, прекращай транжирить. Надеюсь, это не очередная брошка?

- Не напоминай, - попросила я, после чего показала ей сумочку, и заулыбалась, когда Анька непритворно ахнула от восхищения. И сама полезла в другой мой пакет, достала и принялась разглядывать платье.

Я продолжала улыбаться, не спеша переодевалась, в какой-то момент поставила ногу на стул, чтобы подтянуть резинку чулка. И совсем не ожидала, что в этот момент откроется дверь и на пороге появится хмурый Николай Петрович. Он дверь распахнул, сверкнул на нас глазами и даже выдал мрачное:

- Вы долго собираетесь языками чесать? Ресторан открывается. – И тут увидел, чем я занимаюсь, к тому же я замерла от его зычного голоса в неудобной позе, сплюнул с досады, зло сверкнул глазами и дверь захлопнул. А мы с Анькой переглянулись, обдумали, после чего расхохотались.

Я весь вечер ждала Давида. Не признавалась себе в этом, но каждый раз, как открывалась дверь в ресторанный зал, я ждала, что войдёт он. Но Давид так и не появился. Не сказать, что я расстроилась, или моё настроение подпортилось, но чувствовалось лёгкое разочарование. Я никак не могла забыть его смех. Такой искренний, волнующий, глубокий. Никто и никогда так не смеялся над моими шутками и рассказами. По крайней мере, мне не запомнилось.

Под конец рабочей смены я впала в меланхолию, гостей не было, как-никак, а будний день, на неделе наплыва посетителей никогда не ожидалось, поэтому я сидела на высоком стуле за своей стойкой администратора, подперев щёку одной рукой, и рисовала в блокноте чёртиков. Кто-то любит рисовать цветочки или кошачьи мордочки, а я любила чёртиков. Пририсовывать к любой мордашке рога и хвост, казалось мне любопытным. Даже из ангелочка можно было сотворить хулигана. Это как в жизни.

- Пошли домой, - зевнула Анька, подходя ко мне и заглядывая через плечо в блокнот. Ткнула пальцем в одного из чертей. – Это кто? На Луизу похож.

Я фыркнула от смеха, но ничего не ответила, блокнот закрыла.

Конечно, этим вечером за мной никто на спортивной, дорогой тачке не приехал. Я крутила головой по сторонам, вполуха слушая болтовню девчонок, пока мы вместе ожидали такси, а раздумывала о том, как бы они удивились, появись сейчас Давид из ниоткуда, и умчи меня в ночь. Конечно, это были пустые мечты, да и поступать так было бы довольно глупо, поэтому, оказавшись на заднем сидении потрёпанного «логана», я решила, что всё к лучшему.

- Чем займёшься в выходные? – спросила меня Анька.

Я пожала плечами.

- Уборкой.

- А я завтра к Стёпке иду, рулить, - вроде как похвастала сестра. Я сделала вид, что завидую её стремлению сесть за руль.

Утром меня разбудил телефон. Разбудил в несусветную рань, если принять во внимание, что уснула я в четвертом часу ночи. В восемь утра. Я поворочалась в постели, прежде чем поняла, что всё-таки придётся открыть глаза и ответить на звонок. Затем, не глядя, протянула руку, решив, что если это Анька со своей старой любовью к бывшему мужу или с новой к автомобильной езде, то я её прибью. Но в трубке прозвучал мужской голос, и я, спросонья, никак не могла понять, кто это. В конце концов, сказала бестолковому товарищу, который без конца требовал его узнать по голосу:

- Я сплю.

- Тогда просыпайся, - потребовали от меня и тут же порадовали: - потому что я у твоего подъезда.

Я открыла глаза, поглазела на потолок. Быстро соображать никак не получалось.

- Какая у тебя квартира?

- Тридцать пять, - машинально проговорила я. Почесала нос.

- А этаж?