Сильнее смерти

Глядя на уничтоженную деревню, в прошлом процветающую, а ныне обращенную в угли, Эвридика Легио думала, что судьба этого поселка, в общем-то, похожа на ее собственную судьбу.

Ее жизнь нельзя было назвать счастливой и идеальной, но там был порядок, не оставляющий места не только хаосу, но и любой неопределенности. Эвридика была частью Великих Кланов – а это серьезно, это элита магического мира, сила, с которой считаются все кластерные миры. Ей и ее сестре-близнецу предстояло наследовать управление одной из семи главных семей колдовской реальности.

Они были аристократией, поэтому жили по строго заданным правилам. У них с детства почти не было свободного времени, не было друзей, только тренировки и постоянное чувство настороженности. Они против всего мира – только так и никак иначе. Эвридика и Диаманта верили, что это нормально, общая традиция всех Великих Кланов.

Поэтому когда стало известно о появлении Огненного короля, близнецы под влиянием отца отнеслись к нему с недоверием. Он воспринимался как угроза, чуть ли не друг чудовищ, способный разрушить все, что создавали многие поколения их семьи. То, что Амиар приходился им кровным родственником, ничего не значило для Эвридики и Диаманты, а другие кланы, присягнувшие ему на верность, казались им покорным стадом, не способным на свободное мышление.

А потом Амиар показал им, что частью стада как раз были они. Тогда близнецы приняли первое в жизни самостоятельное решение, противоречащее воле их отца: они примкнули к Огненному королю и к этой войне.

Эвридика сразу догадывалась, что их жизнь уже не будет прежней. Но она не ожидала, что все разовьется так стремительно! Ее сестра замужем… кто бы мог подумать. Ее Диа, ее вторая половина, теперь связана с кем-то еще – и эта связь, пусть и отличающаяся от связи близнецов, все равно очень сильна. Если бы им сказали, что одна из них может влюбиться, по-настоящему впустить кого-то в свою душу, раньше, еще до появления Огненного короля, они бы лишь рассмеялись. Однако Амиар доказал им, что возможно все.

Нет, Диа не изменилась, и она по-прежнему любила сестру. Но доверие между ней и Эвридикой больше не было замкнутым кругом, в котором посторонним нет места.

Сначала Эвридика решила, что сестра выходит замуж исключительно по воле долга. Ее брак с Артуром Мейнаром объединял людей и нелюдей в борьбе с великими чудовищами. Это был умный ход, правильный, и вместе с тем слишком подлый. Он казался Эвридике позором: разве для того они сопротивлялись воле отца и искали свое место в жизни, чтобы потом все равно швырнуть свою судьбу на костер служения некому высшему благу?

Но прошло время, миновали серьезные разговоры – и появилось новое понимание того, что случилось. Диаманта не пылала абсолютной любовью, не растворялась в Артуре, как, например, Амиар в своей Дане. Но она искренне хотела быть с ним, она хотела этого брака! А когда Эвридика убедилась, что Артур как раз влюблен в ее сестру, она наконец сдалась и перестала противиться. Свадьба этих двоих была омрачена исчезновением Даны, однако они все равно были счастливы, и их народы с готовностью пошли на сотрудничество.

Эвридика не могла злиться на сестру и еще по одной причине: это было бы лицемерием. Сложно было признаваться в этом, но и она сама уже не была свободна от симпатий и привязанностей к другим людям…

– Ну как? – поинтересовался Цезарь, подходя ближе к ней. – Нашла кого живого?

Цезарий Инанис, младший наследник Великого Клана, был одним из тех, кого ей полагалось ненавидеть. Да она и ненавидела, что скрывать! До появления Огненного короля все Великие Кланы не слишком хорошо ладили. Но Легио и Инанис были отдельной историей: это были боевые кланы, им куда проще оказалось уживаться с лекарями и торговцами, чем с себе подобными. В их неприязни сквозило соперничество, они друг друга на дух не переносили, и так продолжалось много поколений.

Так что да, она презирала Цезария до того, как узнала его, по слухам, по его происхождению, по репутации. Но, оказавшись рядом с ним и узнав его, презирать больше не могла.

Она честно боролась с этим чувством, как и полагалось истинной наследнице клана Легио. Она держала Цезаря на расстоянии столько, сколько могла. Но война, оказывается, меняет правила, заставляет забыть былые предубеждения и ценить только то, что есть сегодня. Не репутацию клана, а силу, преданность, желание помочь. У Цезаря все это было, и Эвридика больше не могла игнорировать его.

Если бы он оставался на расстоянии, было бы проще. Ее с детства учили самоконтролю истинного воина. Убивай в душе чувства, подавляй в себе все, кроме разума, потому что ты должна, обязана… И она подавляла, а потом врывался он, с этой его наглой улыбкой, с непробиваемой даже в дни войны жизнерадостностью, и все ее усилия обращались прахом.

Цезарь не упростил ей задачу, когда вызвался примкнуть к отряду Огненного короля. Раньше эту роль выполнял его двоюродный брат, старый друг Амиара, но в недавней битве с чудовищами он полностью лишился магии и теперь вынужден был скрываться. А отряду нужен был кто-то из клана Инанис, сила этой семьи была слишком важна и велика, чтобы от нее отказаться.

Так в игру вошел Цезарь. Со своими обязанностями он справлялся великолепно. Он, отличающийся наглостью и гордостью, граничащей с тщеславием, на поле боя был идеальным солдатом: делал то, что ему говорили, и ничего не боялся. А еще он будто бы случайно все время оказывался на одних миссиях с Эвридикой – вот как сейчас, например.

Она не смогла бы точно ответить, что происходит между ними, – даже самой себе, а больше она ни перед кем отчитываться и не собиралась. С одной стороны, и она, и Цезарь уважали свои семьи. Они понимали, что два наследника первой ветви ну никак не могут быть вместе – это слишком откровенное нарушение всех устоев и серьезная угроза для стабильности внутри кланов.

А с другой стороны, иногда они были над собой не властны. Это было похоже на наваждение: притяжение между ними оказывалось настолько сильным, что уже не получалось думать о правильных поступках, законах и запретах. Был только он, его глаза, его губы и руки, была завеса густой листвы, закрывающая их от всего мира, – и больше ничего.

Потом наваждение отступало, и они делали вид, что ничего не случилось. Эвридика знала, что это странный путь, ведущий в никуда. Но она пока слишком наслаждалась им, чтобы сойти на более прямую и удобную дорогу. Да и потом, сейчас война! Что если она погибнет уже завтра? Или даже сегодня! С собой в вечность Эвридика хотела унести память о счастье, а не о холодных запретах.

– Да нет здесь никого живого, – сказала она.

С тех пор, как нелюди согласились помочь Огненному королю, они были не просто наблюдателями, слова у них не расходились с делом. Они сами находили последние убежища Сообщества – такие вот, как эта деревня. Они нападали без жалости, они стремились уничтожить любую угрозу.

Хотя тут постарались не они. Насколько было известно Эвридике, когда прибыли отряды нелюдей, деревня уже догорала. У Сообщества были свои шпионы, и кто-то из них сумел узнать о приближающейся угрозе. Деревню сожгли, чтобы не терпеть очередное поражение, а заодно и замести следы.

Убедившись, что угрозы нет, нелюди сами вызвали магов из Великих Кланов, чтобы те еще раз осмотрели эту покинутую нору.

Осмотр был доверен близнецам и Цезарю. Артур Мейнар на такие миссии никогда не отправлялся, и за это Эвридика его уважала. Он не был слаб: из всех известных ей людей он, пожалуй, был сильнейшим. Но он понимал, что рядом с темной магией ему не место, и относился к этому спокойно. Он был достаточно уверен в себе, чтобы не пытаться доказать свою «нужность» нелепыми подвигами, которые мешали бы всем остальным.

Хотя сюда он мог бы прибыть, ничем не рискуя. Пока все указывало, что пламя чудовищ выжгло это место дотла. Тут и целых тел почти не сохранилось, не то что выживших!

Так что Цезарь мог и не подходить к ней с такими вопросами, а он все равно подошел. Он задержался на несколько секунд, словно ожидая от нее чего-то, но, не дождавшись, направился в другую сторону. Осмотр подходил к концу.

Эвридика нашла сестру на окраине деревни. Диаманта ничего не обнаружила и не скрывала этого. Уже можно было признаться, что в их миссии большого смысла нет, и отвлечься на другие вопросы.

«Слушай… есть личное дело», – подумала Эвридика.

Их мысленная связь была частью уникального магического наследия близнецов. Эвридику всегда радовало, что это останется с ними до конца – что бы ни случилось. Она всего раз в жизни потеряла Диаманту, всего раз не знала, где она и что с ней, и повторения такого ужаса она не хотела.

Диаманта удивленно посмотрела на нее и тихо рассмеялась.

«С каких пор тебе нужно предупреждать меня об этом? Все, что между нами, всегда личное!»

«Ну, теперь-то новые обстоятельства появились…», – смутилась Эвридика.

«Если ты про Артура, то зря. Он никогда не требовал у меня раскрывать ему все секреты, особенно наши с тобой».

«Я не только про Артура… Но сейчас хотела спросить про него. Как ты поняла, что он важен для тебя? Хотя бы чуть-чуть…»

«Не чуть-чуть», – покачала головой Диаманта. – «Ты говоришь о мужчине, за которого я согласилась выйти замуж. Понимаю, мое решение показалось тебе поспешным, продиктованным необходимостью. Но, уж поверь мне, если бы Артур сделал мне предложение в Слоновьей Башне, когда мы только познакомились, я бы отказала ему. Когда я соглашалась, я уже знала, кто такой Артур Мейнар, и давала согласие именно ему, а не первому попавшемуся дипломату».

«И ты любила его?»

«Это сложно… Я и сейчас не разобралась в том, что такое настоящая любовь. Но одно я знаю наверняка: у каждого она своя. У тебя она не будет такой, как у меня, поэтому мои ответы для тебя не так уж ценны».

«Почему это?» – удивилась Эвридика.

«Потому что весь мир верит, что мы с тобой совершенно одинаковые. Но мы-то знаем, что мы разные! Ты горишь сильнее, чем я, и влюбишься ты отчаянней. Да и мужчина у тебя будет другой – не такой сдержанный, как Артур, и тоже пылающий…»

«Ты так говоришь, будто уже известно, кто это!»

«А разве нет?»

Эвридика почувствовала, что краснеет – краснеет перед родной сестрой! Их разговор рисковал стать странным и неловким, но, к счастью, в него вмешался Цезарь.

– Дамы, а вы не могли бы переместить свои божественные персоны сюда? Вы не поверите, но я кое-кого нашел!

– Труп? – уточнила Диаманта.

– Да нет, живая она… Только я вас прошу: не добивайте ее, когда увидите, кто это, она и так еле держится.

Что ж, он всегда умел заинтриговать…

Цезарь стоял на углях, которые когда-то были крайним домом улицы, и близнецы поспешили к нему. Теперь уже и Эвридика чувствовала рядом с ним магическую энергию, но – слабую, угасающую, едва различимую. Непонятно, как Цезарь ее вообще заметил! Впрочем, он и сам владеет магией огня, поэтому остаточная тень колдовского пожара не ослепила его, как сестер Легио.

Добравшись до него, они увидели, что Цезарь замер, опустившись на одно колено. Он убрал в сторону угли, и под ними обнаружилась девушка – израненная, окровавленная, обожженная и едва живая. Но даже так те, кто был хорошо знаком с ней раньше, могли узнать ее.

Предупреждение Цезаря оказалось верным: первым и пока единственным желанием Эвридики было придушить гадину собственными руками.

Великие чудовища оставались в плену много лет, с тех пор, как потерпели поражение от первого Огненного короля. За их заточением следил Великий Клан Мортем – и справлялся с этой ролью прекрасно. Колдуны Мортем готовы были скорее жизнь отдать, чем позволить этим тварям выбраться на свободу. Даже у Аурики и Сообщества Освобождения ничего не получилось бы, если бы им не помогли изнутри.

Многим сложно было поверить в это, почти нереально, но факт оставался фактом. Среди Великих Кланов нашлись маги, которые добровольно перешли на сторону своих злейших врагов. В основном это были обладатели очень слабого дара, всегда остававшиеся на периферии семейных дел и настолько слабые, что только за счет предательства они и надеялись возвыситься. Они огорчали своих родных, но не становились серьезной угрозой, потому что переход на сторону чудовищ не увеличивал их силу.

Однако случались и исключения – такие, например, как наследники правящей ветви клана Интегри. Один наследник уже был мертв – чудовища без жалости пожертвовали им, когда возникла необходимость. Другая же наследница, еле живая, лежала теперь в углях у ног Эвридики.

По сути, все это началось если не с Рошель, то благодаря ей. Ее, младшую наследницу, милую, солнечную девочку, все обожали. Ей доверяли! Казалось: она так добра, что просто не знает о существовании зла. А Рошель проявила свою истинную природу, вогнав нож в спину главы клана Мортем – в самом буквальном смысле.

С тех пор она оставалась на стороне Сообщества. Ее семья пыталась вернуть ее домой, но Рошель отказывалась. Она была предана чудовищам душой и телом… и вот она оказалась здесь.

Глядя на нее, истерзанную и едва живую, Эвридика все равно не находила в своем сердце жалости. Они с Рошель были во многом похожи, обе получили свою долю разочарований и трудностей. Но даже в самые темные моменты Эвридике и в голову не приходило предать кластерные миры, убить тех, кто доверял ей, напасть подло, сменить улыбку на оскал! А Рошель все это сделала, у нее просто не было принципов, она приняла смерть родного брата как суровую необходимость, и это делало ее идеальным орудием в руках чудовищ.

Но почему тогда она здесь?

– Может, на нее напали нелюди? – предположила Диаманта.

– Не похоже, – отозвался Цезарь. – Посмотри, она явно была в пожаре, а пожар начали не они. Да и потом, нелюди уж точно рассказали бы нам, что тут валяется Великая колдунья!

– То есть, ее потрепали свои?

– Выходит, что так. Интересно, чем она им не угодила?

– А мне не интересно, – отрезала Эвридика. – Что бы с ней ни случилось, в этом может быть подвох.

– Какой подвох? – поразилась Диаманта. – Посмотри на нее, она едва дышит!

– Так давайте избавим ее от мучений!

– Эви, не смей!

– Она опасна! Рошель Интегри – кто угодно, но не бедненькая жертва, которую нужно спасти и пожалеть! Это мразь, которая убивала своих!

– Дамы, хватит! – вмешался Цезарь. – Я согласен с Эвридикой в том, что она опасна. Рошель сделала то, на что колдунья из Великого Клана не должна быть способна. Я не нахожу этому ни одного оправдания. Она окончательно отдалилась от нас, и обратного пути для нее нет. И все равно ее нельзя убивать, напротив, мы должны сделать все, чтобы спасти ее.

– Почему? – изумилась Эвридика.

Она не была обижена на него, ей было приятно, что Цезарь разделяет ее мнение. Пожалуй, это радовало ее даже больше, чем следовало бы.

– Потому что она – ценнейший источник информации, – пояснил Цезарь. – Если мы сумеем сохранить ей жизнь и допросить, война может завершиться раньше, чем мы надеялись… А главное, она – приближенная Аурики.

Он не стал продолжать, не сказал, что это значит, но близнецы и так догадались.

– Получается, она может знать, где Дана!

Глава 2. Договор со смертью

Оказалось, что в нем живут два разных человека, что Амиар Легио и Огненный король – это не одно и то же. Но именно это разделение сейчас спасало его.

Потому что Амиар Легио готов был сдаться. Казалось бы: откуда такой шок, откуда это глухое отчаяние, если он уже был один раньше? Да он большую часть жизни провел в одиночестве! Амиар стал изгоем в собственной семье, он научился не доверять людям и не нуждаться в них. Он не искал привязанностей и, заводя друзей, не зависел от них. Неплохо, если с кем-то можно поболтать. Но если нет – не страшно.

А потом появилась Дана и все изменила. Одиночество больше не было желанным, а холод в душе – неизбежным. Она показала ему другое счастье, то, которое не покупается и не отбирается у судьбы, а просто достается. Он связывал свое будущее с ней: их семья, их дети, все те дни, которые они проведут вместе… Ради этого Амиар жил! Да, из-за войны они пока не могли стать мужем и женой, но ему казалось, что единственная преграда между ними – это время. Нужно только подождать, и они все получат заслуженную награду.

Но вот ее забрали, и мир рухнул. Забрали прямо у него из-под носа! Дана была рядом с ним, а он покинул ее добровольно, потому что был уверен, что она в безопасности. Он даже не сразу заметил, что она исчезла! Бесполезно теперь оправдываться… Конечно, никто и не требовал от него оправданий, напротив, его старались поддержать. Но главным судьей здесь были не его друзья и союзники, а он сам.

Он не уберег Дану. Вот итог всего, вот все, что имеет значение.

Когда стало ясно, что она исчезла, он места себе не находил. Он метался по дому, как загнанный зверь, ему хотелось отправиться за ней, найти ее, вернуть любой ценой. Но он просто не знал, куда идти! Существовали сотни, если не тысячи кластерных миров, и Дану могли утащить в любой из них. Поэтому он, готовый ради нее на все, был вынужден бездействовать, сходя с ума от этого бессилия.

Лишь одно его утешало: он точно знал, что она жива. Остальные сомневались и стыдливо отводили глаза в его присутствии, но Амиару не было до них дела. Он чувствовал ее. Связь между ними ослабла настолько, что он больше не мог дотянуться до Даны. Однако эта связь все равно была, она не покинула его. И пока оставалась надежда, он готов был держаться.

Он ждал, – и почти надеялся, – что Сообщество предъявит хоть какие-то требования, попытается выменять Дану на него. Но Аурика и чудовища где-то затаились, они не собирались начинать торги. От этого вдвойне непонятным становилось то, что ее не убили на месте. Надолго ли это? И что будет, если она умрет?

Тогда и произошло разделение. Пока Амиар Легио сходил с ума, Огненный король действовал, потому что кто-то должен был действовать.

Огненный король был не человеком, не личностью, а воплощением воли, причем не только воли Амиара. Он был ролью, которую кому-то необходимо играть, живой надеждой, не позволяющей сдаться. Он был наследием всех тех, кто уже отдал свою жизнь, веря, что это не напрасно.

Так что Огненный король не имел права на жалость к себе. Глухая боль досталась Амиару, а Огненный король действовал, продолжая вести вперед своих союзников.

Внешне он оставался невозмутимым и собранным, его голос звучал ровно, его решения были мудрыми и продуманными. Некоторые не понимали этого. Им казалось, что этим он предавал Дану: значит, она не так уж важна, раз он не умер без нее? Они не понимали его, а он не собирался им ничего объяснять. Ему было важно лишь мнение друзей, они знали, что Амиар не вернулся к жизни без нее. Он лишь научился изображать жизнь так искусно, что многие ему поверили.

Потому что чудовища продолжали наблюдать за ними, находить магические лазейки и посылать шпионов. Они должны были знать, что Огненный король не сломлен. Да, без Даны он был лишен возможности использовать свою полную силу. Но союз с нелюдями и людьми уравновешивал это: у первого Огненного короля не было таких преимуществ.

То, что происходило с Амиаром, не было преимуществом мага, и он прекрасно знал это. Нет, скорее, такую черту подарила ему человеческая природа, унаследованная от матери. Люди справляются с горем по-разному, и многие, чтобы не сломаться, все свои силы бросают на выполнение долга.

Поэтому он полностью отдал свою жизнь Огненному королю, превратив того в идеального правителя, которого были достойны его союзники. А всю боль, все отчаяние, всю пытку ожиданием непонятно чего он оставил Амиару Легио.

Он делал то, что должен был, а сегодня он должен был встретиться с лидерами Великих Кланов. Он сам настоял на том, чтобы никто из них не присоединялся к нему в его борьбе. Амиар хотел, чтобы большинству магических семей осталась мирная, спокойная жизнь, а противостояние вел один отряд из лучших воинов. Но ему все равно нужно было знать, что происходит, потому что теперь, после недавних событий, никто не мог остаться в стороне.

Ему было странно смотреть на лидеров кланов, внимательно слушающих каждое его слово. Странно, потому что еще совсем недавно они были его врагами. Они наняли безжалостного убийцу, чтобы уничтожить его и Дану! А теперь они сами готовы были отдать за него жизнь. Мир все-таки непредсказуем…

– Как обстоят дела с поиском новых союзников Сообщества? – спросил Амиар.

– Все лагеря вербовки, известные нам, уже уничтожены, – отозвался Трофемес Инанис. – Им остро не хватает людей, только и остается, что устраивать атаки вроде тех, о которых сообщил нам Родерик. Удар, достойный только подлеца, – вполне в их стиле!

Для него, истинного воина, любая подлость была неприемлема, это чувствовалось. У клана Инанис хватало недостатков, но бесчестие в их число определенно не входило.

– Их атака с болезнью – это все равно серьезная угроза, – заметил Амиар.

– Это нам известно, – кивнул Коррадо Эсентия, лидер лучших лекарей среди всех Великих Кланов. – Моя семья работает с болезнью, которую принес Родерик. Он поступил несколько безрассудно, согласившись на такую жертву, но этим он, возможно, спас нас. Я никогда не видел ничего подобного, это худшая черная магия!

– Иного от них я и не ожидал. Скажи мне вот что: вы ведь сможете помочь Родерику?

– Еще рано говорить о таком… Но мы работаем!

Вот, значит, как… А ведь Родерик был живорожденным вампиром, одним из самых сильных существ магического мира! Если даже его сложно было спасти от этой болезни, то что же будет с остальными?

Если бы у него была полная сила Огненного короля, Амиар и сам попытался бы помочь с исцелением. Увы, это было невозможно без Даны – и чудовища наверняка наслаждались своим триумфом.

– А сами чудовища? Их нашли?