Тяжел был для него этот труд, и, будучи философом и умницей, задумался он: "Какая польза мне от этой работы? Ведь каждый трудится во имя какой-то цели. А моя цель — жениться, завести семью и содержать ее. Но думать об этом мне пока рановато, время мое еще не пришло. Похожу-ка я покуда по свету, погляжу на разные страны".

Пришел юноша на базар и увидел там большой фургон, в котором сидели купцы. Спросил он их:

— Куда вы направляетесь?

Ответили те:

— В Ливорно.

— Возьмите меня с собой!

Согласились они, и отправился он с ними в те края.

Попал он в Италию, оттуда перебрался в Испанию, и длилось его путешествие несколько лет. Повидав мир, стал он еще умнее и решил: "Пришла мне пора идти к своей цели". Призвал он на помощь весь свой разум, чтобы не ошибиться в выборе занятия, и привлекла его мысль стать золотых дел мастером, потому что нравилось ему это ремесло: было оно почетным и интересным, требовало от человека немалого ума и к тому же приносило большой доход.

Так как был юноша философом и умницей, ему не понадобились годы для того, чтобы научиться этому делу, — уже через три месяца стал он в нем величайшим мастером, превзойдя своим искусством собственного учителя.

Тут подумал он: "Хоть и овладел я этим ремеслом, не стоит мне на нем останавливаться: сегодня в почете оно, а завтра, возможно, будет цениться иной род занятий". И пошел он в ученики к резчику по драгоценным камням. Благодаря своему уму изучил он и это ремесло всего за три месяца, но продолжал философствовать: "Хоть и овладел я двумя ремеслами, оба они могут утратить свое значение. Хорошо бы мне научиться такому делу, которое никогда не перестанет быть важным".

Рассудил юноша, что следует ему стать лекарем, ведь в этой профессии постоянно есть нужда, и она всегда в почете.

Тому, кто хотел быть лекарем, следовало сначала научиться читать и писать по-латыни и постичь философские науки; благодаря своим способностям осилил парень в короткое время всю эту премудрость и стал через три месяца превосходным лекарем, выдающимся философом и великим ученым, постигшим все науки.

После этого стал юноша презирать весь мир: решил он, что все люди вокруг него — круглые дураки и невежды: ведь благодаря своей мудрости стал он таким великим мастером, ученым и лекарем, что каждый человек по сравнению с ним был просто пустым местом.

Решил он тут, что пришло ему время осуществить свою цель и подыскать себе жену, и сказал себе: "Если останусь я в этом городе и женюсь здесь, никто в моих родных краях не узнает, кем я стал. Вернусь-ка я лучше домой, чтобы все там увидели, чего я в жизни добился. Ушел я от них совсем мальчишкой — а теперь вон каких высот достиг!"

Собрался юноша и отправился домой, но обратный путь был для него сущим мучением: из-за великой мудрости своей не находил он себе в дороге собеседников, и ни один постоялый двор не казался ему достаточно приличным для себя; постоянные терзания испытывал он в пути…

А теперь оставим на время нашего умника и расскажем о том, что случилось с простаком.

Наш простак учился сапожному делу; и так как был он совсем уж простецким парнем, пришлось ему долго учиться, покуда наконец освоил он это ремесло, но совершенства в нем так и не добился. Женился простак и сапожничал, зарабатывая себе на жизнь. А поскольку был он простаком и мастерства в своем деле так и не достиг, заработки его были весьма скудны. У него не хватало времени даже на то, чтобы поесть, — так много приходилось ему трудиться: ведь дела-то своего он полностью так и не освоил. Лишь во время работы, прокалывая шилом отверстия в коже и протягивая сквозь них дратву, находил он время съесть кусочек-другой хлеба. Натура его, однако, была жизнерадостной, и он всегда пребывал в веселье.

И было у простака все: всевозможные яства, любые напитки и какие угодно наряды. Говорил он обычно своей жене:

— Собери-ка мне, жена, поесть.

Приносила та ему кусок хлеба; съев его, просил он каши с приправой. Та отрезала ему еще ломоть; ел он его и не мог нахвалиться:

— До чего же чудная каша! — и просил жену подать ему мяса.

Отрезала она ему еще кусок хлеба; ел он его, и расхваливал, и восклицал:

— Что за прелесть это мясо!

Так требовал он себе всевозможные вкусные блюда, и всякий раз жена подавала ему ломоть хлеба. Ел он с большим аппетитом и всячески расхваливал каждое из яств:

— Ах, как вкусно! — будто и впрямь ему подавали то, что он просил.

И действительно, в каждом куске хлеба ощущал он вкус тех блюд, которых желал: ведь он был парнем простым и жизнерадостным, и хлеб этот в самом деле заменял ему всевозможные яства.

— Принеси-ка мне пивка, жена, — говорил он.

Подавала она ему воды; он отпивал и похваливал:

— Какое отличное пиво! А теперь дай-ка мне медку.

Снова приносила ему жена воды, и вновь радовался он:

— Хорош медок!

После этого требовал он вино или какой-нибудь другой напиток, и вновь подавала ему жена простую воду; пил он, и наслаждался, и не мог нахвалиться, будто и впрямь приносили ему то, о чем он просил. Точно так же было у него и с одеждой. Имелся у них на двоих с женой один овчинный полушубок, и когда собирался простак на базар, то говорил жене:

— Подай-ка мне полушубок, жена.

Когда нужна была ему шуба — пойти, скажем, в гости, — говорил он жене:

— Принеси-ка мне шубу, — и подавала ему жена тот же полушубок.

Радовался он, облачаясь в свою шубу, и расхваливал ее:

— Что за отличная шуба!

Собираясь в синагогу, требовал он у жены кафтан; одевал он полушубок и не мог нарадоваться:

— Что за красота этот кафтан, что за прелесть!

Когда же нужен был ему выходной лапсердак, снова подавала ему жена полушубок; вновь он расхваливал его, восторгаясь изяществом и красотой этого наряда.

Точно так же относился простак ко всему, что его окружало, и никогда не покидали его веселье, жизнерадостность и доброе расположение духа.

Так как не был этот парень мастером своего дела, то нет ничего удивительного в том, что башмак, над которым он работал, получался у него треугольным. Вертел он этот башмак в руках, радовался тому, что у него получилось, и расхваливал его жене:

— Каким прелестным вышел этот башмачок! Не башмак, а просто конфетка!

— Если это и вправду так, — отвечала ему жена, — то почему же другие сапожники берут за пару три гульдена, а ты всего лишь полтора?

— Что мне до того! — говорил он. — У них своя работа, а у меня своя. И вообще, к чему нам говорить о других? Давай-ка лучше подсчитаем, сколько чистой прибыли получу я с этого башмачка. Кожа стоила мне столько-то, столько-то — клей и дратва, и все остальное. После всех этих расходов мне остается десять грошей. О чем мне беспокоиться при таких доходах?

Был этот простак всегда радостным и веселым, но люди подтрунивали над ним кто во что горазд, найдя в нем удобную мишень для шуток: ведь в их глазах он выглядел сумасшедшим.

Приходили люди к простаку и вызывали его на разговор, чтобы было над чем посмеяться, а тот обычно отвечал им:

— Только давайте-ка без насмешек.

И как только они заверяли его, что намерены говорить с ним всерьез, он был готов выслушать их и поддержать беседу. Был он парнем простым и не хотел задумываться над истинными намерениями своих гостей, для которых любой разговор с ним уже был забавой. Когда ему все же становилось ясно, что над ним насмехаются, он говорил:

— Предположим, что ты и впрямь более умен. Что же получится? Окажется, что дурак — это ты! Ведь что особенного я из себя представляю? Быть умнее меня невелика заслуга. Но если ты, при всем своем уме, надо мной, дураком, смеешься, значит, ты сам неумен.

Вот какой был у простака характер.

…А теперь наш рассказ снова пойдет об умнике.

Когда в его родных местах стало известно о том, что он возвращается, накопив в дальних краях большую мудрость и достигнув там высокого положения, переполошились его земляки.

Обрадованный простак тоже был среди тех, кто выбежал умнику навстречу. Перед тем, как выйти из дому, он крикнул жене:

— Принеси-ка быстренько мой выходной плащ! Я бегу встречать своего любимого друга, хочу поскорее увидеть его! Принесла ему жена полушубок, и он побежал навстречу своему товарищу.

Когда роскошная карета, в которой восседал умник, преисполненный сознания собственного величия, поравнялась с простаком, тот приветствовал его с радостью и любовью:

— Как поживаешь, дорогой брат? Слава Всевышнему, что Он привел тебя сюда и я удостоился счастья с тобой встретиться!

А умник, в глазах которого все человечество ничего не стоило, — ведь считал он себя мудрее всех, — посмотрел на простака как на сумасшедшего. Но так как вспомнил он прежнюю дружбу, которая связывала их в юности, и то, как крепко они любили друг друга, отнесся к нему приветливо, посадил к себе в карету и въехал вместе с ним в город.

А отцы их, домовладельцы, за то время, что умник отсутствовал, успели скончаться, завещав свои дома детям.

Простак, который не покидал свой город, унаследовал отцовский дом и стал жить в нем. А дом умника, жившего в чужих странах, остался без хозяина и пришел в запустение, а со временем совсем разрушился и превратился в пыль. И умнику, вернувшемуся в родной город, негде было жить. Пришлось ему остановиться на постоялом дворе. Жизнь там была для него мучительной, потому что жилье это совершенно ему не подходило.

У простака тем временем появились новые заботы: то и дело бегал он к своему умному другу, переполненный любовью и радостью от встреч с ним. Видел он, что умник страдает от того, что живет на постоялом дворе, и сказал ему однажды:

— Переходи-ка, братец, жить ко мне. Поселишься ты с нами; сволоку я в угол свою утварь, и сможешь ты пользоваться всем моим домом.

Понравилось умнику это предложение, и перешел он жить к простаку. Но терзания не оставляли его, и вот почему: была у него слава большого мудреца, искусного мастера и великого лекаря. Но однажды заявился к нему вельможа и заказал золотой перстень. Сделал ему умник великолепное кольцо, украсил его превосходным орнаментом, а среди прочего выгравировал небывало красивое дерево. Пришел вельможа за своим перстнем, и не понравился тот ему. Терзался умник, не находя себе места: уверен он был, что перстенек с таким прекрасным деревом, которое он изобразил на нем, в самой Испании пользовался бы большим успехом и считался бы там невероятным чудом, а здесь такую красоту и оценить-то было некому.

Пришел к умнику еще один знатный вельможа и принес дорогой камень, который привезли ему из дальних стран. Вместе с ним он дал мастеру другой камень, украшенный искусной резьбой, и попросил его сделать на заморской драгоценности такой же точно рисунок.

Выполнил умник его просьбу в точности, лишь в одной детали ошибся такой незначительной, что никто, кроме него самого, не смог бы обнаружить ошибки.

Пришел вельможа за своим камнем, и работа ему очень понравилась. Но сам умник очень переживал из-за ошибки, которую допустил: "Как же я мог, несмотря на все свое умение, так ошибиться?!"

Занятия врачеванием тоже доставляли ему неприятности. Однажды пришел он к одному больному и дал тому лекарств, которые несомненно должны были спасти жизнь несчастного. В этих прекрасных снадобьях он был уверен. Все же вскорости больной умер, и прошел слух, что виноват в его смерти лекарь. Сильно терзался из-за этого умник.

Другой же больной, получивший от него лекарство, выздоровел. Но вокруг стали поговаривать, что и без помощи лекаря этот человек все равно бы излечился. Это добавило терзаний умнику, и он постоянно пребывал в угнетенном состоянии духа.

Понадобилось тут ему заказать себе одежду. Пригласил он портного, но ему стоило больших трудов объяснить тому, чего он хочет, научить портного законам моды, в которых сам он был докой. Удался портному заказанный костюм, сшил он его по желанию заказчика — только вот один из лацканов не вышел у него, получился с небольшим изъяном. И умник нашел новый повод для переживаний: "Никто тут в этом деле не понимает! Попал бы я в этом новом костюме в Испанию — над испорченным лацканом все бы смеялись, я выглядел бы там пугалом огородным!"

Постоянно были у бедняги причины для огорчений; а простак каждый раз прибегал к нему веселый и радостный и находил своего товарища несчастным и страдающим.

Спросил он его однажды:

— Почему ты всегда страдаешь? Ведь ты так умен и богат! Отчего тогда я всегда весел?

Решил умник, что простак смеется над ним, и посмотрел на него как на сумасшедшего.

А простак между тем продолжал:

— Смотри: все эти люди, потешающиеся надо мной, — обыкновенные дураки: ведь быть умнее меня — невелика честь. Но ты-то мудрец, ты должен понимать, что не в уме счастье! Счастливее ли ты от того, что умнее меня? Дай тебе Б-г, чтобы стал ты таким же простаком, как я!

Ответил умник:

— Таким, как ты, я стану только тогда, когда Всевышний лишит меня разума или я, не дай Б-г, заболею, — тогда я, возможно, и впрямь свихнусь, подобно тебе. Ведь ты же сумасшедший! Со мной-то ты никогда не сможешь сравняться, никогда не станешь таким мудрым, как я!

Сказал ему простак:

— У Всевышнего, да благословится Имя Его, все возможно. Ему ничего не стоит сделать и меня мудрецом, равным тебе.

Услышав такие слова, умник расхохотался…

Привыкли люди называть этих двух друзей умником и простаком. Хотя умников и простаков в мире немало, каждый из этих двух был в своем городе притчей во языцех: со времен их учебы в школе один из них зарекомендовал себя выдающимся умником, а другой — редким простаком. И даже в списке горожан, куда заносят имя и фамилию каждого, они были записаны по своим прозвищам: "Умник" и "Простак".

Однажды просматривал тот список сам царь, нашел в нем эти записи и удивился странным прозвищам. Пожелал царь увидеть этих людей и рассудил так: "Если приглашение мое застанет их врасплох, они так перепугаются, что умник может потерять дар речи, а простак от страха с ума сойдет". Решил тогда царь послать за умником умного гонца, а за простаком — простака.

Но как найти простака в столичном городе, если в нем почти все мудрецы? Был там лишь один простак — царский казначей; ведь умного на эту должность не назначат: от большой мудрости этот умник может и разграбить казну. Именно поэтому царскими казначеями бывают одни лишь простаки.

Позвал царь двух придворных: одного, известного своим умом, и того самого простака-казначея — и послал их за двумя друзьями, и дал каждому из гонцов письмо, а кроме того — особое послание губернатору той провинции, где жили умник и простак. В этом послании поручалось губернатору написать двум друзьям от своего имени, чтобы подготовить их к царскому приглашению, иначе они могут испугаться. Губернатор должен был сказать им так: никакой срочности нет, дело терпит; царь не приказывает им приехать, а лишь просит об этом, и они сами должны решить, ехать им или нет. Просто, мол, царь желает с ними познакомиться.

И оба гонца — умный придворный и царский казначей — отправились в путь. Приехав на место, нашли они губернатора и передали ему письмо. Стал губернатор наводить справки об этих двоих, и рассказали ему, что умник и впрямь необычайно умен и богат, а простак на редкость простодушен, и среди прочего поведали губернатору о "богатом гардеробе" простака: его единственном полушубке…

Решил губернатор, что негоже простаку появляться у царя в простой одежде; приказал он сшить тому подобающее случаю платье и положил его в карету казначея. Дал он гонцам по письму, и оба посланца отправились в путь.

Добрались они до места, и умный придворный отдал свое письмо умнику, а царский казначей — простаку. Взяв в руки письмо, сказал посланцу простак:

— Не разобрать мне, что тут написано. Прочитай-ка ты мне вслух.

Ответил ему казначей:

— Я и так тебе скажу: царь желает, чтобы ты к нему явился.

— Кроме шуток? — спросил простак.

— Какие могут быть шутки! Это чистая правда!

Обрадовался простак, поспешил к жене и сказал ей:

— Гляди-ка, жена, — царь зовет меня к себе!

— Что это вдруг? Для чего ты ему понадобился?

Но так торопился простак, что ничего не ответил ей, собрался поспешно и радостный уселся в карету гонца, готовый отправиться в путь. Увидел он там одежды, приготовленные для него губернатором, и обрадовался еще больше. "Наконец-то и у меня есть свой гардероб!" — восторгался он.

Тем временем царь получил на губернатора донос: что тот якобы виновен в нарушении законов. Сместил его царь, а потом подумал: хорошо бы поставить губернатором простого человека, который управлял бы своей провинцией честно и справедливо, без хитрости и обмана. Понравилась царю эта мысль, и решил он сделать губернатором того самого простака, за которым послал нарочного. Издал он указ: сделать того простака губернатором. А поскольку тот по дороге к царю должен был проехать через губернский центр, приказал царь жителям этого города выйти к городским воротам и, как только простак появится, остановить его и сообщить ему царскую волю.

Так и было сделано. Вышли горожане к воротам, и как только подъехала карета, в которой сидел простак, остановили они ее и сообщили ему, что он теперь губернатор.

— Вы это всерьез?

— Какие тут могут быть шутки!