Тот опять кивнул и буркнул. Яков Петрович тихонько вышел, осторожно закрыв за собой дверь. Тетка злобно засмеялась:

– Занято! Беспокоится… Век бы тут не занимать!

Мужчина в шляпе вдруг поднял голову:

– Вы по делу Скурихиных?

– Да-да… – выдавила удивленно тетка. – А вы откель знаете?

Она уже забыла, что всех об этом спрашивала.

– Прокурор сказал, что по Скурихиным никого вызывать сегодня не будут. Следователь заболел. Узнайте в двадцать третьем кабинете на втором этаже.

Тетка охнула и суетливо засобиралась.

– А я тут как дурная сижу… Думаю, чево не вызывают?

Едва она потопала вверх по ступенькам, Игорь вскочил и вытащил из-под сиденья кейс. Мигом снял плащ и шляпу и оказался в черной кожаной куртке. Достал из кейса берет, а туда сунул плащ и шляпу. Подхватил пластиковую сумку, но не стал прятать ее в кейс, а взял так, чтобы висела рядом с портфелем. Все было продумано заранее: если схватят, он скажет, что тоже решил покурить, а сумку захватил, чтобы отдать гражданину, который просил ее постеречь. Что в ней – знать не знает. По таким косвенным любое обвинение рассыплется.

Медленно прошел по коридору, равнодушно глянул на дежурного и направился к выходу. На улице закурил и сделал вид, что рассматривает дегенеративные морды на стенде «Разыскиваются милицией». Никого. Прогулочным шагом пошел по тротуару, держа кейс так, чтобы он полностью закрывал сумку, висящую на стороне, обращенной к стене.

Не оглядываясь, прошел мимо универмага и, только заворачивая во двор почтамта, слегка скосил глаза в сторону. Вот и просторный, всегда пустынный двор. Когда он подходил к незаметной двери служебного входа, вдруг мелькнула мысль: «Если будут брать, то только сейчас, поймут, что упустят». Вошел и быстро рванул по коридору. Теперь все решала скорость. Едва не сбив с ног почтальоншу с сумкой, проскочил коридорчиком и вышел уже на центральную улицу.

Рядом, за перилами стоял красный мотоцикл «Ява». Завидев его, Роман резко ударил ногой по стартовому рычагу. Мотор взревел – «Ява» заводилась хорошо. Перемахнув через перила, Игорь схватил протянутый другом мотоциклетный шлем, прыгнул на заднее седло. Нахлобучивая шлем, ухватил Романа за широкий армейский ремень поверх такой же кожаной куртки.

Когда они плавно выворачивали на перекресток, Игорь оглянулся. Сзади не было ни одной машины.

В обеденный перерыв Игорь заскочил в конструкторское бюро и увидел тихонько плачущую в уголке чертежницу Ванду,

– Вот те на! – удивился он. – Я думал, ты и плакать не умеешь. Всех заражала неиссякаемым оптимизмом.

Она подняла голову, откинула назад чудные каштановые волосы и улыбнулась сквозь слезы.

– Бывает… иногда хочется и поплакать.

– Но причина есть? – он подхватил стул и сел рядом. – В чем дело, Вандочка? Может, я чем-то помогу?

Когда-то он был влюблен в Ванду – у нее были красивые, бархатные глаза, безупречный овал лица, хорошая фигура, длинные стройные ноги, – но все порушила сумасшедшая Лика, ворвавшаяся в его жизнь и забравшая душу без остатка.

– Помочь? – она печально покачала головой. – Чем ты можешь помочь? Если дурочка, то это уже навсегда.

– Ты дурочка? – от нее исходил тонкий аромат и кружил голову. – Ни за что не поверю. Предоставь доказательства.

Она поднялась, обошла вокруг него и легкой походкой направилась к полке, где стояли в ряд сумки сотрудниц. Взяла одну, вытащила грязноватую тряпку.

– Вот. Это было майкой фирмы «Адидас». Девяносто рэ. А я поверила и купила. После первой стирки она стала таким вот жспонатом.

– Где купила? – машинально спросил он.

– В кооперативе «Лелека», разумеется. Пошла разбираться, а они выгнали: не наша продукция.

«То же самое, что и со мной, только в кооперативном варианте», – он проникся к девушке сочувствием. Подошел, погладил ее по голове, чуть привлек, и она покорно прильнула, глубоко вздохнув.

Вечером, когда они вдвоем с Романом пили чай, рассуждая о смысле жизни, раздался тихий стук в дверь.

– О! – Игорь распахнул дверь. – Входите, маркиза. Ведь вы у меня так никогда и не были.

Вошла Ванда. Ее трудно было узнать: в белой пышной кофте до бедер и длинной черной юбке. Блестящие волосы волнами спадали на плечи. Густые ресницы ее затрепетали, когда она увидела Романа, который застыл посреди комнаты и таращил на нее голубенькие глазки.

– Знакомься. Мой друг Роман. Я тебе говорил.

Ванда протянула узкую, но крепкую ладонь:

– Это с ним ты грабишь торгашей?

Роман растерянно уставился на Игоря.

– Не беспокойся. Представляю тебе третьего члена нашей команды. Ванда. Извини, что с тобой не посоветовался, но можешь не сомневаться, человек надежный.

– Ты мою точку зрения знаешь. Среди них надежных нет.

– Вот потому с тобой и не посоветовался. Но она – исключение. Можешь мне верить.

Ванда положила сумочку, села на кровать, поскольку второго стула не было и ласково уставилась на Романа.

– Под «ними» вы подразумеваете нас, слабый пол. Почему же так не доверяете нам?

Он замялся под ее мерцающим взглядом, потом откровенно бухнул:

– Потому что – слабый!

– А вы, значит, сильный? – Ванда засмеялась.

– Дело не в силе. Дело в болтовне.

– А вот этого как раз за Вандой не наблюдается. Говорю тебе – она исключение. Проверено, – Игорь откупорил бутылку. – Будешь? За рулем ведь.

– Да мне как слону дробина это сладенькое. Давай! Назад поеду околясом, переулками.

Выпили. Ванда раскраснелась.

– В общем так, – Игорь повертел в руках стакан. – Ванда подсказала один адресок. Дело провернем в следующую субботу…

Мария Павловна Очерет, основательница кооператива «Лелека», улыбнулась вошедшим заученной улыбкой. Но глаза не улыбались. Они цепко осматривали поздних гостей.

Двое молодых людей в дорогих кожаных куртках («Солидные», – отметила Мария Павловна), а девушка тоже в кожаной куртке, короткой кожаной юбке и высоких сапогах до колен. Толстая золотистая коса ниспадала ниже пояса, на лбу черная лента с вышитым на ней серебряным пауком. Лицо ее не понравилось председательше: «Слишком размалевана». Черные брови оттянуты аж на виски, под глазами черные тени, кровавый рот – девушка вамп. «Такая молодежь пошла», – смиренно подумала Мария Павловна и перевела взгляд на стоящего перед ней молодого человека в шляпе и больших дымчатых очках – видимо, старшего в этой группе. Когда она разглядела смуглый, почти кофейный цвет его лица, тоненькие фатоватые усики, то сразу поняла: кавказец. Сердце ее сладко сжалось: с такими давно мечтала иметь дело. Не скупились и работали с размахом.

Игорь тщательно подготовился к операции. В тот вечер, когда Роман ушел и они остались наедине, он смеющимися глазами оглядел девушку:

– Как красива! А на работу ходишь серенькой пташкой… Такой я тебя еще не видел.

Она вспыхнула, потом опустила глаза:

– И не увидишь. Одолжила у подруг по общежитию, – принужденно засмеялась. – Что поделаешь, на зарплату чертежницы…

Сердце его заныло. Он подошел к письменному столу, выдвинул ящик. Положил перед ней стопку денег.

– Не расцени как-то иначе… Это тебе на экипировку.

– Нет! – она с возмущением оттолкнула деньги.

– Пойми, от продуманной экипировки зависит успех, а следовательно, и наша безопасность. Вот почему я беру деньги у торгашей. Мы несем определенные расходы, тратим время, заставляя их хорошо работать, и это должно компенсироваться. Фактически мы выполняем работу тех, кто получает за нее деньги, бездельничая и занимаясь болтовней – от правоохранительных и контролирующих органов до народных депутатов. И к тому же крупно рискуем, а риск во все времена стоил очень дорого.

– Но зачем ты вообще ввязался в это дело? Ведь конец один… тюремные нары.

– Не самый худший вариант, – он налил вина и выпил одним глотком. – Зачем? Я не хочу быть покорной, всеми обижаемой овечкой. Люди ходят на митинги, кричат, бастуют, устраивают голодовки протеста. Но я предпочитаю методы – активные. Жизнь становится все хуже и хуже, и теперь я знаю, кто делает ее такой. Вот против них и действую. А насчет тюремных нар… Нет, в милицию они не побегут. Скорее задействуют своих головорезов. Вот к встрече с ними и нужно готовиться. Глаза ее расширились.

– Игорь! Но ведь это очень опасно. Они беспощадны!

– Да, конечно, – он опустил голову. – Уж миловаться со мной не будут. Но у меня есть голова на плечах. Нужно продумывать на несколько ходов вперед, чуять опасность.

В конце концов он уговорил-таки ее взять деньги.

– Маски надевать не будем. Неизвестно, сколько там окажется людей, а мне нужно их удалить. Ты можешь с помощью косметики изменить свое лицо?

Она засмеялась.

– Женщина может нарисовать себе любое лицо. Не беспокойся, даже ты меня не узнаешь.

И она действительно «сделала себе новое лицо», волосы подобрала и надела парик с косой, оставшийся у нее еще с тех времен, когда он был в моде. Игорь втер в кожу лица и рук гримировальный крем, наклеил усики и теперь казался типичным южанином. А Роман предпочел наклеить короткую шкиперскую бородку и низко надвинул на глаза кепку-аэродром, которая тоже указывала на его причастность к цитрусовым краям. У Марии Павловны все трое не вызвали никаких подозрений, а когда Игорь заговорил с легким кавказским акцентом, последние сомнения ее рассеялись.

– Я вам званыл, жемчужная.

– Да, да, я помню, – Мария Павловна заерзала, улыбнулась еще шире. – И велела, как вы просили, выставить в зал образцы.

Она указала на ряды висевших на плечиках костюмов, брюк, юбок, блузок, маек и прочей швейной продукции.

– Вы панымаэте, у нас конфиденциальный разговор.

– Сейчас я отпущу девочек. Маша, Катя! – крикнула она двум дородным «девочкам», возившимся в углу над раскроечным столом. – Можете идти. Да вы не беспокойтесь, тут все свои.

– Я всегда спакоен, – Игорь улыбнулся. – Но в нашэм деле нада не только быть спакойным, но и осмотрытэльным. Я правильно гаварю, золотая?

– Правильно, правильно, – председательша цвела. Так никто никогда ее не называл. – Я все понимаю.

Игорь оглянулся на сидевшего в углу хмурого здоровяка, который делал вид, что читает журнал «Кино».

– Это мой помощник, – успокоила его Мария Павловна. – У меня от него никаких секретов. Да вы садитесь, садитесь.

– Прысэсть магу, садыться нэ жэлаю. Правильно, алмазная?

Мария Павловна расхохоталась до слез. «Тот самый, телохранитель, – напряженно думал Игорь. – Вооружен ли?»

Роман и Ванда остались стоять. На плече у Романа висела объемистая спортивная сумка, которую он придерживал рукой в кожаной перчатке.

Толстые девочки быстро собрались и ушли.

– Мы хатэли бы закупить у вас нэмножечко товара, – пояснил Игорь. – Для этого и прасыли выставить абразцы.

– Какого именно? Сколько? На какую сумму? – стала деловито сыпать вопросами председательша.

– Сэйчас пасмотрым, – Игорь поднялся и пошел вдоль рядов, вороша на ходу рукой одежду. Он отметил, что к здоровяку близко не подобраться – тот сидел в дальнем углу, где одежды не было.

Игорь снял майку с надписью «Адидас». Роман тотчас поставил на пол сумку и нагнулся над ней, распуская молнию.

– Брак гонишь, старая грымза? – вдруг четко и ясно прозвучал угрожающий голос. – Халтуру?

– Что? Что вы сказали? – Мария Павловна застыла с открытым ртом. В руках Романа и Ванды появились тускло поблескивающие автоматы. Один был направлен на председательшу, другой – на ее прихвостня. В комнате повисла вязкая тишина.

Мордоворот поднял голову, уставился хмурым взглядом в дуло автомата, смотревшего на него, но не двинулся с места.

«Благоразумный, молодец», – мысленно похвалил его Игорь и повторил:

– Брак гонишь, паскуда? И семь шкур дерешь. А люди отдают кровные денежки, заработанные тяжким трудом, а потом плачут, не знают, где на вас, жуликов, управу найти. Говори, сколько и кому дала взяток, чтобы народ обирать?

На Марию Павловну напала нервная икота, мелко задрожал подбородок.

– Тьфу! – плюнул Игорь. – Как ответ держать, так дрожишь. Все вы такие, сволочи. Ну, за дело. Надя, выбери себе что приглянется в компенсацию за то, что тебя обжулили.

Они условились называть друг друга именами, но другими, чтобы сбить с толку противников.

Игорь взял автомат у Ванды и направил на председательшу. Ванда пошла вдоль рядов, проворно снимая одежду. Разглядывала, бросала на пол посреди зала. Слышались только цокот ее каблучков и шорох одежды. Наконец она выбрала костюм «варенка», такую же пышную белую кофту, в которой приходила к Игорю, две юбки, длинное платье и еще несколько вещей.

– Кажется, это без балды.

Уложила отобранное в большой пластиковый мешок, сунула в сумку. Потом она принялась снимать все подряд и швырять на середину зала. Образовалась разноцветная куча.

– Поливай.

Она вытащила из сумки трехлитровую банку с коричневой жидкостью, открыла крышку. Едко запахло креозотом.

Насчет мордоворота Игорь ошибся. Тот был благоразумным, но не трусливым. Просто выжидал. А теперь, видимо, решил, что пора сказать свое слово. Ведь ему платили за охрану не только жирного тела председательши, но и ее добра. Уловив момент, когда Роман чуть отвлекся, он отбросил стул, нагнул голову и прыгнул, да так, что несколько метров пролетел одним прыжком. Видать, держал себя в форме.

Но именно несколько метров и спасли Романа – все-таки на это потребовались какие-то секунды. Роман успел повернуться и встретить его звучным ударом в лоб кулаком в кожаной перчатке. Раздался костяной звук, и мордоворот так же молча, как бросился, свалился и застыл.