Патруль Миров

— Меня мистер Лонгган прислал, констебль. — Ответил мальчик, сглотнув. — Там его помощник… Джимми Скрум… Руки наложил!

— На кого?! — Вальцман вскочил, опрокидывая локтем чашки.

— На себя! — Уточнил ребёнок, сияя глазами от восторга. — Говорят, горло себе распорол. Кровищ-щ-щи — жуть!

— Меня пугают местные дети. — Сдавленным голосом произнёс полковник, обернувшись к напарникам. — А вообще… Кажется, нас опять опередили…

— Есть ещё второй свидетель. — Заметила Клэр.

— Второй мог не видеть того, что видел первый. — Вздохнул полковник. — Потому и жив. Хотя… Возможно и видел, чёрт возьми! Действуем быстро. — Он повернулся к Клариссе. — Клэр, берёшь на себя суицидника. Полная экспертиза трупа и места происшествия, если надо — можешь запросить помощь с базы, связь я тебе оставляю. Казым — мы с тобой ко второму, Оуэну. Он сегодня дома?

— Должен быть… Сказали, только к утру будет.

— Летим к нему. Лишь бы опять не опоздать!

* * *

…Помощник констебля жил в опрятном белёном домике с большим огородом. Было видно, что именно уходу за грядками служитель закона уделяет большую часть своего времени. Агенты прошли по тропинке между кабачковыми грядками и постучались в двери домика. Наверное, первый раз в этом городе им открыли сразу и без задержки. На пороге стоял светловолосый молодой человек лет двадцати пяти. Вид у него был довольно несвежий, словно он не спал этой ночью.

— Мистер Оуэн? — спросил Сергей, выдвигаясь вперёд. — Помощник констебля?

— Да, а с кем имею честь?

— Инспектор Вайс, Скотланд-Ярд. — Представился полковник, демонстрируя значок. — Я бы хотел поговорить с вами по поводу вашего дежурства на кладбище.

— Э-э… Да, конечно. — Следователю показалось, что молодой человек несколько смутился. — Заходите, поговорим за столом…

Оуэн провёл Казыма и Вальцмана в обеденную комнату. Там обнаружился большой стол, на котором исходили паром несколько тарелок и молодая женщина, которая эти тарелки расставляла.

— Дорогая, это те господа из Лондона, у которых ко мне дело. — Представил её помощник констебля. — Джентльмены, это моя жена, Лаура.

Агенты поздоровались с женщиной (Казыма она уже знала), отказались от участия в завтраке и приступили к допросу.

— Итак, мистер Оуэн, для начала скажите, где вы были вчера? — Начал полковник, оперевшись о стол локтями и сложив ладони домиком.

— Вчера меня не было в городе. — Ответил молодой человек. — Я вернулся буквально пару часов назад, затемно.

— Вас не было весь день и всю ночь? — Полковник переглянулся с магом. В его душе моментально зашевелились пока ещё слабо оформленные подозрения. — А где вы были?

— Это целая история. Моя сестра живёт с мужем в Холи Кросс, деревне возле старого аббатства. Это недалеко отсюда. У неё скоро должен был родиться ребёнок. И вот, вчера мне прислали весть, что… Э-э-э… В общем, что скоро начнутся роды. Я не стал даже отпрашиваться у констебля и немедленно отправился туда.

— А зачем? Вы могли как-то помочь принять роды? — Приподнял брови Сергей.

— Нет. Я просто хотел быть рядом. Всё-таки это моя сестра…

— Кхм, действительно… — Теперь уже полковник был смущён.

— Я пробыл в Холи Кросс, пока всё не завершилось благополучно. Это случилось уже поздним вечером, но я тут же двинулся домой. Меня ждала жена, и нужно было отчитаться перед констеблем…

— Кстати, а кто у вас?…

— Мальчик. Племянник.

— Поздравляю. Значит, всю ночь вас не было, и вернулись вы только что?

— Именно.

— Ясно. — Покивал агент, мысленно поставив галочку — попросить констебля отправить нарочного в Холи Кросс и проверить информацию. — Тогда дальше. Я хочу, чтобы вы ещё раз вспомнили, как прошла та ночь на кладбище.

— Да в том-то и дело, что рассказывать нечего! — Всплеснул руками парень. — Сначала сидел в кустах, потом ходил по кладбищу… И ничего не было! Вообще ничего не случилось. А наутро нашлась вскрытая могила. Я мимо этого холмика за ночь раз десять проходил — всё с ним было нормально. Не могли его раскопать на такую глубину с тех пор, как я его последний раз видел целым…

— Мы слышали это от вашего начальника. — Кивнул Казым. — Но этого мало. Мы хотим, чтобы вы постарались вспомнить мелкие детали той ночи. Что-то, что обратило на себя внимание. Не замечали ли вы каких-нибудь животных, странно себя ведущих или нехарактерных для этих мест? Каких-нибудь явлений… Странного свечения, например, или непонятных звуков? Не испытывали ли странных ощущений?

Оуэн наморщил лоб и крепко задумался. Несколько минут он тёр лоб и виски, шевелили губами. Наконец, неуверенно протянул:

— Н-ну… Вот теперь кажется, что что-то такое было. Когда я отчитывался перед мистером Лонгганом, я был уверен, что ничего особенного не заметил. Но теперь, когда постарался вспомнить…

В дверь постучали. Помощник констебля запнулся и умолк.

— Я посмотрю, кто там. — Отозвалась жена из другой комнаты.

— Так что? — Спросил полковник, наклоняясь вперёд. Он напрягся, словно гончая, почувствовавшая, что вот-вот выйдет на след дичи.

— Я не могу сказать, что испытывал странные ощущения во время дежурства… — Молодой человек покусал губу. — Я испытываю его сейчас, когда пытаюсь вспомнить, что же тогда было.

— Можете описать подробнее?

— Даже и не знаю… В общем, как будто… Та ночь была короче, чем должна бы быть, что ли…

— Короче?

— Да… Она прошла слишком быстро, вот что. М-м… Постойте… — Оуэн схватился за виски и зажмурился. — Кажется, я сейчас что-то вспомню…

В комнату заглянула его жена.

— Соседка молоко приносила, мы вчера договаривались. — Сказала она. — Мистер Вайс, господин Арисев хотите парного молока? Такого в Лондоне не найдёшь, пока его привезут….

Но Сергей не слушал хозяйку. Он напряжённо вглядывался в лицо своего собеседника. С помощником констебля творилось что-то неладное. Черты лица внезапно расслабились, взгляд соскользнул с лица сидящего напротив агента, потерял фокусировку и устремился в неведомые дали. Рот чуть приоткрылся. Такое состояние длилось чуть больше двух секунд. Затем Оуэн захлопнул рот и, игнорируя прерванную беседу, принялся вполне целеустремлённо оглядываться.

— Мистер Оуэн? — Полковник напрягся и привстал со стула. Краем глаза он заметил, как Казым торопливо чертит пальцем на столешнице один из знаков магического зрения. — Что случилось?

Молодой человек пропустил слова Сергея мимо ушей. Его взгляд наконец-то остановился на оловянной вилке — единственном остром предмете на столе. Глаза парня вспыхнули, и он резко протянул руку к вилке. В этом жесте не было ничего угрожающего, но в голове агента Вальцмана стремительно пронеслась вереница фактов, которую венчал образ трупа с распоротым горлом… Не дожидаясь, когда Оуэн схватит вилку, полковник стремительно рванулся вперёд, со звоном снося посуду животом, перемахнул стол и всем весом обрушился на парня, опрокидывая его назад вместе со стулом. Испуганно взвизгнула Лаура. Сергей упал на Оуэна сверху и попытался придавить к полу, прижать к доскам руки, обездвижить. Помощник констебля сопротивлялся молча и с невиданной силой. Почти сразу после падения он ухитрился высвободить правую руку. При этом он сломал себе мизинец, но не издал не звука, чем окончательно убедил агента в том, что никакой ошибки нет — всё серьёзно. Когда рука Оуэна выскользнула из захвата Вальцмана, тот чуть отпрянул, ожидая удара, но ошибся. Вместо того чтобы продолжать попытки высвободиться, парень выдернул револьвер из кобуры на поясе полковника и попытался направить ствол на себя. Агент ударом локтя вышиб оружие из раненой руки и треснул противника лбом в лоб. Голова Оуэна мотнулась, он приложился затылком о доски пола и на миг затих. Пользуясь передышкой, Сергей крикнул:

— Казым — помогай держать! Лаура, позовите на помощь!

Маг немедленно навалился на взбесившегося служителя закона с другой стороны, а вот хозяйка дома совершенно растерялась и лишь молча разевала рот, держась за сердце. Оуэн тем временем вновь начал отрывать свои руки от пола вместе с висящими на них мужчинами.

— Казым, это транс! — Рявкнул полковник. — «Рассеяние»!

Маг ослабил хватку, вытаскивая из нагрудного кармана хрустальный орешек, наполненный светящейся субстанцией, и с размаху впечатал его в пол, давя ладонью. Меж пальцев агента ослепительным белым светом ударила вспышка чистой Силы, сметая все наложенные заклинания в радиусе десяти метров, кроме тех, что имели силовую маркировку Патруля. «Орешек» был зачарован кем-то на несколько порядков сильнее Казыма, и заключённое в нём заклинание не могло не сработать. Однако ж не сработало. А скорее — сработало, но эффекта не возымело. Удерживаемый патрульными свидетель принялся биться затылком об пол, пытаясь раскроить череп.

— Не работает — значит, его не заколдовали! — Прорычал Казым. — Транс гипнотический!

— Да что ж ты стоишь, дура! Помощь позови, не видишь — припадок у мужа! — Рявкнул полковник на застывшую Лауру диким голосом. Женщина вскрикнула и пулей вылетела из комнаты.

— И что будем делать, если это не магия? — Спросил Казым. — Перебивать гипноз меня не учили. Здесь бы медика…

— Меня когда-то учили, ещё до Патруля. — Ответил Сергей под аккомпанемент мерных ударов затылка о доски. — Правда, только для себя… Но были же лекции по выводу из транса, даже у оперативников были! И именно в полевых условиях!.. Если б мне хоть раз раньше доводилось… Слушай, долго он ещё продержится?

— Смотря по толщине черепа. Минут пять, наверное…

В этот момент в комнату с грохотом влетела небольшая орава из двух здоровых мужиков и полудюжины любопытствующих соседей в сопровождении хозяйки дома. Полковник не знал, что им сказала супруга Оуэна, вполне возможно — что её мужа тут убивают. Потому, дабы сразу расставить всё на свои места, прикрикнул на вошедших фирменным командирским тоном:

— У человека припадок! Надо подержать, пока не пройдёт! Держите голову и ноги!

Мужики секунду помялись, но указания выполнили. С их помощью невезучего суицидника удалось надёжно зафиксировать в трёх измерениях, и у агентов Патруля появилась возможность подумать. Оуэн, тем не менее, продолжал биться в их руках, закатывать глаза и начал даже потихоньку пускать пену изо рта.

— Ты смотри-ка… — Выдохнул Казым. — Не отпускает. По идее, при провале команды он мог впасть в кому или просто заснуть…

— Мог, но не обязан. — Мотнул головой Вальцман. — Только если указ был прямой и простой. Очевидно, это не просто установка на смерть. Тут поработали комплексно, задали полноценную программу с учётом возможных нестыковок… Мастер работал…

— От же ж… — Прохрипел мужчина, державший помощника констебля за ноги. — Долго нам его держать-то ещё?

— Потерпи, голубчик, потерпи… Скоро уже. — Полковник обвёл помещение отсутствующим взглядом. Несмотря на то, что мозг офицера работал в авральном режиме, он не смог не отметить абсурдность картины — посреди опрятной, но слегка разгромленной комнаты — пыхтящая куча мала из пяти взрослых мужчин, окаймлённая густеющей толпой зевак. Зеваки, впрочем, никак не мешали, и на том спасибо. — Так, у меня есть идея… Казым, ты с теорией лучше знаком, напомни, как проходит введение программы в подсознание.

— Ну, как… — Маг неуверенно поелозил, поудобнее перехватывая руку Оуэена. — По этапам… Захватываешь внимание объекта, вводишь в транс, задаёшь программу, выводишь из транса.

— Как запускается программа?

— Срабатывает «спусковой крючок» — звучат нужные слова или объект попадает в обговорённую в программе ситуацию. Объект самопроизвольно впадает в транс и начинает выполнение программы. По завершении программы выходит из транса. Если жив остаётся… Не тяни, командир, говори что придумал!

— Погоди, погоди… — Пробормотал Сергей. — Не гоните… Так-так… — Всё услышанное не было для него ново, но полковник сильно сомневался в своей теории и нуждался в подтверждении. — Команда выполняется в состоянии транса, значит, чтобы прервать её выполнение нужно прервать транс — это понятно… А как мы можем прервать транс? Физические воздействие?

— Бесполезно. — Мотнул головой маг. — Он же должен был покончить с собой. Значит, болью гипноз не снимешь…

— Тогда одно из двух. — Быстро проговорил агент Вальцман, чувствуя, как слабеют мышцы. Вчётвером они ещё удерживали бедолагу Оуэна, однако агенты и их помощники потихоньку выдыхались, а вот одержимый — ничуть. — Либо мы должны симулировать выполнение команды, чтобы у него даже подсознание поверило, либо… Попробовать программерский ход — взлом защиты через эмуляцию…

— Ч-чего?… — Поразились все трое его помощников, и даже некоторые зеваки «с трибун», внимавшие с большим интересом.

— Его ввели в транс, задали программу и вывели из транса. Выведение из транса производится посредством звуковой команды, вроде: «Я щёлкну пальцами и ты проснёшься», помнишь? — Скороговоркой выпалил офицер. — Выполняя команду, он тоже находится в трансе. Скорее всего, команда на выход из транса всё ещё хранится в его подсознание и её воспроизведение приведёт… к выходу из транса! Команды такие не оригинальны, нужную возможно найти простым перебором…

— Первый раз о таком слышу… — Мотнул бородой Казым. — если бы метод работал, о нём бы рассказывали…

— Может и рассказывали. Много ты помнишь с тех лекций? Хоть один метод вообще помнишь? Другой?

— Н-нет…

— Тогда будем пробовать!

Полковник с кряхтением переместился, усаживаясь на грудь «пациенту». «Свою» руку Оуэна он при этом продолжал удерживать руками и коленом.

— Смотри на меня! — Твёрдым, уверенным голосом произнёс Сергей. — Смотри мне в глаза!

Помощник констебля замотал головой, разбрызгивая пену с губ, и издал утробный рычащий звук.

— Так не пойдёт. Надо завладеть его вниманием, заставить сконцетри… Ага! Казым, пистолет!

Штатный маг извернулся и подставил бок с кобурой — руки у него были заняты. Полковник высвободил правую ладонь, вытащил револьвер и, перехватив его за ствол, показал Оуэну. Покачал, словно гипнотизёр — маятник. Одержимый поймал глазами блеск стали, вперился в револьвер взглядом, потянулся к оружию всем телом…

— Ага. — Удовлетворённо кивнул Сергей. — Слушай мой голос, Оуэн…

* * *

Зеваки понемногу расходились. Всё интересное, в общем-то, уже закончилось. Остались лишь две женщины, утешавшие всхлипывающую в углу Лауру. На полу возился Казым, оказывавший бессознательному Оуэенну посильную медицинскую помощь. Полковник Вальцман сидел на пороге комнаты и задумчиво вертел в руках сигарету. Он не курил уже лет десять, да и до того не особо злоупотреблял. Однако сейчас пагубное желание одолевало как никогда. Правую щёку патрульного, от мочки уха до краешка губ украшали пять длинных, глубоких царапин — вздувшихся, сочащихся сукровицей. Иногда полковник касался их и морщился — ему доводилось получать раны куда как серьёзнее, однако эти не столько болели, сколько зудели, не давали покоя. Словно солью посыпанные.

— Я должен извиниться. — Произнёс, наконец, полковник, косясь на плачущую в компании товарок хозяйку дома. Слова давались с трудом. Страшное всё-таки это оружие — женские ногти. — Мне следовало вас предупредить, но я просто не мог. Иначе всё могло сорваться. Вы поступили совершенно правильно…

А как она ещё могла поступить, когда столичный следователь с возгласом: «А пропади оно всё пропадом!», принялся душить её мужа и бить его головой об пол? Наверное — завизжать и упасть в обморок. Но Лаура оказалась женщиной решительной и вместо этого молча бросилась на обидчика мужа с кулаками. Полковник, занятый «тактическим удушением» свидетеля, не мог даже сопротивляться. К счастью, помогавшие им мужчины не присоединились к хозяйке, а помогли её оттащить, в результате чего старший агент отделался лишь расцарапанной щекой да выдранным клоком волос…

— Мы отправим вашего мужа в лучшую больницу. И оплатим лечение. — Продолжал Сергей, про себя размышляя что, вероятно, проще будет вызвать команду вечно занятых экспертов по стиранию памяти, нежели объяснить местным, что же здесь происходило.

— За-ме-ча-тель-но. — Раздельно произнесли у него за спиной. Полковник не стал оборачиваться, а лишь посторонился, пропуская Клэр в комнату. Её шаги он узнал ещё когда помощница шла по тропинке. Женщина поставила на стол чемоданчик, опустилась на стул и обвела комнату взглядом.

— Когда по улице пробежал пацан, орущий, что заезжий сыщик с боем арестовывает помощника констебля, который и есть глава банды трупоедов и страшный чёрный маг, я сразу свернула лабораторию и направилась сюда. В городе всего три заезжих сыщика и, с недавних пор, один помощник констебля.

— Нашла что-нибудь?

— Почти ничего. Но отсутствие результата — тоже результат. Следов магии нет, но на трупе есть слабенький фон, даже тень фона — как будто рядом с погибшим некоторое время назад находился магический предмет или творилось колдовство. Хотя возможна и ошибка — уровень фона в рамках погрешности аппаратуры, тут нужно стационарное оборудование. Однако погибшего никто не заколдовывал — он просто взял, да и разрезал себе горло бритвой, от уха до уха… Следов борьбы, взлома, вообще каких-либо намёков на убийство с попыткой инсценировки суицида нет. Учитывая его нервное состояние в последние дни и бессонницу, действительно можно было бы списать на самоубийство… На нервной почве. Если бы я не видела его глаза…

— А что у него с глазами? — Полковник снова поморщился. — Слушай, у тебя нет спирта или календулы, а то вот… — Он коснулся щеки возле царапин.

— Да, конечно. — Женщина полезла в свой чемоданчик, ничуть не удивившись «боевым ранам» командира. — Что у него с глазами… Пустые они у него были. И вообще, выражение лица — спокойное. Как будто перед смертью он не испытывал никаких ощущений, эмоций. Ни боли, ни страха, ни удивления, и уж тем более — никакого эмоционального стресса, который мог бы привести к самоубийству. Ну не мог он не испытывать боли, распарывая себе горло! Только вот глаза к делу не пришьёшь…

— Ну почему же… — Сергей скривился, когда Кларисса коснулась царапин ваткой, пропитанной чем-то едким. — У нас тут не прокуратура… А твои слова работают на мою версию. Видела бедолагу? — Он кивнул на распростёртого на полу Оуэна. — Гипнотический блок памяти. При попытке проломить — команда на самоликвидацию.

— Очевидно, с первым помощником сработало, и сработало раньше. — Кивнула лейтенант. — Видимо, это как-то связано с его хронической бессонницей… Или наоборот — бессонница связана с этим.

— Высокая сопротивляемость внушению. — Отозвался Казым. — Защититься от внушения он не смог, но в последствии блок сломал быстро… Мучился ощущением провалов в памяти, какой-то неправильности всего происходящего… Оттуда и нервозность. А бессонница у него всегда была. И когда он таки докопался — тут-то и сработала мина-ловушка…

— А Оуэн чуть было не пробил блок, когда мы толкнули его в верном направлении. — Рассуждал полковник. — Он даже смог вспомнить, что ночь дежурства показалась ему очень короткой.

— Возможно, это было его субъективно ощущение?

— Вряд ли. Обычно скучные дежурства субъективно тянутся дольше. Наверняка он не смог бы сам сломать блокировку, но подобрался опасно близко… И сработала ловушка в мозгу.