Вторая жизнь агента Эсэр

Ох, уже эти панические атаки! Полковник Васильев узнал о том, что у выбранной на роль Сары Гольдман девушки имеются некоторые проблемы с нервной системой слишком поздно, когда не представлялось возможным прекратить этот проект. Естественно, он «спустил всех собак» на своих подчиненных, Как же так, прежде чем затевать все это с Альковицкой, не удосужились проверить здоровье девушки? Капитан Виктор Никитский и его помощник, виновато опустив головы и извиняясь перед грозным начальством, только и сказали в свое оправдание, что и предположить не могли, что у такой молодой особы могут быть такие серьезные проблемы с нервами. Да что говорить — сам полковник и тот не подумал об этом, поэтому и не приказал им проверить здоровье Адели. Ладно… Теперь что уж об этом… Нужно избавить девушку от этой напасти как можно быстрее и любыми способами. В разведке нет места людям с плохими нервами или неустойчивой психикой! Было решено найти самого лучшего в округе специалиста по этой проблеме и приступить немедленно к лечению.

Сама Адель тоже начала работать над собой: взяла себя в руки, твердо решив больше не впадать ни в какие депрессии и истерики, а конструктивно посмотреть на сложившуюся в ее жизни ситуацию, вернее, на начинавшуюся ее новую жизнь с совершенно новой биографией и судьбой, перестав всему сопротивляться и, как говорят психологи, «отпустив ситуацию плыть по течению».

«Необходимо успокоиться и принять все, как есть! Сложившаяся ситуация и люди, окружающие меня, сильнее меня во много раз! Буду продолжать бунтарство и борьбу — сломаюсь психологически! А я не хочу стать инвалидом в 18 лет!» — размышляла Адель, натягивая джинсы: время было идти в сад на прогулку. — «Мое лицо после пластической операции совсем немного изменилось, только я и могу это заметить, но все равно чувствую, как будто вырвали у меня с корнем что-то мое очень родное… И которое никогда ко мне больше не вернется… Какое-то время я буду жить не своей жизнью и под чужим именем, но это же не навсегда, как они меня уверяют?» — успокаивала себя Адель. Также вселяла некую надежду на светлое будущее этой ранимой молодой душе прочитанная информация в интернете о том, что разведчики, как и военные, уходят довольно рано на заслуженный отдых. А потом можно начать жизнь заново, вернее, начать нормальную жизнь: выйти замуж, родить от любимого человека детей… И быть просто счастливой женщиной, а не суперагентом сразу двух разведок.

Ее наивные размышления о жизни прервал персонал виллы на острове Бриссаго, в которую ее привезли для прохождения профессионального обучения.

— Синьорина Адель! Пора на прогулку. Во время ее мадам Александра (вы уже с ней знакомы) расскажет вам о первой владелице этой виллы. Вы же интересуетесь историей, как мы успели заметить? — одетая в строгий деловой костюм швейцарка была сама доброжелательность.

— Да-да, конечно, я с удовольствием пообщаюсь с мадам Александрой! Она такая интересная личность и столько всего знает. Я готова!

На небольшом острове на озере Маджиоре вокруг старинной виллы располагался удивительный по своей красоте парк.

Благодаря субтропическому климату в нем росли растения и цветы из пяти континентов, а павлины и лебеди добавляли свой шарм в этот маленький земной рай.

— А вы знаете, моя дорогая, — пожилая женщина взяла под руку свою новую русскую знакомую, — что первой владелицей этой виллы (правда, она в те времена была совсем другой, потому что позже ее новый владелец полностью ее перестроил) была очень прелюбопытная особа, — начала свой рассказ мадам Александра.

— Ну, надо же, и здесь не обошлось без русских! — искренне удивилась девушка.

— Да… Где только наших не перебывало в те далекие времена, а про наши дни и говорить нечего. Как только Горбачев открыл границы, так народ и принялся без устали путешествовать… До сих пор остановиться не могут, ха-ха, а богатые новые русские вообще предпочитают жить за границей. Их немало тут живет в Швейцарии и здесь, в Тичино.

— Да, мне говорил про это местный персонал, который (надо им отдать должное) сносно изъясняется по-английски, — сказала Адель. — Я с удовольствием послушаю ваш рассказ про владелицу этой виллы, уважаемая мадам Александра.

Пожилая, умудренная опытом женщина и совсем юная, не перестающая еще мечтать даже после всего того, что с ней произошло за последнее время, Адель Альковицкая присели на скамеечку на самом краю берега озера Маджьоре. Попрошайки белые лебеди агрессивно выхватывали из их рук кусочки хлеба, жадно проглатывая их и прося еще. Привыкли к тому, что все их подкармливают. И попробуй не дать им чего-нибудь вкусненького, они и ущипнуть могут, злобно шипя на тебя.

— Так вот, — начала свое повествование мадам Александра — в 1885 году английский барон, военный, а по другим источникам — дипломат Ричард Флеминд де Сант Легер со своей женой Антуанеттой покупают этот остров. Сразу же необходимо пояснить, кем, в сущности, была жена английского барона.

В списке незаконных детей русского императора Александра II, который, как известно из истории, был весьма охочь до женского пола, числится некая Антуанетта Баер (год рождения 1856-й, Санкт-Петербург), а в графе «мать» стоит имя Вильхельмины Баер. По одним источникам, эта самая Вильхельмина была придворной танцовщицей, а по другим — придворной прусской куртизанкой. Наверное, красивая была, раз сам император положил на нее глаз.

— А, это та женщина, чей портрет висит в главном салоне?

— Да, это она.

— Явного сходства с династией Романовых я не замечаю, но осанка благородная… — подчеркнула Адель.

— Вот и получается, что в этой Антуанетте течет кровь Романовых… Поразительно, не правда ли, дорогая? Увы… Судьба у бедной баронессы сложилась несчастливо: в 16 лет она отправилась в Неаполь лечить (как тогда было модно) свои слабые легкие, а потом и в Мессину, на остров Сицилию, где знакомится с Эдуардом Джагером. Первым ее мужем станет богатый итальянец Федерико Столпи, от которого у нее рождаются двое детей: мальчик и девочка. Неизвестно, что там у них произошло, но она бросает Федерико, оставляя ему сына, и с дочерью уезжает в путешествие по северу Италии. Прибыв в Сан-Ремо, Антуанетта вновь встречается со своим старым знакомым Эдуардом Джагером, и у них завязывается роман. Они приезжают в Неаполь, где и женятся. От него у женщины рождается сын. Антуанетта ведет блистательный светский образ жизни: они с мужем желанные гости в самых лучших светских салонах Неаполя. А на термальных источниках даже сам знаменитый композитор Франц Лист, сраженный красотой русской женщины, берется преподавать ей музыку. Но и этому браку не суждено долго продлиться. Антуанетта бросает Джагера, оставляя его с сыном в Неаполе, и со своей дочерью отправляется опять в путешествие, впоследствии обосновавшись в Милане.

— Да что же это за мать такая, которая все время бросает своих сыновей?! — возмутилась искренне Адель. — Я еще очень молода, чтобы думать о материнстве, но не представляю, как это возможно? Жизнь детей без матери — это просто трагедия!! Я в 14 лет потеряла обоих своих родителей, которых очень сильно любила, и поверьте, мне было очень тяжело перенести боль этой невосполнимой утраты и если бы не моя обожаемая бабуля… — от нахлынувших внезапно воспоминаний девушка расплакалась, и ее руки нервно задрожали.

Увидев слезы Адели, мадам Александра сама сильно разволновалась! Может, она ошиблась, и не следовало рассказывать так подробно биографию владелицы этой вилы! Наверное, нужно было опустить некоторые детали! НЕ дай Бог, девушка опять впадет в нервное состояние! Ей платят за то, чтобы она «развлекала» Адель, а не наоборот! Надо срочно ее успокоить!!

— Нет, что вы, дорогая, не волнуйтесь так. И потом, это вовсе не точная ее биография… Вроде бы так и было, а может, и нет… Я очень сочувствую вашему горю, и вы это знаете, мы об этом с вами уже много беседовали. Так зачем вы опять себе рвете душу понапрасну? К сожалению, их не вернуть уже! Ни отца, ни мать, ни бабушку. Светлая им память! Самое важное, что вы их помните, вспоминаете и молитесь о них! А нервничать не стоит! Кому от этого лучше будет?

Мадам Александра так убедительно и, главное, спокойно все это произнесла, что девушка тут же успокоилась и была готова слушать дальше ее рассказ.

— Так вот, продолжаю… После второго брака Антуанетта едет, как я уже говорила, в Милан с дочерью и там знакомится со своим последним, третьим мужем — с богатым бароном ирландского происхождения Ричардом Флемингом Сан Легером. Наконец-то, женщина обрела свое счастье! У них рождаются сын и дочь.

Ричарду и Антуанетте очень нравится климат Тичино, и они часто приезжают сюда из Милана, останавливаясь на вилле их друга, известного русского анархиста Михаила Бакунина, «Ла Барона-та». Именно на этой вилле, недалеко от Асконы, Бакунин перевел на русский язык «Капитал» Карла Маркса.

Также барон и баронесса Флеминг — частые гости на вилле «Ада» князя Петра Трубецкого.

Кстати, этот князь Трубецкой был занятным персонажем. Женат был трижды: первым браком в России на представительнице также рода Трубецких Варваре, которую бросил безжалостно на Родине, влюбившись в американскую музыкантшу и певицу Аду Винанс, познакомившись с ней во Флоренции. Дорогая, позвольте мне узнать, вы бывали во Флоренции?

— Нет, мадам Александра, я нигде раньше за границей не бывала. Первой моей страной, если можно так сказать, был Израиль, но я ничего, кроме дороги из аэропорта в гостиницу, и не видела и вот сейчас Швейцария, да и то только клиника в Цюрихе, и вот теперь я здесь, на острове… — грустно разъяснила будущий секретный агент Эсэр.

— Ну, ничего, милая, у вас еще все впереди. Еще наездитесь, да так, что будете мечтать о покое!

— Так вот, от этой Ады-американки, в честь которой, как вы догадываетесь, и была названа эта вилла, у князя Трубецкого родилось два сына. Они очень были дружны с четой Флеминг, часто плавали вместе на лодках, проводили свободное время вместе. Правда, официально так он и не был женат. К тому же князю Трубецкому было запрещено возвращаться на Родину — его обвиняли в двоеженстве. Поэтому много лет его сыновья носили вымышленную фамилию STAH, а потом уже стали носить настоящую фамилию: Трубецкие.

— Вот дают эти русские аристократы! Красиво жили! Все себе позволяли! — заметила Адель.

— Раньше, дорогая моя, все было несколько по-другому. Самое удивительное, что потом любвеобильный князь Петр опять влюбился — на этот раз в швейцарскую гувернантку своих сыновей, некую Марианну Хан. И у них рождается сын Паоло Хан Трубецкой, который станет очень известным итало-русским скульптором. Например, его рукам принадлежит памятник императору Александру III в Санкт-Петербурге.

— Ой, правда, что ли?! Я в Питере не раз бывала с моим молодым человеком Славой. Мне очень нравится этот город — там совсем другая энергетика, нежели в Москве, а вам Питер нравится, мадам Александра?

— Санкт-Петербург не может не нравиться!! Я его обожаю, ведь я оттуда родом! К сожалению, приезжала туда последний раз еще во времена Советского Союза, в конце восьмидесятых. Очень скучаю по Родине, но, увы, здоровье не позволяет мне много путешествовать, — на этот раз по лицу самой рассказчицы пробежала легкая тень глубокой печали. — Давай, Адель, не будем говорить о грустном, а вернемся к чете Флемингов:

— И вот однажды посетив остров Бриссаго, они просто влюбляются в него и решают его приобрести. Антуанетта и ее муж Ричард строят шикарную виллу в стиле ломбардского ренессанса на приобретенном им острове, а вокруг нее за десять лет выращивают прекрасный парк, в основном этим занималась сама баронесса Флеминг.

— Жизнь бурлит на этой вилле: постоянные светские приемы, организованные с особым шиком, шумные вечеринки для творческой интеллигенции и каждодневные званые обеды и ужины. Все это составляло неотъемлемую часть жизни баронессы Антуанетты. А барону Флемингу все это не приходилось по душе. Ему бы домашний уют, тепло и любовь родных и близких и тишина для вечерних размышлений о жизни. Но его неутомимая жена ничего даже слышать не желала о перемене образа их жизни! Тогда барон Ричард Флеминг не выдерживает и принимает, как ему казалось, правильное для себя решение: бросает свою жену и даже детей, возвращаясь один в Неаполь!

— С этого момента начинается черная полоса в жизни Антуанетты. В результате неправильных финансовых инвестиций баронесса Флеминг теряет почти все свое состояние. За короткий период жизни у нее умирает сначала старшая дочь. После этого, говорят, ее разум сильно помутился. — «О Боже, опять я не про то говорю!» — заругала себя мадам Александра, со страхом посмотрев на подопечную. Но на этот раз взгляд девушки был серьезным и даже жестким.

— Потом умирает сын и самая младшая дочь, — робко продолжала мадам Александра, все же с опаской смотря на Адель. — Люди в то время поговаривали, будто баронесса играла с куклами, как со своими детьми, разговаривала с ними вслух и как будто в стенах виллы она замуровала тело своей старшей дочери Марии Грации Столпи. Рассказываю вам все это, а у самой по телу мурашки бегут от ужаса, — рассказчица остановилась, переведя дух; воспользовавшись этим, Адель вдруг безапелляционно заявила:

— Знаете, что я вам скажу, уважаемая мадам Александра: а мне нисколечко не жаль эту беспутную баронессу Антуанетту Флеминг! Да-да! Ее бедные дети умерли по ее вине! Они таким образом искупили ее грехи, а она, как я понимаю, была большой грешницей!

Мадам Александру удивила такая реакция ее подопечной. Она предполагала, что девушка всплакнет от жалости и все такое прочее… — «Нет! Эта Адель не такая уж и мямля, как ее хотят представить. В ней много цельного, решимости и внутренней силы. Получится из нее боец, обязательно получится!» — Женщину, конечно, не посвящали нанявшие ее люди, с какой целью молодая девушка находилась на острове Бриссаго. Но по отдельным фразам, которые она урывками смогла услышать от персонала, сделала вывод, что Адель проходит здесь не только реабилитационный период после постигшей ее якобы некой проблемы со здоровьем, а проходит серьезную профессиональную подготовку. Мадам Александре по большому счету было все равно, что все эти люди делают здесь, на острове. Ей было оказано большое доверие заниматься иностранными языками с Аделью и подтягивать ее общий образовательный уровень. Мало кого в ее возрасте приглашают на работу. Ей просто очень повезло и не только из-за денег… Пожилая женщина жила одна в Асконе, и ей было невероятно одиноко.

— Может, вы, дорогая, и правы, но все же по-человечески жаль бедную Антуанетту. Несомненно, эта женщина не являлась святой, но она любила своих детей, иначе ее разум не помутился бы после их смерти. Жизнь свою баронесса Флеминг закончила очень печально — в приюте для престарелых недалеко от Локарно, без роскоши и прислуги. Когда она умирала, с ней рядом не оказалось никого из близких ей людей. Ее душа покоится с миром здесь же, на острове.

— Вы рассказали мне, мадам Александра, интересную, но все же очень грустную историю. Теперь давайте немного развеселимся. Я вас приглашаю в свою комнату посмотреть веселую итальянскую комедию с Кристианом де Сика.

— О! С удовольствием приму ваше приглашение, дорогая! Я просто обожаю фильмы с де Сикой. Сейчас итальянцы снимают комедии, от которых, увы, совсем не смешно!

Время шло, и сроки выполнения поставленной перед сотрудниками СВР задачи по подготовке нового секретного агента и замене им погибшего агента Эсэр Сары Гольдман сильно сужались. Были задействованы лучшие специалисты в разных областях, особенно в медицине, но до цели было, увы, еще очень далеко. И это не могло не волновать высоких чинов в генеральном штабе СВР в Москве, посылавших на остров Бриссаго своих сотрудников для еще более тщательного контроля за самим процессом подготовки девушки.

Главный куратор — полковник Васильев Сергей Иванович — был крайне недоволен эффективностью работы швейцарских специалистов. Согласно его расчету, Адель должна быть уже готова к переходу от реабилитационного периода к самой профессиональной подготовке, но почему-то этого еще не происходило! Специалисты авторитетно заявили куратору, что еще необходимы пара-тройка недель для полного восстановления организма подопечной.

— Все и так идет на удивление большими темпами, — заверял его физиотерапевт, занимавшийся проблемой панических атак Адели, появившихся у нее в результате пережитой в детстве психологической травмы.

Такое положение дел никак не устраивало полковника Васильева.

— Многоуважаемый доктор, вы нас, наверное, не очень хорошо поняли, — куратор постепенно терял свою профессиональную выдержку. — Что выздоровление девушки идет быстро — это я и сам хорошо вижу. Но нам нужен конечный результат. Как скоро она сможет приступить к занятиям по восточным единоборствам, упражнениям на испытание силы воли и выдержки и многому другому? Нам нужен боец, а не какая-то там доходяга, которая не в силах справляться со своими эмоциями.

— Я прекрасно отдаю себе отчет, что вам нужны быстрые и положительные результаты, но я не Господь Бог, хотя обо мне и слывет молва как о хорошем специалисте в этой области. — Симпатичный молодой доктор лет 35, но уже с большим врачебным опытом не поддавался прессингу сотрудника СВР, отстаивая свое профессиональное мнение. Талантливый врач, обладающий редкой техникой особенной мануальной терапии, поднимал с кроватей самых тяжелых и, казалось бы, безнадежных больных после автокатастроф и инсультов. Немалых уговоров стоило организаторам лечения Адели пригласить именно его для восстановления нервной системы девушки. Врач работал в миланской частной клинике и даже за высокое вознаграждение наотрез отказывался оставлять свою основную работу. Он согласился приезжать на остров только три раза в неделю на пару часов.

В комплексе с мануальной терапией правильно подобранные щадящие лекарства, напрямую укрепляющие центральную нервную систему, на самом деле привели к потрясающим результатам в короткие сроки.

Требовательный полковник из Москвы понял, что не в силах пока изменить ход событий, так как полностью зависит от этого врача, и, сменив гнев на милость, уже более дружелюбным голосом поинтересовался у него:

— Хорошо, доктор, я вас понял. Извините меня за такой резкий тон. Но вы сами понимаете, что и я человек подневольный и подчиняюсь данным мне сверху приказам. Скажите, все же, на каком этапе выздоровления находится Адель?

— Почти в конце терапии. Хотя, помните, что я вас сразу же предупредил о том, что панические атаки совсем вылечить, к сожалению, невозможно? Их можно довести почти до нуля, но это не значит, что они не появятся вновь после очередного стресса. Поверьте мне, я делаю все возможное для укрепления ее нервной системы. В данной ситуации очень важно научить Адель управлять самой этими процессами в своем организме с помощью дыхательных упражнений, йоги и вовремя принятых капель.

— Мы очень надеемся, что у нее все это получится! — «Если же нет… Генерал меня в порошок сотрет за срыв такого важного для нашей конторы проекта!» — полковник Васильев немного нервничал, но, естественно, не показывал виду. — «Поеду на пару дней, отдохну, а на свое место пришлю присматривать за Аделью капитана Никитского! Попробует он мне опять проколоться! Выгоню к чертовой матери с работы!»

— Ваша подопечная — большая умница! — на прощание заверил полковника итальянский врач, — у нее все прекрасно получается! Честно говоря, поначалу у меня и были некоторые сомнения в успехе лечения и в быстром восстановлении психического состояния девушки. В нашем деле все зависит не только от назначенной терапии, но и от самого пациента, от его желания быть здоровым! К счастью, у Адели это желание просто огромно! Она делает все, что я ей говорю, выполняет дыхательные упражнения и не забывает принимать по часам лекарство. В общем, я как врач очень ею доволен! — и он как-то по-особенному улыбнулся, как-будто речь шла о его близком человеке. Прочитав в глазах врача еле заметную нежность, главный куратор энергично пожал на прощание ему руку, строго заметив, что у того на все про все 12 дней и ни днем больше.

— Не волнуйтесь, синьор Васильев, нам этого хватит, — заверил его молодой врач, хотя с его стороны было довольно рискованно давать какие-либо гарантии по срокам.

Закончив разговор с доктором, главный куратор прямиком направился побеседовать с прислугой своей подопечной. Профессиональная интуиция подсказывала ему, что, возможно, молодой красавец-доктор питает особенные чувства к своей пациентке, а, может, у них уже и завязались внештатные отношения? Доктор просто весь светился, когда говорил об Адели!

— Вы, любезная, случайно ничего такого не увидели в общении физиотерапевта с русской девушкой? — найдя с трудом в этой большой вилле женщину, которой было поручено обслуживать Адель, напрямую спросил ее куратор на хорошем итальянском языке.

Прислуга несколько секунд молчала, нервно сжимая в руках концы своего белоснежного фартука от униформы, а потом, виновато склонив голову, начала рассказывать:

— Не хотела вас беспокоить, синьор Сергей, так как не была в этом уверена, хотела еще понаблюдать, прежде чем вам докладывать… — мямлила прислуга. Уж очень она боялась этих строгих, в темных костюмах, русских мужчин.

— Давай, говори уже, что не так?? У меня очень мало времени! — «Глупая гусыня! Ей же было велено сразу же кому-то из нас передавать все, что не так с Аделью! А вдруг они уже упустили время?!»

— Мне кажется, у них взаимная с доктором симпатия. Когда молодая девушка его видит, она не сводит с него глаз, а он всегда ей так мило улыбается и как-то по-особенному — не знаю как вам это объяснить — относится к ней, ну, не как обычно врач относится к своей пациентке.

«Только этого нам и не хватало! Неужели она влюбилась в этого докторишку!» — главный куратрор был просто вне себя от этой неожиданной новости.

Увидев встревоженность на лице русского, прислуга поспешила заверить его, чтобы он ничего такого не подумал: во-первых, весь процесс лечения проходит в присутствии телохранителей. Может быть, врач и Адель и оставались несколько раз на короткое время одни в саду, занимаясь специальными упражнениями, но все равно за ними издалека следили все те же ваши люди.

— Это все, что вы заметили? — спросил ее куратор.

— Да, синьор Сергей, — это все. Если вы думаете, что они целовались или обнимались, то этого не было! Во всяком случае, я этого не видела. Может, лучше спросите у ваших людей?

— Я сам знаю, что и у кого мне спрашивать! — грубо осек он женщину. — Вы свободны, но помните, если в будущем что-то не то заметите, сразу же связывайтесь со мной через охрану!

Запуганная до смерти женщина-сербка молча кивнула ему головой и покорно пошла прочь. И зачем она только согласилась на эту работу!! Так напрягают эти русские! И дома ее видят теперь редко, замечают, что она сильно устает и стала вся на нервах. Не дай Бог, натворит что-то эта русская девчонка, с нее ведь тоже спросят. А все из-за отличной зарплаты, которую ей предложили два месяца назад. Эти люди искали прислугу с русским языком, проживающую здесь, в Тичино. Сербка по национальности, женщина неплохо изъяснялась на русском языке, и когда они предложили ей зарплату даже не в два, а в три раза больше той, что она получала, работая в маленькой гостинице в Локарно, она не задумываясь, сразу же согласилась.

Сегодняшний день у главного куратора из штаба СВР Сергея Ивановича Васильева сложился из рук вон плохо! Сначала этот тяжелый разговор с врачом, потом подозрения и небольшой допрос прислуги.

«Сколько же, все-таки, хлопот с этой девицей! Вполне возможно, что в центре приняли слишком поспешное решение заменить настоящую Сару этой неуклюжей студенткой из Москвы. Сил уже больше нет с ней возиться! Хотя справедливости ради, надо признать, что кроме ее характера и неокрепшей еще психики, эта девица на самом деле большая находка для нашей конторы. Похожа как две капля воды (родная мать не отличит!) на погибшую агента Эсэр. Да и способности имеются у нее неплохие, как оказалось. Аналитический ум, отличная память, отменная физическая форма, способность принимать правильные и быстрые решения в трудных ситуациях, — куратор вспомнил первые дни тестирования Адели Альковицкой на предмет профессиональной, так сказать, пригодности. — Ну, что же, не будем заранее волноваться, будем продолжать работать над ней! Подождем конца лечения, а что касается взаимных симпатий с врачем — так, возможно, это к лучшему: может положительно повлиять на сам процесс скорейшего выздоровления Адели».

С начала этой секретной операции по реализации поставленной свыше им задачи главный куратор находился в постоянном напряжении и к тому же сильно недосыпал. Он практически валился с ног от усталости, но, естественно, никому это не показывал. Пока Адель еще десять дней проходит сеансы у физиотерапевта, полковник Сергей Иванович Васильев решил взять три дня выходных и провести их надалеко от острова (если что случится, сразу же сможет приехать) в Локарно, немного расслабиться в термальном центре, командировав на свое место из Москвы капитана СВР Виктора Никитского.

Симпатичный итальянский врач Лучиано Магри понравился юной Адели с первой их встречи.

Ее раненая душа жаждала положительных эмоций, сердце хотело любви, и это было нормально в ее возрасте. Еще в клинике она поняла, что ее жизнь меняется резко и бесповоротно на все 360 градусов! Свою первую любовь — Славу, увы, ей придется как можно быстрее забыть! Хватит плакать в подушку по ночам! В памяти навсегда останутся у нее светлые воспоминания о ее первой любви и их нежной дружбе! Проблема состояла в том, что и миланскому доктору молодая, такая нежная и беззащитная русская пациентка тоже понравилась. А это означало только одно: доктор на свой страх и риск поступился своей профессиональной этикой — слишком сильна была его страсть к обворожительной Адели.

Все их занятия проходили в присутствии телохранителей и одного, похожего на военного, крупного русского мужчины. И только во время физиотерапии (для этого девушке необходимо было снять кофточку и остаться только в лифчике) врачу и Адели удавалось остаться наедине. Мужчины выходили из комнаты ровно на время продолжения сеанса. Лежа на массажной кушетке всего лишь каких-то полчаса, она могла наслаждаться его сильными, профессиональными руками, легко находящими те болевые точки ее тела, над которыми нужно было работать, чувствовать, как сильно бьется его сердце и как он еле заметно дрожит, так близко находясь от нее.

На пятом сеансе массажа они не могли больше сдерживать себя. Она коснулась руками его волос, а он крепко прижал ее к себе, и их губы сомкнулись в нежном, трепетном поцелуе.

Это было очень рискованно с их стороны! В любой момент в комнату могли зайти телохранители или прислуга, или даже сам куратор! И тогда — большой скандал и милого доктора Лучиано выгнали бы в три шеи, естественно, ничего не заплатив и при этом дискредитировав его как профессионала. Несомненно, про это узнали бы в его миланской клинике, что он, известный физиотерапевт, во время лечебного сеанса позволил себе лишнего с пациенткой. Тогда прощай его карьера и слава выдающегося врача, способного восстанавливать человеческий организм после самых тяжелых заболеваний.

Двое взрослых влюбленных людей прекрасно это понимали, но, несмотря на все, так хотелось остаться наедине хотя бы на какие-то пять минут!!! Нежно прикоснуться друг к другу! Или лучше еще страстно целоваться до боли в губах! Увы, все это было невозможно, как и невозможна была их встреча вне этой виллы на этом прекрасном острове Бриссаго, увы, ставшей некой тюрьмой для молодой девушки и с каждым днем все больше тяготившей ее!

— Ты восхитительное создание, милая Адель… Мне кажется, ты ангел, сошедший с небес! — говорил влюбленный врач, поглаживая ее густые темно-русые волосы, воспользовавшись теми несколькими минутами, когда в комнате не было никого. — Поверь мне, я счастлив, что тебя повстречал, и с радостью связал бы с тобой мою жизнь, но, увы, это невозможно, и ты знаешь прекрасно, почему! Как все же это жестоко и несправедливо по отношению к нам двоим (от злости на сложившуюся ситуацию он сильно стукнул кулаком по массажной кушетке), что мы не сможем никогда быть вместе! — лицо врача было как никогда грустным и выражало полную безысходность. Сколько раз в своей работе он видел это чувство отчаяния в глазах своих пациентов и их близких. Тогда ему приходилось успокаивать их и вселять в них надежду на выздоровление, но только в том случае, когда твердо знал, что это возможно. А кто сейчас даст ему и его возлюбленной такую надежду?!

Адель кивнула Лучиано в знак согласия с его словами и, крепко прижавшись на мгновение к его груди, заплакала.

— Не надо, не плачь!! Этим себе не поможешь! — ему с трудом удалось высвободиться из ее объятий: в массажную могли войти в любой момент телохранители. Лучиано молча протянул Адели салфетку вытереть слезы. Девушка, не отрываясь, смотрела на него влюбленными глазами, как будто хотела таким образом запомнить его навсегда. Им оставалось провести всего два сеанса, после чего лечение ее заканчивалось.

Боже! Какое счастье! Ее вновь посетила любовь! Но опять, уже во второй раз, ей предстоит не по своей воле расстаться с ней!

«Нет, уж на этот раз я не сдамся, буду бороться до конца!» — той же ночью решила для себя Адель.

Девушка предложила Лучиано бежать с острова и сразу же, в Италии, заключить брак. Она выйдет замуж за гражданина Италии, и уже никакая разведка не сможет с этим ничего поделать!

Идея была неплохой, но трудно осуществимой. Врач был готов на ней жениться, у него неплохая квартира в престижном районе Милана, которая давно ждала своей хозяйки, и мама его все докучает, когда же он, наконец-то, женится: ведь уже за 30 — далеко не мальчик! Но как улизнуть незаметно с острова и каким образом раздобыть документы для Адели? Ведь эти серьезные люди в черных костюмах отобрали у нее паспорт. Насчет документов Адель поспешила успокоить своего возлюбленного, сказав, что ее бабушка приучила ее делать фотокопии всех ее документов и что ей чудом удалось привезти с собой из Москвы копию ее российского паспорта.

— Это уже кое-что… Хотя по закону нужен сам паспорт для заключения брака. Я попробую договориться с моими знакомыми в мэрии расписать нас по этой фотокопии, сказав, что документ ты потеряла и что сразу же после этого пойдешь в ваше генеральное консульство и восстановишь его. А что касается самого побега, то есть только один выход: ты должна незаметно выйти из виллы и залезть в багажник моей машины.

— Как же я это сделаю незаметно? Ты же сам видишь, сколько тут людей вокруг за нами наблюдают, — шепотом переговаривались влюбленные заговорщики во время очередного сеанса мануальной терапии. Для того чтобы притупить бдительность охранников и приехавшего из Москвы майора Виктора Никитского, Адель и Лучиано больше не бросали друг на друга страстные взгляды, а, наоборот, делали вид, что совершенно друг к другу равнодушны. Для пущей достоверности Адель даже повысила голос на врача, пожаловавшись, что он делает своей мануальной терапией слишком больно ей и что если и дальше так пойдет, она попросит заменить ей врача.

Завершив последний сеанс, казалось бы, сама судьба соизволила помочь влюбленным. Врач выглянул в окно: перед парадным входом довольно многолюдно, почти все охранники, прислуга и еще какие-то люди. А это значило, что с другой стороны не должно было быть никого!

— Я сейчас возьму машину и подъеду к заднему входу. Сделаю круг вокруг виллы. Это не должно вызвать подозрений, потому что я иногда так поступаю, и никогда никто мне ничего не говорил. А ты должна незаметно выйти и быстро прыгнуть в багажник. Только прежде чем это делать — еще раз посмотри в окно. Если заметишь кого-то, увы, придется отказаться от нашего плана!

— Никогда не откажусь от тебя! — Адель была решительна как никогда.

Как только они закончили упражнения, в комнату вошел пунтуальный, как швейцарские часы, капитан Никитский.

— Сегодня большой день, Адель! Ты закончила свой реабилитационный период и через пару дней можешь приступить к профессиональной подготовке. Попрощайся с доктором Лучиано.

— Доктор, большое вам спасибо за все!! — официальным тоном благодарила девушка. — Вы мне очень помогли, и я чувствую себя просто великолепно! Прощайте доктор, желаю вам всего самого наилучшего.

— И вам всем большое спасибо за оказанное мне доверие. Надеюсь, что я справился с поставленной передо мной задачей, — также официально держался итальянский врач.

— Мы вами очень довольны, доктор! Вот ваша оплата плюс небольшая премия, — по знаку капитана, охранник протянул врачу конверт с деньгами. — Мы очень надеемся, что наша подопечная будет и впредь хорошо себя чувствовать и ваша профессиональная помощь нам больше не понадобится. — «Наконец-то этот красавчик-доктор исчезнет отсюда, а с ним и все наши с полковником тревоги и волнения», — капитан Никитский пожал врачу руку, даже не посмотрев ему в глаза, так ему не терпелось, чтобы тот как можно быстрее уехал отсюда.

Выйдя из массажного кабинета, Адель, как всегда, отправилась в свою комнату. Охранник довел ее до комнаты и пошел медленным шагом обратно по направлению к гостиной. Войдя в свой номер, девушка сразу же направилась в ванную комнату, открыв кран в душевой кабине. Так они выиграют время, охрана будет думать, что она моется, и они не станут сразу же ломиться в ее комнату.

В это время доктор Лучиано, как обычно, вышел из главного входа виллы, направился к своей машине, еще раз пожал руку на прощание другим охранникам и, сделав круг, объехал виллу с другой стороны, остановившись перед другим выходом. Выйдя из машины и делая вид, что проверяет шины своей машины, он начал пинать ногами по каждой из них, тем самым потянув немного время. Как вдруг из-за куста сирени вышел пожилой садовник.

«Только его нам и не хватало! Надо срочно его отвлечь, пока Адель выйдет из виллы».

Девушка увидела в окно садовника и подождала, пока Лучиано отвлечет его, заговорив с ним. Повернув голову в другую сторону, мужчина отошел немного вглубь сада, отвечая на какие-то вопросы доктора. В считанные секунды девушка выбежала из здания и залезла в багажник машины. Лучиано тут же попрощался с садовником и, сев в машину, поехал как всегда медленно, чтобы не вызывать никаких подозрений. Обычно следивший за Аделью охранник еще раз подошел к дверям ее комнаты. Дверь была слегка приоткрыта… Тогда, предварительно постучав, он зашел внутрь, но, услышав шум воды в ванной комнате, понял, что Адель принимает душ, и тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Благополучно сев на паром и достигнув итальянской территории, влюбленные взяли курс на Милан. Они даже не разговаривали друг с другом, так боялись спугнуть свою удачу. Вот приедут домой к Лучиано, тогда можно и расслабиться. В тот же день врач уже договорился, что их распишут в мэрии. Адель навсегда станет свободным человеком, и никакие разведки мира не смогут больше заставить ее работать на них!

Тем временем на вилле на острове Бриссаго время шло к обеду.