Помоги проекту - поделись книгой:
– Где это я? Вспомнила. На войне. – В памяти мгновенно возникли все события вчерашнего дня, и это вернуло Машу к действительности. Да, да, – на Великой Отечественной войне. Сон как рукой сняло. – Федя, что случилось? – Спросила Маша, поднимаясь с брезента.
– Перебазирование, аэродром меняем, видать опять немцы прорвались, – быстро ответил Федор, сворачивая брезент. – Беги на КП.
«Эх, жалко зеркала нет». – Думала Маша, возвращаясь назад к самолету. До вылета еще есть время, можно было бы привести себя в порядок, а то, как-то, неприлично ходить заспанной и растрепанной.
– Ну, с первым – проблем нет: умоюсь холодной водой и все в порядке. А вот с волосами. Ребята-то все почти под машинку стриженные. А я? Да, конечно, и мне можно было бы то же самое сделать, но тогда уже совсем уродиной стану. На эту тему вчера даже разговор был, когда обмундирование получала. Писарь забеспокоился, как бы вошки не завелись. Но комполка сказал, что мы не пехота, так что пусть все как есть останется. – Планшет с картой очередной раз хлопнул по боку, и это навело Машу на мысль, чем заменить зеркальце. «Застежка-то на планшете никелированная, ну чем не зеркальце?» – Она поднесла планшет к глазам и вгляделась в свое отражение. – Да, выгляжу не очень, – подумала Маша, – но пока сойдет, но в ближайшем будущем надо обязательно обзавестись зеркальцем и всем остальным по мере возможности выменять у местных жителей хотя бы на махорку, которая и мне положена. Деньги ведь сейчас особенно не в ходу.
Федор сидел около самолета, облокотившись спиной на стойку шасси.
– На, надевай, – Маша протянула ему парашют.
– Парашют откуда? Нам же не положено. Я же техник, а парашюты только у летного состава.
Федор был явно удивлен.
– Знаю, что не положено.
Маша улыбнулась.
– Но раз ты, Федя, со мной во второй кабине полетишь, то, значит, и тебе парашют нужен, потому как если на Мессеров нарвемся, я ведь без тебя прыгать не буду. А насчет парашюта не беспокойся. Я его у комэска во второй эскадрильи выпросила. Вчера его ведомый раненый на брюхо сел. Так что тут все в порядке.
В небо взлетела ракета.
- Так, мы следующие. – Маша застегнула молнию комбинезона и залезла в кабину. – Давай, Федя, от винта.
Федор крутанул винт, мотор заработал, как и в прошлый раз, ровно и четко. Маша оглянулась, Федор сидел в кабине.
– Ну что, готов?
– Да, готов.
– Тогда взлетаем.
В небе вновь вспыхнула ракета.
Перелет до нового аэродрома длился меньше часа и прошел вполне спокойно. Внезапной атаки Мессеров Маша не опасалась, так как ей в сопровождение выделили два И-16. Под такой охраной можно было чувствовать себя в безопасности. И вот поэтому она удовлетворила просьбу Феди – дать ему немного «порулить» самолетом, взяв с него слово об этом молчать. В действительности, управление такой машиной, как ПО-2 под контролем инструктора, да еще и в прямолинейном полете – вещь несложная. Но мало ли что. Командование может неправильно понять. Так что уже лучше по-тихому. Но все обошлось. Полет прошел успешно, а Федор сиял от радости, что было Маше особенно приятно. Так ненавязчиво она отблагодарила его за сено под брезентом.
Во второй половине дня на новый аэродром прибыл батальон БАО и почти сразу начались боевые вылеты. Вскоре на КП вызвали и Машу, где она получила свое первое боевое задание – доставить пакет. – Так, куда нам лететь надо? – Маша прикинула по карте. – Не так уж и далеко. За пару часов обернуться можно и, желательно, не задерживаться – а то погода портится, как бы в грозу не попасть.
Федора на месте не оказалось.
– Так, ну и куда же мой техник пропал? Мне же лететь надо. – Маша посмотрела по сторонам. – А вот он.
К самолету бежал Федор в летном комбинезоне и шлеме. В руках ППШ.
– Ты где был и почему в таком виде? – Удивленно спросила Маша.
– У особиста был. Он мне приказал с тобой лететь. Сказал, что бы я тебя и документы в случае чего охранял, – бесхитростно ответил Федор. – Вот автомат выдал.
– Ах, вот оно что, – поняла Маша. – Спецпроверку вы, гражданин особист, проводить не стали, а решили ко мне «наседку» подсадить под видом охраны. Не доверяете, значит. Ну, или не совсем. Что же это, как говориться, ваше право. Надеюсь, вы хоть Федю в приказном порядке в стукачи не записали. Он ведь парень хороший, мучиться будет. Хотя, по большому счету, это проблемы ваши. Я ведь из 21 века все про вас знаю. Так что, не проколюсь, даже не надейтесь.
– Ну и хорошо, что вместе полетим. – Маша сделала вид, что очень довольна произошедшим.
– Тогда от винта, и взлетаем, – а то погода к вечеру испортится может. Попадем в грозу – нам обоим мало не покажется. Только автомат ты, Федя, пожалуй, зря с собой взял. Мы же к нам в тыл, а не на передовую летим. Он в кабине только мешаться будет, толку от него никакого. Так автомат мне товарищ младший лейтенант госбезопасности взять приказал, чтобы от Мессеров отстреливаться, – возразил Федор. – А то, ведь, самолет у нас совсем невооруженный. Ну что же, раз так, Федя, – выполняй приказ. Только имей в виду – сбить Мессершмидт из ППШ очень трудно. Тут пулемет нужен.
– Да знаю я, что нужен, – вздохнул Федор. – Только вот нет его. Я давно уже хотел нашу машину Дегтярем вооружить. Даже турель смастерил, но вот где пулемет достать, пока не знаю.
В небе вспыхнула ракета.
– Стоп. Это же наш вылет, – спохватилась Маша. – Заболтались мы тут.
И они оба бросились к самолету.
Полет прошел без приключений и даже с личной пользой. Федору повезло: он обзавелся-таки пулеметом Дегтярева. Недалеко от место их приземления на обочине дороги стоял разбитый Т-34. Очевидно, он попал под бомбежку, и близким взрывом авиабомбы с него сорвало башню.
Вот с него-то Федя и снял пулемет ДТ – Дегтярев танковый, который они и прихватили с собой. Лишь одно огорчило Федора – пришлось вернуть особисту автомат, который ему очень нравился.
– Ладно, Федя, не расстраивайся, – подбодрила Маша своего техника. – Ты ведь теперь мой воздушный стрелок. Может быть, еще и Мессера собьешь.
Глаза Федора загорелись.
– Да, да, обязательно собью. Слово даю честное комсомольское.
Слово свое Федор сдержал, правда, сбил он не Мессершмидт BF-109, а Юнкерс Ю-87.
Случилось это ровно через месяц, 3 августа 1941 г. во время очередного вылета, недалеко от линии фронта. Они встретили группу пикирующих бомбардировщиков Юнкерс Ю-87, проще говоря – «лаптежников». Правда, встретили – это громко сказано. «лаптежники» шли метров на пятьсот ниже их ПО-2, возвращаясь с очередной бомбежки, и, поначалу, подобная встреча Машу не очень встревожила. Ю-87 – пикирующие бомбардировщики, а не истребители. Их задача – поддержать с воздуха наступление своих войск, а стало быть, одиночный русский самолет их вряд ли заинтересует. На этот случай воздушные охотники имеются. Таков порядок. Но она ошиблась. На этот раз хваленый немецкий порядок не сработал. Один из «лаптежников» покинул строй и, резко набирая высоту, пошел в их сторону. – А, вот оно что, – тут же догадалась Маша. – Соблазнился легкой добычей, решил таким способом пополнить свой личный боевой счет. Ну, так это ты зря. Я от Мессера ушла, а от тебя, лапотник, и подавно уйду.
Она повернулась к Федору.
– Подойдет ближе – бей по мотору.
Федор кивнул, понял. Юнкерс быстро приближался, заходя с хвоста. Считая русский самолет невооруженным, немецкий летчик ничего не боясь, подошел чуть ли не вплотную, не желая тратить зря боеприпасы и поплатился. Федор выпустил по нему длинную в полный диск, очередь. Повредив винт и, очевидно, мотор, «лаптежник» резко завалился на левое крыло и пошел в сторону фронта, но через несколько секунд задымил, а в небе раскрылись два парашюта.
– Два – ноль в нашу пользу, – подумала Маша, наблюдая за тем, как неуправляемый Ю-87 взорвался, врезавшись в землю. – Можно еще одну звездочку на фюзеляже рисовать. Но это – после, а сейчас надо решить, как со сбитыми немцами быть.
Ветер сносил экипаж «лаптежника» в нашу сторону. Маша быстро прикинула куда. По всем расчетам выходило, что немцы должны приземлиться недалеко от деревни, в которой расположен штаб корпуса и куда они с Федором должны доставить пакет.
– Вот и отлично, – обрадовалась Маша. – Если так их взвод охраны быстро отловит и мы, может быть, даже с ними еще и познакомиться успеем. Интересно все-таки узнать, что они о своем последнем воздушном бое думают. Лишь бы их живыми взяли.
Немцев взяли живыми обоих – и летчика, и стрелка. Правда, познакомиться с ними поближе как хотелось, Маше не удалось. Времени не было. Но, зато, в штабе им выдали подтверждение на сбитого Юнкерса. Федор просто светился от радости. Ну, еще бы, он сам лично сбил вражеский самолет. Вот они немцы под конвоем в особый отдел топают. А то уже почти полтора месяца война идет, а он только и делает, что в железках копается.
Маша-то, вон, в первый же день Мессера об землю размазала. Ну да, конечно, она же летчик, ей это так сказать, по штату положено. Техники – они другим делом занимаются, но, все же, неудобно как-то. Вот вернется он с войны, а у него и спросят: «Сколько вы, товарищ Решитов, немцев убили?» И что он ответит, что всю войну в моторе копался, когда другие. Но зато теперь.
– Слушай, Федя, а ты знаешь, как переводится с немецкого фамилия летчика Фон Бер? – Спросила Федора Маша, садясь в кабину.
– Нет. – Мотнул головой Федор. – Не знаю, а как?
– Медведь. Так ты, Федя сбил Медведя.
Оба весело рассмеялись, даже не подозревая о том, что это будет их последний совместный полет.
На обратном пути они напоролись на двух Мессеров. У Маши сжалось сердце. Два – не один. От двух не уйти. Хотя? Свой аэродром рядом, увести их туда, а там, там наши прикроют. Про аэродром немцы знают. Еще вчера над ним пол дня «Рама» висела (Фокке Вульф 189), так что про секретность можно не думать. Мессершмидты один за другим заходили в атаку. Маша кружила виражи. Федор пока были патроны, стрелял из пулемета. Но Мессера наседали и Маше с каждым разом было все труднее и труднее уходить от их атак. Аэродром был совсем близко, но тут в них попали. Пулеметная очередь ударила в фюзеляж, ПО-2 вздрогнул, стрелки приборов задрожали, из-под хвоста повалил дым. Маша обернулась – Федя, прыгай! Отстегни ремни ремни и прыгай закричала она не своим голосом, увидев, что побледневший Федор отстегнув ремни, все еще сидит в кабине. Сейчас я тебе помогу. Маша двинула ручку управления в бок, выполнив «бочку». В одно мгновение они оказались вниз головой и Федор, со сдавленным криком вылетел из кабины. Так, а теперь я. Маша перевалилась через борт и покинула сбитый ПО-2. Ветер привычно ударил в лицо. Где Федор? А, вот он уже раскрыл парашют, молодец. Маша уже взялась за кольцо, но тут вспомнила – Мессера. Они же в воздухе могут расстрелять. Так оно и случилось. Сделав разворот, Мессершмидты атаковали беспомощно висящего на парашюте Федора. И что могла сделать в этой ситуации Маша? Да ничего. Только молиться, чтобы немцы промахнулись или надеяться, что Федя вспомнит ее инструктаж и стянув стропы парашюта, уйдет из-под огня.
Не получилось. Не помогло. Сама она раскрыла купол у самой земли, выполнив затяжной прыжок. Ей это было легко, как-никак за плечами почти две сотни прыжков, причем добрая половина из них – затяжные. Но у Федора – это первый. Приземлилась она более чем удачно в стог сена на опушке леса. Отстегнула парашют и бегом к тому месту, где на деревьях висел парашют Феди.
Федор лежал на земле, часто и тяжело дышал. Глаза открыты – значит жив. Маша наклонилась к нему.
– Федя, ты живой?
– Дышать трудно, прошептал Федор.
Его грудь в нескольких местах прошила пулеметная очередь.
– Сейчас, сейчас я перевяжу.
Маша быстро скинула с себя комбинезон. При ранении легких, а это она помнила хорошо, надо любым способом загерметизировать рану, иначе воздух снаружи попадет в плевральную область, легкие опадут и тогда – конец. Комбинезон из плотной не продуваемой ткани – подойдет. Вырезав из комбинезона финкой несколько кусков, Маша крепко перебинтовала Федору грудь.
– Как ты, Федя?
– Дышать легче. Все так же шепотом ответил Федор.
– Тогда пойдем. Я тебя понесу.
Маша взвалила Федора на плечи и понесла к дороге, которая вела к их аэродрому. По ней часто ездили машины из БАО. Возили бензин, боеприпасы, продукты. Только бы была машина, только бы успеть. Ей повезло, по дороге ехали две полуторки. Увидев их, передняя машина остановилась, из кузова выпрыгнули бойцы и помогли Маше погрузить Федора. Маша залезла в кабину. Шофер нажал на газ и полуторка рванулась вперед настолько быстро, насколько позволяла дорога.
Ехать было не далеко, всего несколько километров, но Маше казалось, что дороге не будет конца. Вот и КПП. Часовой узнал ее и пропустил. Машина затормозила у палатки санчасти. Федора спустили на землю. Он был бледен, как полотно, но в сознании. Маша опустилась перед ним на колени.
– Как ты, Федя?
Подбежал врач, взял Федора за руку, пытаясь нащупать пульс. И тут Федор закрыл глаза. Умер.
– Умер. Произнес врач, пульса нет.
Маша почувствовала, как из глаз у нее потекли слезы. Она закрыла лицо руками и заплакала.
Вечером Федора похоронили. В лесу, недалеко от КП вырыли могилу. В нее положили тело Федора, накрыв его плащпалаткой. Потом могилу закопали, поставив над ней фанерный обелиск с красной звездой. Все. Так Маша потеряла на войне первого близкого ей человека.
Глава 5
Гибель Федора произвела на всех тяжелое впечатление. Да, конечно, авиаполк нес потери. Чуть ли не каждый день кто-то не возвращался из боевого вылета. Но авиация – не пехота, где после каждого боя в окопах полно убитых. Погибшего в бою летчика мертвым никто не видит. Он просто не возвращается назад и его крайний полет становится последним. С Федором было иначе.
Два дня Машу никто не беспокоил. Во-первых, потеряв свой ПО-2, она осталась «безлошадной», а во-вторых, было не до нее. Немцы наступали, и им снова пришлось менять аэродром, до которого на этот раз она добралась на полуторке БАО. Вечером того же дня ее вызвали к комполка. Майор Зябликов оценивающе посмотрел на нее и немного помолчав, спросил какой у нее налет на И-16.
– 14 часов на И-16 УТ уточнила Маша.
И эта цифра соответствовала действительности. Правда 14 часов Маша налетала не на И-16 УТ, а просто на И-16 еще в своем времени. Но из показаний, данных особисту следовало, что она летала на И-16 УТ и она четко придерживалась этой версии. Мало – вздохнул комполка.
– Но летаешь ты хорошо и если пройдешь проверку, то возьму тебя к себе. У меня сегодня ведомого серьезно зацепило, еле сел. Но машина в порядке. Будешь летать на ней. Только, Машенька, пожалуйста, Зябликов сделал паузу. На рожон не лезь. Иначе, сама понимаешь, чем это для нас обоих может кончиться. Опыт ведь у тебя минимальный.
– Понимаю. Маша утвердительно кивнула.
– Не подведу.
– Вот и хорошо.
Комполка глянул на часы.
– Тогда иди, готовься. Вылет через двадцать минут.
Проверку Маша прошла на отлично, что очень порадовало и удивило Майора Зябликова. Откуда же ему было знать, что его ведомая, в «свое время» довольно много играла в ЛА-5 и тому подобные авиасимуляторы, ведь в 1941 году компьютеров не было.
– Ну вот, я и стала летчиком истребителем, думала Маша, наблюдая за тем, как писарь заполняет на нее бумаги. А это дело серьезное, не то что почту возить. Завтра первый боевой вылет и тут главное – сделать все, как надо.
Задача первого боевого вылета оказалась не совсем такой, как предполагала Маша. Их задействовали не против истребителей или бомбардировщиков противника, а отправили на штурмовку наступающих немецких войск. Благо ТТХ И-16 это позволяло, особенно в варианте И-16 П, то есть пушечный, на котором и предстояло летать Маше. А вооружен он был серьезно. Два синхронных пулемета ШКАС в фюзеляже, две крыльевые пушки ШВАК калибра 20 мм и 6 ракет РС, подвешенных под крыльями. Солидная огневая мощь. В случае чего Мессерам не поздоровится, да и тем, кто на земле – тоже. Только вот команду на взлет пока не дают, хотя прошло уже семь минут. Ожидание начинало действовать на нервы, и чтобы чем-то занять себя, Маша решила еще раз прокрутить в уме план полета, который был довольно простым. Взлет, построение, полет к линии фронта, на 2000 метров, снижение до 500, штурмовка ракетами немецких позиций, снова уход на 2000 метров и домой. 3 и 4 эскадрилья в прикрытии. Все. А команды на взлет все нет. В небо взлетела ракета. Есть команда. Самолет комполка пошел на взлет. Взлетаем парами. Я следующая. Маша двинула вперед ручку газа. Разбег и вот она уже в небе, пристроилась в хвост к ведущему. Несколько кругов над аэродромом. Вся группа в сборе, четким строем пошла к линии фронта.
Помня наставления майора Зябликова, Маша повисла ему на хвост, как привязанная. Ведь теперь они – пара, а взаимодействие пары – основа тактики воздушного боя. И стать слетанной парой для них сейчас самое главное. До линии фронта долетели спокойно. Весь передний край был окутан дымом и пылью. Внизу шел бой. И-16 комполка пошел на снижение. Маша последовала за ним. В небе справа и слева потянулись пунктиры трассеров от немецких зениток. Несколько из них прошли совсем рядом, едва не задев. Пришлось маневрировать, чтобы не попасть под их огонь. Наконец стрелка высотомера показала 500 – пора. Маша нажала гашетку пуска ракет. Эресы сорвались с направляющих и ушли вниз. Готово. Теперь набрать высоту и домой. Но быстро уйти не получилось. При наборе высоты их пару атаковал Мессершмидт. Атаковал внезапно, вынырнув из облаков. Причем настолько близко, что стала ясно различима дымчатая комуфляжная окраска фюзеляжа и черные кресты на крыльях. Маша среагировала мгновенно. Довернув ручку управления, она поймала Мессер в прицел и длинной очередью из пушек распорола его от винта до хвоста. Получив попадание не меньше десятка 20-милимметровых снарядом. Мессершмидт буквально взорвался изнутри и, оставляя за собой шлейф черного дыма, понесся к земле. Маша крутнула головой, Мессера, как и мы, летают парами. Где второй? Но второго не было, немец оказался один. Толи его напарника сбили раньше, толи разминулись с ним в облаках, неважно. Меньше Мессеров – меньше проблем. Наконец они пробили облака, над которыми шел воздушный бой. Самолеты 3 и 4 эскадрильи, прикрывая своих товарищей, сошлись в неравной схватке с 12 Мессершмидтами, пытаясь увести их от места штурмовки. Мимо Маши прошел один горящий Мессершмидт, а потом И-16 с номером 7, пилот которого у нее на глазах выпрыгнул с парашютом из объятой пламенем машины. Зябликов рванул в гущу боя, но поздно. Мессера, увидев, что из облаков появляются все новые и новые самолеты русских, поняли, что скоро перевес сил будет ни на их стороне, и, как по команде, развернулись, и, пользуясь преимуществом в скорости, покинули поле боя.
А вот теперь можно и домой. Выполнив боевую задачу и потеряв всего три машины, группа пошла к своему аэродрому. Обратный полет так же прошел спокойно, и только заглушив мотор и покинув кабину, Маша почувствовала, насколько тяжело дался ей первый боевой вылет. Вся одежда под комбинезоном была мокрой от пота. Тело противно дрожало, а ноги подкашивались от усталости. Подошел комполка, пожал Маше руку.
– Поздравляю с первым сбитым. Вовремя ты его у меня с хвоста сняла, спасибо. Молодец. А то, что устала как … Так это скоро пройдет. Так со всеми бывает. Первый вылет самый сложный, потом привыкнешь.
В этом майор Зябликов оказался прав. Постепенно Маша втянулась и уже не падала от усталости каждый вечер, сделав за день 3, 4, а то и 5 боевых вылетов. Так отлетала она три недели, участвуя то в штурмовке немецких позиций, то прикрывая свои части от атак «лаптежников», увеличив за это время свой боевой счет еще на один Мессершмидт. Но бесконечно везти человеку даже в мирной жизни не может, а на войне особенно. Не повезло и Маше. 27 августа 1941 года ее сбили во второй раз.
Это был пятый вылет за день. В воздух подняли все, что осталось от полка. Немецкая авиация непрерывно бомбила наш передний край, расчищая дорогу своим передовым частям и не давая нашим войскам закрепиться на новом рубеже обороны. Поначалу все шло, как всегда. Взлет, построение, полет к линии фронта. Но потом начались неприятности. На этот раз вместо «лаптежников» наши позиции бомбили Мессершмидты BF-110 – тяжелые двухмоторные истребители-бомбардировщики, которые имели куда более серьезное оборонительное вооружение, чем Юнкерс Ю-87.
Отсутствие в их носовой части мотора позволило немецким конструкторам разместить в ней целую батарею.
Четыре пулемета и две 20-милиметровые пушки. А если еще учесть, что весь этот арсенал был максимально стянут к центральной оси самолета, то сила секундного залпа 110 Мессершмидта была просто чудовищна. Вот под такой залп и попала Маша и И-16, когда она на вираже пыталась прикрыть своего ведущего. Огненные трассы ударили в мотор. У Маши возникло ощущение, что ее самолет натолкнулся на стену, так его тряхнуло. Винт разнесло на куски. Из распоротого капота повалил дым, а потом появилось пламя. Маша глянула вниз. Слава богу, над своей территорией. Можно прыгать, внизу наши. Ручку управления – от себя, отстегнуть ремни. Пылающий, как факел, И-16 понесся к земле. В сторону немцев – и то польза. Может он там еще кого-нибудь пришибет. Как и в прошлый раз, пришлось выполнить затяжной прыжок. 110-тые Мессершмидты прикрывали 109-тые, а те свое дело знают. Береженого бог бережет. Приземляться пришлось на лес. Как не пыталась Маша дотянуть до небольшой поляны, этого у нее не получилось. Парашют зацепился за ветви дуба, и Маша повисла на стропах в паре метров от земли. Не успела она придти в себя после приземления, как совсем рядом прогремел выстрел, а вслед за этим мужской голос рявкнул: «Немец, сдавайся». Наши.
– Не стреляйте, товарищи, помогите спуститься – крикнула Маша. Послышались шаги, к дереву подбежали трое бойцов и, подхватив Машу, помогли ей спуститься на землю.
– Сержант Пилипенко, рядовой Хромов, рядовой Мустафин – представились они.
– Младший лейтенант Воронина. Маша достала документы.
– Извините, товарищ младший лейтенант – виноватым голосом после секундной паузы произнес сержант Пилипенко, возвращая Маше удостоверение.
– Мы то думали, что это немец, потому и стреляли. Вы как, не ранены?
– Нет, нет, все в порядке – Маша улыбнулась.
– Тогда пойдемте здесь недалеко наш санбат стоит, оттуда к своим и уедете.
И действительно, через какие-нибудь 10 минут ходьбы Маша и сопровождающие ее бойцы оказались в расположении укрытого в лесу полевого госпиталя. Здесь у Маши еще раз проверили документы и отправили на медосмотр. Так, на всякий случай, мало ли что. Но все оказалось в порядке. Довольная таким поворотом событий, Маша тут же поинтересовалась возможностью добраться до своего аэродрома. Но с этим пришлось подождать. Весь имеющийся транспорт был занят на перевозке раненых, и места для нее не нашлось, к тому же надвигалась ночь, а плутать по темным дорогам, ища попутные машины – удовольствие не большое. Легко можно заблудиться. Вот поэтому, несмотря на все свои вполне обоснованные опасения отстать от авиаполка в случае очередной смены аэродрома Маша была вынуждена остаться на ночь в полевом госпитале. Утром ее разбудил сержант Пилипенко. В тыл, как раз шла машина. Быстро собравшись, Маша забралась в кузов и, наконец, поехала.
Ехать пришлось долго, несколько раз меняя попутки. В результате до своего аэродрома она добралась только под вечер. На КПП, кроме часового, был как раз майор Зябликов. Увидев Машу, комполка бросился к ней, крепко обнял и поцеловал.
– Машенька, прошептал он – живая. Но как? Я же сам видел, что у тебя парашют не раскрылся. Сто лет теперь проживешь. Мы ведь на тебя уже похоронку написали.
Поделиться книгой: