Трикстер. Исследование мифов североамериканских индейцев

Пол Радин

Трикстер

Исследование мифов североамериканских индейцев

с комментариями К.Г. Юнга и К.К. Кереньи

ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

Немногие мифы имеют столь же широкое распространение, как тот, что наиболее известен под названием «Трикстер» и является предметом нашего рассмотрения. Лишь о немногих мифах мы можем с такой же уверенностью сказать, что они представляют собой древнейшее выражение человеческой мысли. Считанные единицы сохранили первоначальное содержание неизменным. Миф о Трикстере проявляет себя в отчетливой форме в мифологии как простейших, так и более сложно организованных племен аборигенов. Мы сталкиваемся с ним у древних греков, у китайцев, японцев, а также у семитских народов. Многие черты, присущие Трикстеру, запечатлены в фигуре средневекового шута и сохранились вплоть до настоящего времени, обнаруживая себя в спектаклях о Панче и Джуди и в клоунаде. Несмотря на постоянные переплетения с другими мифами, зачастую радикальное преобразование и переинтерпретацию, основной сюжет никогда не дает спутать себя ни с чем иным.

Совершенно очевидно, что в данном случае мы являемся свидетелями персонажа и темы (или нескольких тем), обладающих особенной и непреходящей привлекательностью и необычайной популярностью у людей со времен зарождения цивилизации. В форме, которую можно считать наиболее ранней и архаичной, а именно в той, которая обнаруживается у индейцев Северной Америки, Трикстер одновременно предстает как творец и разрушитель, дающий и отвергающий, обманщик и жертва обмана. У него нет сознательных желаний. Его поведение всегда диктуется импульсами, над которыми сам он не властен. Он не знает ни добра, ни зла, хотя и несет ответственность и за то, и за другое. Для него не существует ни моральных, ни социальных ценностей; он руководствуется лишь собственными страстями и аппетитами, и, несмотря на это, только благодаря его деяниям все ценности обретают свое настоящее значение. Однако, как повествует миф, все это характерно не только для Трикстера. Подобными чертами обладают и другие связанные с ним персонажи: животные, различные сверхъестественные существа и чудовища, а также человек.

Сам Трикстер часто отождествляется с некоторыми животными, такими, к примеру, как ворон, койот, кролик, паук — образы которых, однако, лишь отдаленно напоминают конкретных представителей животного мира. В основе своей его образ не обладает четко определенной и постоянной формой. В том виде, в каком он выступает в публикуемой здесь версии мифа, Трикстер предстает перед нами как еще только зарождающееся нечто, лишенное всяких пропорций, как фигура, несущая на себе слабый отпечаток чего-то свойственного человеку. В данной версии он обладает внутренностями, которые обернуты вокруг его тела, и таким же длинным пенисом, увенчанным мошонкой и также обвивающим тело. Однако о том, каков его конкретный облик — и это весьма показательно — нам ничего не сообщается.

Смех, юмор и ирония пронизывают все поступки Трикстера. Реакция слушателей-аборигенов на него и его поступки — смех с тенью ужаса на лице. И нет никаких оснований считать, что эта реакция вторична или является результатом позднейшего развития. Хотя всегда трудно сказать, смеется ли аудитория над ним самим, над его проделками или над тем скрытым смыслом, которым обладают для нее его поведение и поступки.

Как нам интерпретировать этого удивительного персонажа? Имеем ли мы здесь дело с работой мифопоэтического воображения, общего для всех людей, которое в определенный период истории рисует перед нами картину мира и самого человека? Есть ли это speculum mentis, в котором отражается борьба человека с самим собой и с миром, куда он был выброшен помимо собственного желания и согласия? Ответ ли это, или же едва уловимый намек ответа на вопросы, которыми задается человек — сознательно или бессознательно — со времен своего появления на земле?

На основании весьма обширных данных о жизни туземных племен, которыми мы располагаем на сегодняшний день, не просто справедливой, но почти проверяемой является гипотеза, согласно которой мы имеем в данном случае именно такое архаическое speculum mentis.

Таким образом, стоящая перед нами проблема носит преимущественно психологический характер. И действительно, только если мы будем рассматривать фигуру Трикстера как попытку чедовека. .ответить на мучающие его внутренние вопросы и решить внешние проблемы, она станет для нас понятной и осмысленной. Мы, однако, не сможем адекватно и полно понять природу этих проблем и вопросов, или то, как они сформулированы в различных мифах о Трикстере до тех пор, пока не начнем изучать их в свойственном им культурном окружении и историческом контексте.

Данная работа — представление одного из мифов о Трикстере, распространенного среди виннебаго центрального Висконсина и восточной Небраски, говорящих на языке сиу. Для того, чтобы читатель мог получить более полное представление о предмете, во второй части мною добавлен миф виннебаго о Кролике, а также краткий обзор мифов о Трикстере у ассинибойнов и тлинкитов.

ПОЛ РАДИН

Лугано, 1956

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ МИФ О ТРИКСТЕРЕ У ИНДЕЙЦЕВ ВИННЕБАГО

1 Трикстер совокупляется с женщиной перед началом войны

Некогда была одна деревня, в которой жил вождь, и он как раз собрался вступить на тропу войны[1]. Он призвал людей, которые должны были доставить все необходимое, чтобы развести огонь и подготовиться к торжеству. Вождь сказал им:

— Вы, кто должен доставить все необходимое для разведения огня, принесите мне четырех больших оленей.

Приказание было в скором времени выполнено и олени доставлены, и затем те, кто принес их — племянники вождя2 — немедленно поставили их вариться.

В это время начали прибывать приглашенные на пир. Ибо не сам ли вождь вступал на тропу войны? И все, кто был способен сражаться, тотчас решили следовать за ним.

Когда они закончили праздновать, вождь вдруг поднялся и покинул их, направляясь к своему жилищу. Гости же остались там, ожидая, когда он вернется. Когда, спустя некоторое время, он так и не появился, несколько человек пошли к его жилищу узнать, что случилось. Там, к их огорчению и ужасу, они обнаружили, что он совокупляется с женщиной[2]. Они вернулись к месту праздника и рассказали об увиденном остальным, после чего все разошлись по домам.

Некоторое время спустя опять поползли слухи, что вождь собирается вступить на тропу войны. Снова был отправлен человек, чтобы найти устроителей огня. Когда их привели к вождю, он приказал принести ему двух больших оленей и двух больших медведей. Вскоре его племянники вернулись, неся этих животных. Они убили в точности таких животных, каких было приказано, двух больших оленей и двух больших медведей. Племянники сразу же поставили мясо на огонь. Однако во время еды вождь — тот, ради кого был устроен праздник — снова покинул их. Когда гости еще ели, когда те, кто удостоился чести быть приглашенными на пир, еще не закончили пировать, вождь покинул их[3]. Некоторое время они ждали, но он не вернулся. Поскольку, однако, он не просил расходиться, один из гостей отправился за вождем, посмотреть, что случилось, а остальные остались ждать. Как и в первый раз, он снова обнаружил его в жилище совокупляющимся с женщиной.

— Весь народ ждет тебя, — сказал посланный, обратившись к вождю.

— Ах, вот как? А что, чем мне было еще заниматься? Когда все съедено, делать больше нечего, — ответил он[4].

После этого посланный вернулся и рассказал остальным обо всем, что видел и слышал. Выслушав его, все гости разошлись по домам, ведь и вправду, делать больше было нечего.

Через некоторое время снова распространились слухи, что вождь хочет, чтобы для него был устроен пир, так как он собирается вступить на тропу войны. Когда его спросили, каких животных ему принести на этот раз, он ответил:

— Четырех самых больших медведей-самцов, — он велел принести именно таких.

Как и в прошлый раз, и до этого, племянники отправились на охоту. Вскоре они принесли этих животных и поставили мясо на огонь, чтобы приготовить. Начали прибывать те, кто был приглашен на пир. Вскоре пир начался. После того, как было объявлено, кто будет есть головы[5], вождь встал со своего места и удалился. Обратно он так и не пришел. И вот, через какое-то время те, кто был приглашен на пир, выбрали из всех одного и послали его на поиски вождя. Там, в его доме, его опять обнаружили совокупляющимся с женщиной. Когда об этом было сообщено, все гости разошлись по домам. А они-то рассчитывали вступить на тропу войны!

Спустя некоторое время в четвертый раз распространились слухи, что вождь собирается вступить на тропу войны. На этот раз, помня о том, что происходило, все приглашенные поняли, что это только пустые разговоры. Будет пир, на который они все придут. Но каждый уже знал, что вождь и не собирается вступать на тропу войны. Как случалось трижды до этого, так повторилось и сейчас: вождь приказал своим племянникам принести четырех животных, на сей раз четырех крупных самок медведя[6]. Вскоре они возвратились с добычей, и сразу были поставлены на огонь котлы, чтобы приготовить еду. Все уселись пировать. Там, среди них, сидел вождь, окруженный теми, кто был приглашен, и, удивительно — он все еще был там, когда пиршество подошло к концу[7].

2 Трикстер хочет вступить на тропу войны в одиночку

Теперь, когда пир был окончен, вождь встал, и, взяв свою связку воина и связку стрел[8], воскликнул:

— Я, я — тот, кто отправляется на тропу войны![9]

Затем он стал спускаться в долину и дошел до того места, где

была лодка. В эту лодку он немедля сел. Все, кто присутствовал на пиру, последовали за ним, и все, кто был способен сражаться[10], также сели в свои лодки. Все мужчины, способные воевать, пошли за ним, ведь сам вождь вступил на тропу войны[11]. И вот они оттолкнули лодки от берега. Они плыли по большой, широкой воде. Они гребли, но вождь неожиданно повернул лодку обратно к берегу. Высадившись на сушу, он во весь голос воскликнул:

— Я тот, кто вступает на тропу войны, чтобы сражаться.

Обернувшись к своей лодке, он прокричал:

— Ты не можешь сражаться! Зачем тебе идти со мной?

Затем он вытащил лодку на берег и разбил ее на куски[12].

Все, кто и раньше считал вождя дурным человеком, убедились в этом и вернулись домой. Некоторые, тем не менее, остались и последовали за ним пешком.

3 Трикстер отбивает у своих товарищей охоту сопровождать его на тропе войны

Некоторое время спустя они пересекли болото, где увидели множество кочек, поросших травой. Там вождь остановился и воскликнул снова:

— Я — тот, кто решил вступить на тропу войны, я! Я способен сражаться, вот почему я иду. Я могу без труда передвигаться с места на место. А ты — связка воина, ты не можешь этого, ты не можешь сделать ничего стоящего. Ты двигаешься, только когда я несу тебя на спине. Ты не можешь двигаться сама и неспособна двигать ничего другого. Как же ты можешь вступить на тропу войны? Ты — просто лишняя помеха, вот и все.

Так он прокричал.

Вслед за тем он бросил связку воина и втоптал ее в землю[13]. Некоторые из тех, кто все еще следовал за ним, повернули обратно.

Снова он отправился в путь. Внезапно он отшвырнул в сторону связку стрел[14], воскликнув:

— Ты никак не способна вступить на тропу войны! Только я могу сделать это. Только я могу сражаться, но не ты, поэтому я и решил вступить на тропу войны!

И вот последние несколько человек, все еще шедшие за ним, повернули назад, так как теперь они поняли, что он и вправду дурной человек.

Дальше он шел один. Он шел неспешно, и все вещи в мире, с которыми он заговаривал, он называл младшими братьями. Он и все вещи в мире понимали друг друга — понимали, разумеется, язык друг друга[15].

4 Трикстер убивает бизона

Продолжая свой путь, он, Трикстер, заметил вдруг небольшой холм. Когда он подошел к нему, то, к своему удивлению, обнаружил рядом старого бизона.

— Ну и ну, какая жалость! Если бы я не выбросил связку стрел, я бы смог теперь убить и съесть это животное, — воскликнул он.

Затем он взял нож, нарезал травы и смастерил из нее фигуры людей. Их он поставил в круг, оставив его с одной стороны незамкнутым. Место было очень топкое[16]. Соорудив эту ограду, он вернулся к тому месту, где увидел бизона, и закричал:

— Ого! Мой младший брат, вот и он! Вот он где, ест себе преспокойно, не заботясь ни о чем! Пусть же ничто его не тревожит! Я стану охранять его от непрошеных гостей!

Так обратился он к бизону, который жевал траву в свое удовольствие. Затем он добавил:

— Послушай-ка, младший брат, это место со всех сторон окружено людьми! Но вон там есть проход, через который, быть может, тебе удастся спастись.

Услышав это, бизон, ничего не подозревая, поднял голову и, к своему удивлению, действительно заметил, что со всех сторон окружен людьми. Только в том месте, на которое показал Трикстер, был проход. Туда бизон и бросился бежать. Вскоре он увяз в трясине, Трикстер тут же прыгнул ему на спину с ножом и убил его. Потом он перетащил его к деревьям и освежевал тушу. Все это время он пользовался только правой рукой.

5 Трикстер заставляет свою правую руку вступить в схватку с левой

Между делом его левая рука вдруг вцепилась в бизона.

— Отдай его мне, он мой! Отцепись, не то я ударю тебя ножом! — закричала правая рука. — Я разрежу тебя на куски, вот что я с тобой сделаю, — продолжала она.

Тем временем левая рука ослабила хватку. Однако вскоре она опять вцепилась, на этот раз в правую руку. Она схватила ее за запястье как раз в тот момент, когда правая рука начала свежевать бизона. Это повторялось снова и снова. Вот так Трикстер заставил свои руки поссориться друг с другом. Ссора скоро перешла в жестокую схватку, и левая рука была сильно порезана.

— Ох, ох! И зачем я это затеял! Что же я наделал! Я причинил себе боль!

И действительно, левая рука истекала кровью.

Трикстер разделал тушу бизона. Закончив, он вновь отправился в путь. Когда он проходил мимо птиц, они кричали:

— Смотрите! Смотрите! Вон идет Трикстер! — Так они кричали и улетали.

— Ах вы, дрянные маленькие птицы! Интересно, что они говорят?[17]

Так продолжалось все время. Каждая птица, которую он встречал, кричала:

— Смотрите! Смотрите! Вон идет Трикстер! Вон он шагает!

6 Трикстер одалживает двух детей у своего младшего брата

Продолжая свой путь, он неожиданно подошел к месту, где увидел человека, вооруженного дубинкой.

— Хо-хо! — сказал Трикстер, — мой младший брат, он тоже гуляет! Младший брат, что ты делаешь?

Но ответа он не получил. Внезапно этот человек заговорил:

— О, мои бедные дети! Они, должно быть, очень голодны.

Трикстер засыпал его вопросами. Конечно, он сильно надоел со своими вопросами. Но ни разу он не получил ответа. Тут Трикстер увидел, как человек сделал вот что. Так случилось, что он стоял неподалеку от холмика. Он поднял свою дубинку, ударил ею по холмику и, к удивлению Трикстера, убил большого, старого медведя. После этого он развел огонь и опалил тушу медведя. Затем он взял котел, который носил с собой, и сварил в нем медведя. Как только все было готово, он разложил мясо и снова произнес:

— Скорее, дети, скорее, ведь вы, должно быть, действительно очень голодны!

После чего он взял деревянную миску, налил в нее немного похлебки и остудил ее. Наконец он отвязал пузырь, который висел у него на поясном ремне. В нем сидело четверо крошечных детей. Это к ним все время он так ласково обращался.

Тут Трикстер сказал:

— Вот это да, младший брат, какие у тебя милые детки! Так говорил Трикстер.

Отец отдал детям еду, но при этом все время следил, чтобы они не съели слишком много. Когда они кончили есть, он снова поместил их в пузырь, который привязал к поясу. После этого он сломал несколько веток, выложил на них из котла остатки и, усевшись, сам приступил к еде. Он съел все, что было в миске. Затем он выпил остывшую в котле похлебку.

Наконец с этим было покончено, и только тогда он заговорил с Трикстером:

— До сих пор я был занят, вот почему я не говорил с тобой[18].

Трикстер на это ответил:

— Младший брат, и вправду, у тебя прекрасные дети. Не откажешься ли ты доверить мне двоих из них?

— Конечно нет, ты наверняка их убьешь.

— Конечно нет, младший брат, это не так, — сказал Трикстер, — ты преувеличиваешь. Я просто хочу взять детей в попутчики. Вот почему я прошу тебя позволить мне забрать их. Я буду заботиться о них так же, как это делал ты.

Так он продолжал и, наконец, убедил человека отдать ему двух детей. Отец детей отдал Трикстеру дубинку, котел, миску и медведя, которого он убил. Затем он взял другой пузырь, свисавший с его ремня, и посадил в него двух из своих детей.

— Теперь, Трикстер, запомни, если ты убьешь хотя бы одного из детей, ты умрешь. Запомни, если ты убьешь этих маленьких детей, то где бы ты ни был, я буду преследовать тебя и убью. Храни то, что я даю тебе, и корми этих детей раз в месяц. Не меняй этого правила. Если ты когда-нибудь изменишь его, ты убьешь детей. Ты видел, что я делал, и ты делай то же.

Так он говорил, и Трикстер ответил ему:

— Мой младший брат, ты говорил, а я слушал. Я сделаю все, как ты сказал.

На этом они разошлись, каждый со своим пузырем на ремне.

7 Дети погибают, потому что Трикстер нарушает правила

Вскоре после того, как они расстались, Трикстер, продолжавший свой путь, вдруг воскликнул:

— Эгей! Мои дорогие детки, должно быть, уже голодны! Что зря терять время на пустые разговоры? Я сейчас же дам им чего-нибудь поесть[19].

Он как раз был неподалеку от какого-то холмика, поэтому он взял дубинку, ударил по нему и убил большого, старого медведя. Затем он поспешно развел огонь и опалил шкуру. Тушу он разрезал на части и сварил. Когда вода только еще начинала закипать, он уже вытащил мясо и, когда оно остыло, развязал пузырь и сказал:

— Мои милые маленькие дети, я так по ним соскучился![20]

Затем он выпустил их и накормил. Он наполнил деревянную миску до краев и дал им. Несмотря на все, что сказал ему человек, он сделал много такого, что было строго-настрого запрещено. После того, как он сделал все то, что было запрещено, он поместил детей обратно в пузырь, который повесил себе на пояс.

Продолжая идти, он собирал валежник и вскоре был готов остановиться, чтобы поесть. Он съел все, что еще осталось, и выпил похлебку, которая была в котле. Затем он продолжил свой путь. Все животные в мире насмехались над ним и кричали:

— Трикстер![21]

Через некоторое время он почувствовал голод. «Мне было сказано, что маленькие дети должны есть один раз в месяц», — подумал он. Но сейчас он сам был голоден. Поэтому он опять сказал:

— Ну вот, опять пришло время, когда мои дорогие маленькие дети проголодались. Я должен достать для них какой-нибудь еды.

Он немедля разыскал холмик, ударил по нему и убил огромного[22] медведя. После этого он развел огонь, опалил шкуру, разделал тушу и поставил мясо вариться. Как только мясо сварилось, он вынул его и быстро остудил. Когда оно остыло, он взял пузырь, прикрепленный к поясу, и открыл его. К его удивлению, дети были мертвы.

— Мои дорогие маленькие детки! Какое несчастье, что они умерли![23]