Нивен Ларри

От сингулярностей я нервничаю

Ларри Нивен

От сингулярностей я нервничаю

Возвращение домой. Бескрайняя межзвездная пустота вернула меня в исходную точку -- вот она, прямо подо мной, на крыше "Иглы Рэнда". Триста этажей стеклянных окон отражают мне в лицо пламя заката, аэротакси плавно скользит к посадочной площадке.

Возвращение домой. Сейчас мне полагается ощущать тепло и безопасность. Но я их не испытываю.

По широкой лестнице из черного мрамора я спускаюсь в вестибюль.

-- Привет, Эмилио,-- здороваюсь я с охранником.

-- Добрый вечер, мистер Кокс,-- улыбается он и ждет, пока я отопру дверь лифта -- своего ключа у него нет,-- потом придерживает ее для меня. Ничего необычного он не замечает.

Ключ от квартиры я держу наготове. А что, если у него гости? Глупости. У меня в тот вечер не было гостей.

Двенадцать этажей вниз. Я становлюсь напротив глазка и нажимаю кнопку звонка.

-- Кто это?-- спрашивает знакомый голос.

-- Ты меня видишь?

-- Да.

Я улыбаюсь. Мускулы лица напрягаются, дыхание учащается.

-- Тогда кто же я?

Пауза.

-- Жаль, не могу сравнить отпечатки наших сетчаток.

-- Они совпадут, Джордж. Я -- это ты.

-- Да, конечно.

Он сомневается, но я на него не в обиде.

-- Я -- это ты. И у меня есть ключ от своей квартиры. Доказать?

-- Валяй.

Я открываю дверь и захожу. Шок воспоминания бьет меня в солнечное сплетение. Столы, стулья, любимое кресло, диван с еле заметным пятнышком после пролитого коктейля. Оригинал Эдди Джонса. Галлонная бутылка бренди в баре. Двадцать шесть лет в космосе, и почти все время в анабиозе, но это уже позади. Я дома.

Здесь все на месте вплоть до жильца, Джорджа Кокса, который держится от меня подальше, не желая рисковать. В руке у него огромный складной нож, чье гравированное лезвие похоже на широкий серебряный лист.

-- Могу сказать, откуда у тебя этот нож.

-- Многие мои друзья тоже это знают,-- отвечает он, все еще напряженный.

-- Я и не ожидал, что ты мне сразу поверишь. Помнишь, Джордж, когда тебе было... лет восемнадцать? Ты еще только собирался поступить в Калифорнийский технологический, и однажды вечером тебе стало очень одиноко, и так захотелось переспать с кем-нибудь, что ты позвонил девушке, с которой до этого виделся лишь раз, на дне рождения у Гленды. Пухленькая такая, и очень сексуальная на вид. Ты позвонил ей, но нарвался на ее родителей. И ты так разнервничался и завелся, что...

-- Заткнись. Ладно, вспомнил. Как ее звали?

Я не смог вспомнить ее имя, о чем и сказал ему.

-- Снова правильно,-- подтвердил он.

-- Вот и хорошо. Помнишь тот закат в Канзасе, когда все небо было словно разрезано пополам фиолетовым лучом? Он тянулся почти до горизонта на востоке.

-- Да. Просто невероятное зрелище. Никогда в жизни больше такого не видел.-- Он задумался, потом сложил нож и бросил его в выдвижной ящик стола.-- Ты -- это я. Выпить хочешь?

-- А ты как думаешь? Смешать?

-- Я сам.

Смешивать коктейль я предоставил ему -- не хочу задевать его территориальный инстинкт. Джордж взялся за "морской грог", и я счел это за комплимент -- значит, по его мнению, сегодня особый повод, заслуживающий подобных усилий. Что-то не припоминаю этой подробности о том вечере, когда я был им. Пока он работал, я обрезал соломинки, и он бросил на меня быстрый взгляд. Никто другой не мог знать, что мы любим пить грог именно так.

-- Ты -- это я,-- повторил он, когда мы уселись в кресла и приняли немного животворной жидкости.-- Но каким образом?

-- Черная дыра. Бауэрхаус-четыре.

-- А-а.-- Он этого ожидал.-- Значит, я вернулся. А ведь меня еще даже не выбрали пилотом.

-- Выберут.

Он глотнул из стакана и помолчал.

-- Черные дыры,-- сказал я.-- Сингулярности. Звезды, сжавшиеся в точку. Общая теория относительности предсказала их более ста лет назад. Первую черную дыру обнаружили в 1972 году в созвездии Лебедя, она обращается вокруг звезды класса "желтый гигант". Но Бауэрхаус-четыре намного ближе.

Он кивнул. Он уже слышал это пару недель назад -- по собственному времени,-- когда сам доктор Курт Бауэрхаус прибыл прочитать лекцию в Космический учебный центр.

-- Но даже доктор Бауэрхаус,-- сказал я,-- не захотел говорить о том, что происходит внутри шварцшильдовского радиуса черной дыры. Людей вроде Бауэрхауса сингулярности раздражают.

-- Не сами черные дыры, а перемещения во времени.

-- Вряд ли. Позабудь о путешествиях во времени и взгляни на черную дыру. Ее масса настолько велика, что после коллапса звезда сжимается в точку. Даже свет претерпевает красное смещение до нуля, если вырывается наружу. Ты можешь представить такое?

-- Все это есть в уравнениях,-- пожимает он плечами.-Так сказал Бауэрхаус. Относительность выглядит странно с точки зрения здравого смысла, но любые эксперименты ее подтверждают.

-- Возможно, черная дыра есть проход в другую вселенную или в иную часть нашей. Это тоже есть в уравнениях. И можно рассчитать траекторию движения вокруг вращающейся черной дыры, которая выведет тебя в точку старта даже без прохода через сингулярность. Звучит достаточно безобидно, пока не начинаешь соображать, что речь идет о "точках событий" -- точках в пространстве-времени.

Он поднял стакан:

-- Твое здоровье!

-- Правильно.-- Я поднял свой.-- Я вернулся раньше, чем улетел с Земли. И астрофизики охотнее поверят не в это, а в то, что дыра в самой теории. Сингулярности заставляют их нервничать.

-- А путешествия во времени заставляют нервничать меня.

-- Можешь убедиться сам.-- Я постучал себя в грудь.-- Это безопасно.

Сейчас он явно не нервничал. Мы сидели расслабившись, потягивали из стаканов. Давно, очень давно я не пробовал холодный, коричневый, сладкий и крепкий "морской грог".

-- Ты ведь знаешь, по программе я должен только облететь дыру. И сбросить зонды.

-- Знаю. Но в автопилот "Улисса" заложена команда послать один из зондов в круговое путешествие -- внутрь шварцшильдовского радиуса и обратно в исходную точку события. Тебе надо лишь направить по этой траектории сам "Улисс", а не его зонд. Ошибиться невозможно. Ты вернешься в прошлое примерно на двадцать шесть лет, и сможешь добраться до Луны на шесть месяцев раньше старта.

-- До Луны?-- Он поерзал в кресле.-- А не на орбиту Земли?

-- Пока рано. Я спрятал звездолет на обратной стороне Луны. От этого места я на реактивной платформе добрался до окрестностей кратера Лей, и спрятал там платформу. В Майами я прилетел на туристском шаттле. Через год я вернусь на Луну, подниму с нее "Улисса" и вернусь на Землю под приветственные крики встречающих.

-- Через шесть месяцев после старта. И это докажет всем, что ты прошел через шварцшильдовский радиус. Ведь до Бауэрхаус-четыре одиннадцать световых лет.

-- Тебе никто не мешает принять собственное решение...

-- Черта с два. Ведь ты -- это я, и ты уже принял решение!

-- У меня есть год, чтобы передумать. Но взгляни на проблему иначе. NASA имеет право знать, что черные дыры можно использовать подобным образом. Ведь поездку оплатили они. К тому же, что они смогут со мной сделать?

-- Верно...

-- И будь я проклят, если стану прятаться двадцать шесть лет.

-- Правильно.-- Он кивает.-- Джж-жордж...-- Он запинается, называя мое имя.-- А какой во всем этом смысл?

Думаю, он уже и сам догадался.

-- Акции. К счастью, ты уже играешь понемногу на бирже. Я запомнил, что случится с акциями нескольких компаний в ближайшие шесть месяцев. Так что через полгода мы станем миллионерами. Затем мы снова просмотрим пачку газет, но на этот раз запоминать будешь ты.

-- А зачем?-- улыбается он.-- У нас и так будут деньги.

-- Надеюсь, ты выпустишь в игру меня,-- говорю я немного напряженно.

Он кивает, и это меня немного успокаивает. Но из нас двоих я наиболее уязвим. Если он сделает лишь одну ошибку в программе, если Машинка Времени напечатает на сей раз новый рассказ, именно я исчезну, словно облачко дыма. Или нет? Парадоксы -- штука совсем новая, и нам приходится догадываться о том, как они работают.

* * *

С Луны я вернулся под вымышленным именем Ч.Кретмастер. Под этим же именем я снял квартиру на противоположном конце города, подальше от более молодого Джорджа Кокса. Не хочу излишне раздражать его своим присутствием.

А себя я определенно раздражал -- прежде, когда был им. Я опасался, что старший Джордж Кокс начнет распоряжаться моей жизнью. Он не сделал этого -- и все же сделал. Само его существование ограничивало мою свободу не хуже тюремных решеток. И ограничивало выбор поступков. Когда дорога жизни подходила к развилке, я вынужден сворачивать сюда; все остальные пути для меня закрыты.

Сейчас через все это проходит он. Я стараюсь не путаться у него под ногами.

Но и я до сих пор тоже прохожу через это же. Ныне я стал старшим Джорджем Коксом, но мне от этого не легче. Моя жизнь распланирована до мельчайших деталей. И свобода выбора -- иллюзия свободы выбора -- не вернется ко мне раньше, чем "Улисс" не исчезнет среди звезд. Такого я не ожидал.

В последующие пять месяцев мы встречаемся редко. Джордж, Фрэнк Кьюри и Йоки Ли почти не вылезают из тренажеров. Я живу на его зарплату, но нас это не волнует, потому что стоимость наших акций непрерывно растет. Все операции с ними от нашего имени произвожу я. У него на это нет времени.

Это напоминает игру в покер краплеными картами. Вины я не испытываю, лишь легкое возбуждение. Акции перемещаются туда, куда я им приказываю -- или наоборот. В прошлый раз я все удивлялся, почему деньги не могут копиться быстрее. Теперь, занимаясь биржевымии играми сам, я это понял. Просто существует предел скорости перемещения денег, даже когда точно знаешь, куда их следует переместить.

-- Мне жаль Йоки и Фрэнка,-- сказал он мне.-- Они работают очень упорно, как и я, да только напрасно.

-- Считай, что это им предназначено судьбой,-- посоветовал я. Жаль, что мне в голову не пришел ответ получше. Я вспомнил, как они были разочарованы, и как храбро старались утаить разочарование.

Все три пилота провели два месяца на борту "Улисса". Корабль уже готов, и лишь пилоты-кандидаты не завершили подготовку. Ночью я могу разглядеть звездолет не небе, где он осколочком света медленно проползает среди звезд.

И я вспоминаю:

Мимо планет, затем через пояс комет. Потом месяцы возни с силовыми полями, когда я настраивал их так, чтобы поток межзвездного водорода попадал в термоядерные двигатели. И, наконец, я оказался в чистом пространстве и залез в анабиозную капсулу.

Пробуждение на середине пути, изумленный взгляд на изменившийся рисунок созвездий. Звезды по курсу полыхают беловатой голубизной, а за кормой тускло светятся красным. Хитроумная перенастройка силовых полей -- теперь они должны направлять термоядерный выхлоп вперед.

Второе пробуждение. Звезды уже выглядят нормально. Включаю индикатор курсовой массы, ищу Бауэрхаус-четыре. Есть! Направляю в эту точку телескоп и... ничего.

Сбрасываю первый и второй зонды -- в эргосферу, эллиптическую область вращения вокруг радиуса Шварцшильда. Размер эргосферы скажет мне, какую часть спИна звезды черная дыра захватила себе, и я узнаю координаты пути через сингулярность.

Первый зонд перед исчезновением стал делать несколько сотен оборотов в секунду вокруг черной дыры. Второй пошел по той же траектории, включил двигатели чуть-чуть не дойдя до радиуса Шварцшильда и умчался прочь лишь немного медленнее скорости света.

Помню, как рассчитывал курс для третьего зонда.

И как направил по нему корабль.

Неужели я и в самом деле собираюсь сделать эту глупость?

Черт возьми, да я ее уже сделал.

Помню, как стали размываться звезды вблизи той пустой Точки. Одна из звезд прошла прямо за ней и на мгновение превратилась в кольцо света. Миновав радиус Шварцшильда, я не ощутил никакого толчка, только постепенно нарастающее давление приливной силы, но все же каким-то образом понял, что покинул нашу вселенную.

Наконец-то свободен. Свободен от старшего Джорджа Кокса.

* * *

-- Мы уже пять месяцев перебрасываем деньги,-- сказал я ему, когда он вернулся,-- и перевалили за миллион. Как, нравится быть миллионером?

-- Еще бы.

Он торжествующе улыбается, просматривая учетные книги, но когда поворачивается ко мне, его улыбка становится немного натянутой. Он еще не привык ко мне.

-- Прекрасно. Теперь дело за тобой.-- Я вручаю ему стопку газет.-- Запомни курс этих акций.

-- Что, всех?

-- Нет, лишь тех, что будут подниматься, и когда именно. Но я не стал ничего помечать, Джордж. Ты сам должен будешь найти их, отметить, а потом запомнить.

-- У тебя больше свободного времени, чем у меня,-- ворчит он, совсем как однажды ворчал я.

-- Слушай, по-моему, мы и так успели перемешать причины и следствия. И у меня появилось кошмарное предчувствие, что если мы еще хоть немного поиграемся с законами природы, я исчезну, как огонек свечи. Неужели ты не постараешься ради своего лучшего друга? Пожалуйста.