Бумажные шары

— Том, что убивает девчонок.

Миока вздохнула. Похоже, гатхир был неисправим.

— В чём дело, Закуро? Что тебе до этого убийцы? — проговорила она ласково.

Мужчина откинул одеяло, встал и вышел в соседнюю комнату. Миока проводила его недоумевающим взглядом. Он что, обиделся? Но на что? Да и на него это совсем не похоже.

Закуро вернулся через полминуты, держа в руках какой-то листок.

— Я думаю, это не человек, — сказал он, протянув его Миоке. — Посмотри, что говорят люди на улицах.

— Ты даже записал? — сразу успокоившись, женщина удивлённо подняла брови и пробежала глазами колонки иероглифов. — Хм, похоже, всё-таки сумасшедший, как я и говорила, — она пожала плечами и, бросив листок на постель, встала, демонстрируя мужчине своё тело.

Гатхир отрицательно покачал головой.

Покачивая бёдрами, Миока направилась к окну, выходившему на улицу Коахури, на которой располагались два знаменитых в восточном квартале ресторана — «Голова дракона» и «Первый стрелок». Сейчас перед первым толпились люди и, яростно жестикулируя, о чём-то спорили. Свет фонаря, ложась на кожу женщины, окрашивал её в оранжевый цвет.

— Слушай, ты всерьёз думаешь, что это не человек? — спросила Миока с ноткой досады в голосе.

Гатхир кивнул.

— Тогда кто?

— Я же сказал: в городе поселилось новое зло.

— Да с чего ты взял?! — в голосе женщины прозвучало едва сдерживаемое раздражение. — Мало ли в Эдишаме мрази, готовой сотворить с человеком всё, что угодно?! Когда это степень жестокости служила мерилом человечности?

— Он проколол девчонке шею и слил кровь, — спокойно ответил Закуро, вставая и подходя к женщине. — Не пролил ни капли! Следы — только на одежде.

— Возможно, он пришил её в другом месте, а потом приволок на улицу Рёбуси. Это тебе в голову не приходило?

— Может, так и было, — гатхир выглянул в окно, чтобы лучше видеть толпу на улице. — Ты понимаешь, о чём они говорят?

— До меня долетели только несколько слов. Кажется, кого-то убили.

— Опять?!

— Успокойся! Скорее всего, очередная драка.

— Не похоже, — заметил гатхир, помолчав. — Пойду проверю.

Миока сделала движение, словно собиралась его остановить, но затем лишь хмыкнула:

— Удачи!

Когда Закуро ушел, она села в просторное кресло и подтянула стройные ноги к подбородку. Ей вдруг показалось, что с улицы повеяло прохладой, и кожа тотчас покрылась мурашками.

Сколько Миока себя помнила, её окружало безумие во всех проявлениях. Только гатхир стал для неё пристанью, оплотом относительного спокойствия — но со временем она поняла, что и он ненадёжен: слишком рискованной была его профессия наёмника, а против многих опасностей Эдишамы любой, даже самый быстрый меч — всего лишь игрушка. Миока не боялась людей — люди слабы — но что, если гатхир прав, и девушек в восточном квартале убивает кто-то… другой? В безумном мире на свет могло появиться всё, что угодно. Сумеет ли Закуро уцелеть, если пойдёт по следу чудовища? А он, похоже, был готов погнаться за ним в любую секунду. Миока не могла понять, почему эти убийства так увлекали его. Правда, она знала Закурою не слишком давно, и он не отличался разговорчивостью, так что, наверное, у него могли быть скрытые мотивы. Миока вздохнула. Нужно любой ценой его отговорить, но что может вынудить гатхира оставить нелепую затею искать таинственного убийцу? Только новое дело.

Женщина протянула руку к сандаловой шкатулке и достала из неё маленький свиток. Она ещё ничего не говорила об этом предложении Закуро: задание выглядело попросту неосуществимым, и, хотя за него сулили огромные деньги, шанса выполнить его практически не было. Миока надеялась, что подготовка к нему заинтересует гатхира и заставит отказаться его от поисков убийцы. Она была уверена, что Закуро занялся расследованием только от безделья. Кроме того, человек в любом случае не так опасен, как неведомая тварь.

Миока развернула бумагу и пробежала глазами выведенные каллиграфическим почерком столбики, затем бросила свиток в шкатулку и отвернулась. Следовало очень хорошо всё обдумать и взвесить. Ошибка могла стать поистине роковой и для Закуро, и для неё.

Взгляд Миоки упал на место у стены, предназначенное для вознесения молитв — небольшой шкафчик, внутри которого находился сосуд с песком. В него следовало ставить ароматические палочки, символизирующие жертву богу или богине, к которой ты обращаешься с просьбой.

Повинуясь импульсу, женщина выбрала из связки палочек три, окрашенные в тёмно-красный цвет. Таких у неё было больше всего, потому что Миока почти всегда молилась Юкацу. Отворив дверцы, она подожгла палочки от масляной лампы и поставила их одну за другой в песок. Затем опустилась на колени, сложила руки и стала молиться. Она просила богиню присмотреть за Закуро, послать ему верных спутников, надежных помощников, а главное — избавить от желания искать убийцу девушек.

Выйдя из дома, Закуро огляделся и втянул ноздрями воздух. Он был наполнен запахами рынка, которые приносил северный ветер, и ароматами парфюмерных лавок, расположенных выше по улице.

Перед трактиром собралась толпа возбуждённых людей. Некоторые из них были заметно подвыпившими, но тему обсуждали явно невесёлую. Закуро приблизился. Он отыскал глазами соседа, толстяка по имени Кугито. Тот жил этажом ниже с женой и тремя дочками, самой младшей из которых исполнилось четыре года. Работал Кугито мясником, а вечера любил коротать в ближайшей пивной.

— Что случилось? — спросил Закуро, тронув его за рукав.

Кугито обернулся и, узнав его, расплылся в улыбке, обнажившей щербатые зубы.

— А, это ты! — он кивнул в знак приветствия. — Снова убийство! — он сунул Закуро под нос обрывок сорванного со стены объявления. — Тот же ублюдок!

— Можно? — Закуро взял мятый листок.

— Валяй, — разрешил Кугито. — Вот здесь прочти-ка! — добавил он, тыча толстым пальцем в крайнюю колонку иероглифов.

Гатхир быстро пробежал глазами написанное, не слушая, что говорят люди вокруг. Без всяких сомнений, новое убийство было совершено тем же человеком, что и предыдущие. Закуро поднял глаза. Человеком? Интуиция подсказывала, что всё гораздо хуже. Он не мог объяснить причину своей уверенности, но готов был побиться об заклад, что девушек убивает не человеческое существо.

— Спасибо, — сказал гатхир, возвращая листок Кугито.

— Не за что! — пробормотал тот. — Куда только смотрит стража!

Закуро отошёл в сторону, немного постоял, размышляя, а затем направился домой. Там было тихо. Заглянув в спальню, он увидел спящую Миоку. Женщина лежала, до пояса прикрывшись тонким одеялом. Чёрные волосы разметались по подушке, вытянутая рука покоилась на бедре. Закуро пришло в голову, что, возможно, Миока притворяется, но тут со стороны балкона донеслось хлопанье крыльев, и Закуро поспешил туда.

На перилах сидел голубь. К лапке птицы было привязано скрученное в тонкую трубочку послание. Гатхир вытянул руку, и голубь послушно перелетел к нему на предплечье.

Развернув письмо, Закуро быстро пробежал глазами колонки неровных, явно второпях написанных иероглифов. Затем махул рукой, давая птице понять, что она может возвращаться, и вошёл в комнату.

Зачем Гримо сообщает ему то, что и так знают все? Тело убитой найдено не только что — про него даже успели расклеить листовки. Закуро постоял в нерешительности. Нет, информатор не стал бы посылать голубя из-за этого. Значит, совершено ещё одно преступление — и, видимо, совсем недавно.

Закуро достал из кармана кости, потряс в кулаке и бросил на стол. Девять. Не так уж плохо. Гатхир сгрёб кубики в охапку, скомкал бумажку и, бросив её в колпак масляной лампы, вышел на лестницу. Возможно, даже стража не знает, что убийца вновь нанёс удар. Если так, он должен первым осмотреть место преступления.

Гримо написал, что будет ждать на пересечении улиц Вазараби и Шаомэ. «Зайди во двор и постучи в железную дверь», — такими указаниями сопроводил он свою записку. Очевидно, кто-то сообщил Гримо об убийстве, и он незамедлительно уведомил Закуро, зная, что тот интересуется всем, что связано с таинственным преступником. Гатхир понимал, что нужно торопиться — поделившийся информацией с Гримо в любой момент может передать её страже.

Закуро спустился по ступеням, толкнул дверь и вышел на улицу. Угол Вазараби и Шаомэ находился примерно в пяти кварталах — пешком можно было добраться за двадцать минут. Бегом — гораздо быстрее. Гатхир задумался. Время было позднее, а город он знал, как свои пять пальцев, так что можно было промчаться дворами и закоулками, не попавшись никому на глаза. В голове Закуро возник кратчайший маршрут. Кивнув самому себе, гатхир свернул во двор и побежал.

Миока услышала, как хлопнула входная дверь, и только тогда села на постели, обхватив колени руками. Она вдруг почувствовала себя очень одинокой: слабая женщина в огромном городе, полном насилия, похоти и безразличия к чужой судьбе. Что, если Закуро не вернётся? Она не хотела даже думать об этом. Ну, почему Закуро рискует собой? Её жизнь только вошла в более-менее привычное русло, а ему приспичило гоняться за призраками! Нет, она просто обязана помешать ему погубить себя! Миока упала на подушку, подтянула одеяло к самому подбородку и свернулась калачиком. «Мать Юкацу, услышь мои молитвы!»

— Сюда, — Гримо махнул рукой, приглашая Закуро следовать за ним.

— Стража там уже побывала? — спросил гатхир.

— Э-э, нет. Я подумал, ты захочешь посмотреть первым.

— Правильно сделал.

Они вошли в одноэтажный пустующий дом. Внутри царил беспорядок: мебель была поломана и раскидана, посуда перебита, под ногами хрустели черепки. Повсюду валялись разбросанные вещи и скомканные грязные тряпки. Казалось, ещё недавно тут были люди, но что-то заставило их убраться.

— Почему здесь никого нет? — спросил Закуро, знавший, что в ночное время редко какое помещение в трущобах пустовало: там либо собирались банды, либо игроки в кости, либо ночевали бродяги.

— Разбежались, — ответил Гримо, старательно обходя последствия разгрома. — Боятся. Оно и не удивительно. Считай, почти через день стали трупы-то находить. И на всех один след. Завёлся, видать, в городе какой-то умалишённый.

Закуро усмехнулся: можно подумать, в Эдишаме бывало иначе. Город наводняли преступники всех мастей — от мелких воришек до изощрённых убийц, черпающих наслаждение в созерцании чужих страданий.

— А вообще поговаривают, что это… не человек! — поделился, понизив голос почти до шёпота, Гримо.

Информатор был тощим, похожим на ободранную крысу коротышкой с постоянно шмыгающим носом и длинными тонкими руками, которыми он размахивал при ходьбе. Глядя на него, Закуро подумал, что Гримо смахивает скорее на болотного духа, чем на человека.

— Кто же тогда? — спросил он, пробираясь между рядами сваленных друг на друга ящиков, которые, судя по всему, использовались бродягами в качестве дров.

— Кианши! — покачал головой Гримо. — Вот что говорят. И я с этим согласен. Что только ни пробирается в город, как бы наши доблестные стражники ни пыжились и ни кричали, что обеспечили, наконец, безопасность! — информатор презрительно сплюнул. — Уж я-то знаю, что они своими задницами рисковать не станут! Только и могут, что жаловаться на низкое жалованье, а у самих мундиры уже на одном месте лопаются от обжираловки! — Гримо зашёлся в каркающем смехе, довольный шуткой.

Закуро вспомнил, что информатор полгода провёл в местной кутузке за какое-то мелкое правонарушение и с тех пор стал считать всех стражников личными врагами. Скорее всего, то, что Закуро с его помощью осмотрит тело очередной жертвы раньше них, казалось ему жестокой и изощрённой местью.

— Точно говорю тебе, — проговорил, отсмеявшись, Гримо. — Эта тварь пришла из леса!

— Мало ли своих ублюдков, — сказал Закуро и тут же выругался, споткнувшись о перевёрнутую миску с каким-то малоаппетитным месивом. — Чуть что, сразу на нечисть валим!

— Нет, здесь не то, — убеждённо покачал головой Гримо, пробираясь по узкому коридору, с потолка которого свисало заскорузлое тряпьё. — Не человеческая работа!

— С чего ты взял? — поинтересовался Закуро.

Он нарочно возражал, желая заставить Гримо высказать свои соображения, которые, судя по всему, совпадали с его собственными. Гатхир был рад услышать, что не он один подозревает в убийствах чудовище.

Он едва сдерживался, чтобы не заткнуть нос рукой — судя по вони, по полу были разлиты испражнения. Требовалась большая ловкость, чтобы не наступить на них.

— Можешь мне поверить! — усмехнулся Гримо. — Я всякого повидал. Но уж очень… как сказать… ненасытный этот убийца, вот что, — информатор погрозил кому-то невидимому тощим узловатым пальцем и перепрыгнул через раскиданные по полу куриные кости. — Впрочем, смотри сам! — он толкнул пронзительно скрипнувшую дверь и вывел Закуро на задворки.

Справа темнели полные отходов выгребные ямы, из которых несло так невыносимо, что гатхир счёл за лучшее не бороться с собой и зажал рукой не только нос, но и рот. Он с отвращением поморщился и огляделся. Без сомнения, здесь собирались самые жалкие отбросы Эдишамы: нищие калеки, просящие подаяние — но сейчас во дворе не было ни души.

— Ну и где? — поинтересовался Закуро, на секунду убрав от лица руку.

— Здесь, здесь, не беспокойся, — провожатый сделал несколько шагов вправо и указал на полуразвалившийся плетень.

На его лице отразилось омерзение, и он поспешно отвёл глаза.

Закуро подошёл ближе и увидел наполовину лежащий в луже труп молодой женщины. Спутанные мокрые волосы частично закрывали лицо.

Смерть наступила недавно — следы разложения были почти не заметны. С левой стороны, от уха до груди, тянулся широкий бурый след засохшей крови.

— Всё, я пошёл! — проговорил Гримо, пятясь. — Я тебя привёл, а дальше ты сам. Я на этих мертвяков… уже налюбовался! — и он решительно направился обратно к двери.

— Погоди-ка! — окликнул его Закуро.

— Что? — информатор обернулся с явной неохотой.

— Как ты её нашёл?

— У меня свои источники, — не без гордости заявил Гримо. — А вообще, местные бродяги подсказали, — добавил он с усмешкой. — Всё, я могу идти?

— Проваливай, — махнул рукой Закуро, отворачиваясь.

Он сел на корточки и внимательно осмотрел тело.

— Снова женщина, — пробормотал он задумчиво, — и молодая. Однако начинал он с бродяг и случайных прохожих. Все они были разного возраста, пола и телосложения. Почему убийца переключился на девушек? У него нет системы, он убивает без разбора, или же его мотивы слишком сложны, чтобы их можно было понять сразу?

— Сумасшедший? — предположил, внезапно пробудившись, Дару.

Закуро давно примирился с тем, что в его голове существует кто-то ещё. Поначалу это было странно и пугающе, но потом гатхир решил, что ему ещё повезло: могло быть куда хуже. У некоторых личности существовали попеременно, и человек жил двумя жизнями, не зная, что делает та или другая ипостась в тот или иной отрезок времени. Закуро научился общаться со своим альтер-эго, в каком-то смысле даже подружился с ним.

— Вполне возможно, — ответил он, доставая носовой платок.

— Зачем он тебе? — деловито осведомился Дару.

— Хочу получше рассмотреть отметины.

Гатхир смочил платок в луже и принялся смывать с шеи убитой запекшуюся кровь. Он невольно поморщился, видя, как белоснежный лоскут превращается в отвратительное тряпьё.

— Выкинь его! — воскликнул Дару, когда Закуро машинально хотел сунуть его обратно в карман.

Гатхир усмехнулся и отбросил скомканный лоскут. Его двойник был совсем на него не похож — наверное, поэтому он и появился у него в голове. Дару удивительным образом проявлял щепетильность там, где гатхир был безразличен, зато оказывался до невозможности циничен в ситуациях, к которым Закуро не мог оставаться равнодушным. Словом, они отлично дополняли друг друга.

Несколько секунд Закуро разглядывал шею трупа.

— Похоже на укус какого-то животного, — заметил Дару.

— Может быть, — не стал спорить гатхир. Он указал на рану: четыре точки запекшейся крови, расположенные квадратом. — Хотел бы я знать, какого.

— Мало ли бродит тварей вокруг города! — буркнул Дару.

— Здесь Эдишама, — возразил Закуро.

Дару усмехнулся, но ничего не ответил.

— А где кровь? — спросил гатхир, осматриваясь. — Я её не вижу. В смысле, не та, которую я смыл, а вытекшая. Должна быть целая лужа.

— Да здесь темно, как в бочке.