Воровка

Женщина нахмурилась.

— Почему? На самом деле, не важно… просто скажите, что вам нужно, чтобы я могла отказать вам.

— Мы хотим, чтобы ты навестила Эссейла.

Женщина поочередно посмотрела на него с кузеном.

— Я не могу этого сделать. Я на это не пойду, простите. Ему известно, почему я должна была уехать… вам двоим тоже.

Эрик выразительно посмотрел на нее, но голоса не повышал.

— Он был рядом. Когда ты нуждалась… — Он посмотрел в сторону ее бабушки, убедившись, что она была поглощена приготовлением. — Когда тебе требовалась… поддержка друга… Эссейл пришел к тебе. Он поступил правильно, и ты должна отплатить ему тем же.

— Я не просила его… — Сола тоже посмотрела на бабушку. — Он сделал это по своему выбору. Я никогда не просила мне помогать…

— Ты была бы мертва…

— Я спасла себя!

Бабушка бросила взгляд через плечо, и этого хватило, чтобы понизить градус их диалога.

Эрик подался вперед.

— Ты — его должница. И нам нужно, чтобы ты помогла ему.

Когда он уставился на нее, женщина подскочила с места, подошла к кофе-машине и дожидалась возле нее, притоптывая ногой, пока закончится цикл варки. Потом она аккуратно взяла чашки и разлила напиток.

— Парни, вы по-прежнему пьете черный? — спросила она.

— Да, черный.

Она подала им чашки и снова села. Прокашлявшись, Сола сказала:

— Мне очень жаль, но я никогда не вернусь в Колдвелл. — Сейчас она целенаправленно посмотрела на миссис Карвальо. — Вы понимаете. Как бы я ни была… благодарна… вашему кузену, я не могу лезть в его дела…

— Мы пришли к тебе по личному вопросу. — Эрик попробовал кофе, находя его более чем приемлемым. — Он не в порядке. И наша единственная надежда в том, что ты сможешь дать ему…

— Если он болен, то ему стоит отправиться к доктору…

— … причину бороться дальше.

Марисоль напряглась.

— Бороться? О чем вы говорите?

Эрик был готов к этому вопросу.

— Рак. У Эссейла рак.

Ложь вырвалась из его рта легко, в то время как правда застряла бы в горле. Этой женщине ни к чему знать, что ее спас вампир, с которым она впоследствии делила ложе. А если он скажет, что Эссейл сошел с ума от ломки, то это не только с меньшей вероятностью вызовет сострадание, ему также придется объясняться, ведь люди, очевидно, реагируют на отказ от кокаина иным образом.

Рак — другая история. Не важно, что вампиры не болеют раком, это бич человечества.

— О… Боже, — прошептала Марисоль.

— Он слишком гордый, чтобы просить у тебя помощь. — Эрик не мог не отвести взгляд. — Мы — его кровь. Мы сделаем все, чтобы обеспечить ему то будущее, которое у него может быть.

— Я не… я для него никто.

— В этом ты зашиваешься, — сказал Эвейл.

— Ошибаешься, — поправил его Эрик. — Поэтому мы здесь. Мы хотим, чтобы ты навестила его в палате… вдохновила его так, как это сможешь только ты.

Она открыла рот, словно хотела возразить, но он опередил ее протесты, вскинув руку.

— Прошу. Не трать наше время и не притворяйся невеждой, когда ты точно знаешь, что из всех людей значишь для него.

Женщина уступила молчанию, которое, казалось, давило на ее тело, и он чувствовал, что должен дать ей пространство, чтобы разобраться со своими эмоциями: дальнейшие комментарии дадут ей возможность для возражения. Она одна должна принять решение.

Пауза затянулась, и миссис Карвальо поставила тарелки перед ним и его братом, и он закрыл глаза от ароматного запаха, опустил голову и сделал глубокий вдох.

— Это честь для нас, миссис Карвальо. — Он повернулся к бабушке, которая вернулась к плите. — Мы не заслуживаем такой трапезы.

— Кушайте. — Шишковатый палец указал на стол. — Такие худые. Вы отощали. Я приготовлю еще.

О, этот тон. Резкий, с неодобрением и незнакомым акцентом. Но ее глаза блестели, и он знал, что несмотря на физическую дистанцию, посредством своей еды она обнимала их, приветствовала с любовью, которую он никогда не видел в своей жизни.

В конце концов, сироты по определению не знали любви и ласковой руки мамэн.

Взявшись за вилку, Эрик обнаружил, что яйца были приправлены изумительными специями, и когда он начал уплетать их, то почувствовал другой потрясающий запах от плиты.

— Какой рак? — спросила Марисоль.

Эрик потянулся над игрушечным столом и взял салфетку из держателя. Вытерев рот, он сказал:

— Рак крови, развивается стремительно и страшно.

— Где его лечат? В «Святом Франциске»?

— Он пользуется услугами личных терапевтов. — Марисоль вспомнит Дока Джейн и Мэнни, когда до этого дойдет. — Он получает самое лучшее лечение. Лучше не бывает, могу тебя заверить.

— Сколько… — Она прокашлялась. — Сколько ему осталось?

— Сложно сказать. Но он страдает. Сильно.

Повисла пауза, нарушаемая только процессом еды.

— Он перестал звонить мне, — выпалила Марисоль.

— Значит, он поддерживал связь? — Не удивительно. И это обеспокоило Эрика. — Он рассказывал что-нибудь?

— Он не говорил со мной. Просто вешал трубку, но это был он. Я знаю это. А потом звонки прекратились.

— Да.

Перед ними поставили еще тарелки, в этот раз с чем-то из кукурузы. И другое блюдо из картофеля — такое миссис Карвальо заморозила для них перед отъездом. Бабушка не присоединилась к ним. Она начала мыть тарелки в раковине, и он знал, что не стоит предлагать ей помощь. В Колдвелле, во время их совместного проживания, они с Эвейлом однажды предложили свою помощь на кухне, и женщина оскорбилась так, будто они использовали бранные слова в ее присутствии.

Марисоль заговорила лишь после того, как они с братом закончили второе и третье блюда.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Но я не могу вернуться. Вы должны понять. Даже ради него. Нам небезопасно находиться в Колдвелле…

Миссис Карвальо перебила ее чередой резких слов на ее родном языке, и внучка склонила голову, чтобы не оскорбить свою бабушку несогласием. Тем не менее, Эрик видел по жесткой линии ее подбородка, что она не уступит.

— Мы обеспечим вашу безопасность, — предложил он. — Вам обеим. Слово чести, что с вами ничего не случиться.

Бабушка снова заговорила, уперев руки в бедра, морщинистое лицо выражало неодобрение.

Марисоль поднялась на ноги.

— Нет. Это опасно. Может, я могу связаться с ним через FaceTime, или как-то еще. Поговорить по телефону или…

Эрик встал, Эвейл последовал за ним.

— Я понимаю. Прошу простить за беспокойство.

— Я бы хотела помочь. — Марисоль скрестила руки на груди. — Правда, при иных обстоятельствах я…

— Мадам, — он обратился к ее бабушке. — Вы несказанно одарили нас своей трапезой. Она придаст нам сил, которые мы направим в нужное русло.

Эвейл согласился с его словами, и они оба поклонились пожилой женщине.

Когда они выпрямились, миссис Карвальо спрятала руки под передник. Она, казалось, была рада их словам и расстроена поведением своей внучки.

Повернувшись к Марисоль, Эрик также поклонился.

— Мы здесь не задержимся и более не побеспокоим вас.

Марисоль открыла рот, словно собиралась заговорить, но он уже ушел, направляясь к двери. И выходя наружу, он придержал панель для близнеца.

— Не говори ничего, — пробормотал он, когда Эвейл пересек порог. — Молчи.

Как и всегда, его близнец не возражал против молчания.

Глава 7

Вишес резко вскинул голову, почувствовав присутствие Джейн. Там, в темноте, на холодном ветру. Она пришла.

Он вскочил со станка, сердце гулко забилось в груди. Он чувствовал ее эмоции даже не видя ее… и понял, что каким-то образом она все выяснила.

— Джейн, — рявкнул он, зашагав по голым половицам.

Она была на террасе в своей призрачной форме, всего лишь нечеткая голограмма самой себя в белом халате, униформе и «Кроксах». С ее светлыми волосами и широко распахнутыми темно-зелеными глазами, она казалась до боли знакомой… и чем-то из другой, более ранней стадии его жизни.

Когда между ними закралось отчуждение? — гадал он.

— Что ты наделал? — прошептала она.

Резкая боль, угрожающая его равновесию, вспорола грудину.

— Я не трахал ее. Я не прикоснулся к ней.

— Почему… — Она накрыла рот рукой. — Вишес, почему?

Когда порыв ветра пронесся в пространстве между ними, он услышал свой ответ:

— Я не знаю.

— Ты не… ты не знаешь?! — Ее гнев прорывался наружу, брови низко опустились, он принял ее жесткий взгляд — как кинжал в грудь, который он заслужил. — Ты встречаешься с другой женщиной… вампиршей, неважно… за моей спиной и ты не знаешь, зачем это делаешь? Ты — самый умный человек, которого я когда-либо встречала, и даже полная бестолочь знает, почему он изменяет.

Вишес покачал головой.

— Я не изменял.

— Где твоя майка?

— Я не собирался этого делать…

— Разумеется собирался. Ты попросил Фритца принести сюда выпивку, и кто-то явно пришел сюда.

— Я сказал тебе, что не прикоснулся к ней…

— Чушь собачья! И прошу, избавь меня от своих отговорок. Я не поверю тебе. С какой стати… — она указала на зажжённые свечи. — Когда я запомню эту чудесную картину до конца своих дней? Вишес, это так романтично. Надеюсь, она впечатлилась…

— Ты бросила нас.

Отшатнувшись, Джейн посмотрела на него.

— Прошу прощения?

— Ты бросила меня, хотя физически никуда не уходила.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — резко спросила она.

— Я тебя не вижу. Мы не бываем вместе. Ты больше занята своими пациентами, чем…

— Погоди. — Она вскинула руку перед его лицом. — Ты серьезно сейчас выставляешь меня виноватой? Не веди себя как ребенок…

Голос Ви вырвался из его груди.