Смерть по высшим расценкам

Встретив взгляд Лины, в котором соединялись легкая насмешка и искренний интерес, пожал плечами:

— Хорошо, расскажу. Но и вы мне расскажете о себе. Кто вы, чем занимаетесь и все такое.

Она надолго приложилась к соломинке. Не отрываясь от нее, покосилась:

— Мне нечего рассказывать. Я ничем не занимаюсь.

— Что — совсем ничем?

— Совсем ничем. Живу, и все.

Он снова попытался прорваться сквозь ее улыбающийся взгляд, и у него снова ничего не получилось.

— Нет, серьезно, Джон, расскажите, чем вы занимаетесь?

— Я владелец одного агентства.

— Интересно… — Протянув это, отпустила соломинку. — У этого агентства есть название?

— Есть, «Консалтинг Интернейшнл». — Достал и протянул визитку: — Здесь исчерпывающие данные, спрячьте на всякий случай.

Покрутив картонку, спрятала ее в кармашек платья.

— Хорошо. А что оно делает, это агентство?

— Многое. Дает консультации, помогает в маркетинге, проводит расследования.

— Расследования чего?

— Всякие расследования.

— Что, в том числе и уголовные?

— Бывает, что и уголовные.

— Надо же… — Снова приложилась к соломинке. — Так выходит, вы вроде этого… вроде детектива?

— Можно считать и так.

— Вы совсем не похожи на детектива.

— А я и не должен быть на него похож.

— Надо же… — Помолчала. — Знаете, а ведь я сейчас как раз ищу детектива.

Этого он ожидал от нее меньше всего. Помедлив, переспросил:

— Ищете детектива?

— Да. Точнее, охранника. Вы могли бы поработать немного охранником? А также детективом?

— В принципе мог бы.

— Ну вот. — Она отодвинула бокал. — В десятку.

— В десятку?

— Да, в десятку. Мне сейчас нужна охрана. Надежная охрана. И человек, который умеет разбираться… скажем так, в запутанных ситуациях. Возьметесь меня охранять? А заодно помочь мне распутать одну ситуацию?

Он снова попытался проникнуть в тайну ее мыслей, но тщетно. Ее губы улыбались, но глаза, зрачки которых в середине были зелено-голубыми, а по краям карими, оставались непроницаемыми.

— Если вы серьезно, возьмусь.

— Я серьезно. Не волнуйтесь, я вам заплачу очень хорошо. Останетесь довольны. — Помолчав, спросила уже без улыбки: — Как, уговор?

— Хорошо, уговор.

— Ну и отлично. Если можно, дайте снова ваш мобильник.

— Пожалуйста.

Он протянул аппарат. Взяв его, она набрала тот же номер. Подержав трубку у уха, отключила связь. Протянула телефон:

— Все.

— Что «все»?

— Все «все». — Вздохнула. — Разве этого мало?

Она явно обладала способностями внушения, иначе он не ответил бы покорно:

— Да нет. Не мало.

Несколько секунд она изучала его взглядом, будто пытаясь понять что-то очень важное о нем. Вздохнула:

— Джон, проводите меня домой. До самых дверей моей квартиры.

— Хорошо.

— Только… Понимаете, ключи мне придется взять у портье. Поэтому, когда мы войдем в холл, ведите себя так, будто знаете меня тысячу лет. Сможете?

— Постараюсь.

— Тогда пошли.

— Пошли. — Положив на стол двадцатку, он встал. Уже подходя к выходу, Лина бросила небрежно:

— Можете даже зайти ко мне в квартиру. Выпьем по чашке кофе, если, конечно, вы не против.

— Да нет, я не против. Посторонившись, он пропустил ее вперед.

В холл дома, к которому они подошли, вели сверкающие зеркальными стеклами и позолотой деревянные двери. Толкнув одну из них, Лина вошла в тамбур и нажала кнопку звонка. Сидящий за стойкой портье поднял голову, затем, увидев ее сквозь дверное стекло, опустил руку, после чего вторая дверь тамбура загудела и открылась. Кивнув Джону, Лина вошла вместе с ним в холл.

Помещение заполнял исходивший от трех больших торшеров мягкий свет, пол был выложен мраморной плиткой, вдоль стен стояли кожаные диваны и кресла, портье в ливрее с галунами сидел за конторкой из мореного дуба.

Как только Лина приблизилась к стойке, латиноамериканец средних лет почтительно склонил голову:

— Добрый вечер, мэм.

— Добрый вечер, Роберто. Мне что-нибудь есть?

— Да, мэм. — Сунув руку под конторку, Роберто протянул конверт. — Мистер Луксман оставил для вас.

— Давно он был?

— Примерно часа с два.

— На словах ничего не просил передать?

— Ничего. Только оставил конверт.

— Ладно. — Взяла конверт. — Слушай, Роберто, я потеряла ключи, выручи, пожалуйста.

— Конечно, мэм.

— У тебя ведь есть запасные?

— Конечно. — Открыв ящик, портье протянул связку ключей. — Берите. Я закажу новые.

— Отлично. — Взяв ключи, улыбнулась Джону: — Пошли.

Квартира находилась на девятнадцатом этаже. Когда они вошли, в прихожей автоматически зажегся скрытый в углу светильник, распространивший вокруг себя тусклую зеленую ауру. Лина кивнула:

— Джон, проходите. Что вам сделать? Скотч, бурбон, коктейль?

— Скотч, если не трудно.

— Не трудно. Проходите на балкон. Я сделаю скотч и переоденусь. Проходите вот сюда.

Повинуясь ее жесту, он прошел через две большие комнаты на балкон, открытый и непривычно просторный. Вдоль стен, увитых плющом, стояли кадки с пальмами и магнолиями, к перилам были прислонены сложенные шезлонги, в углу стоял стол, окруженный стульями.

— Садитесь. — Подождав, пока он сядет, кивнула: — Сейчас будет скотч.

Поставив через пару минут на стол скотч, Лина исчезла уже надолго.

Взяв стакан, он принялся рассматривать открывающуюся отсюда панораму. На фоне темно-голубого неба хорошо были видны силуэты мигающих огоньками небоскребов на той стороне парка, редкие светляки фонариков в самом парке и освещенные прожекторами колонны Метрополитен-музея. Звук машин, мчащихся по Пятой авеню, сюда почти не долетал, и это создавало иллюзию, что перед ним не настоящий город, а огромная декорация.

Лина вернулась минут через двадцать. На ней были короткое ситцевое платье-халат, легкие домашние туфли, в руке она держала бокал с коктейлем.

Присев, состроила гримасу:

— Я долго? Он улыбнулся:

— Долго, но я выдержал.

— Люблю сидеть здесь и смотреть на парк. — На секунду приложилась к соломинке. — Вид ведь хороший, правда?

— Да, вид замечательный. — Пригубив скотч, спросил: — Давно вы здесь живете?

— Да нет, года три. — Она вздохнула, видимо думая о своем. — А вы где живете? На Западной Восемьдесят четвертой?

— На Западной Восемьдесят четвертой, в доме двадцать один, примерно там, где мы сели в машину. — Сделав глоток, встретил ее взгляд. — Насколько я понял, вы родились не в Нью-Йорке?

— Да, я родилась далеко отсюда. — Потянув через соломинку коктейль, тряхнула головой. — Чего вы вообще хотите сейчас?

Встретив ее смеющийся взгляд, откинулся на стуле.

— Лина… Я многого хочу.

— Например?

Увидев ее глаза, сказал сам себе: «Все, сейчас я поплыву. Выдержать такой взгляд невозможно. Он зовет, манит, да что там манит — засасывает».

Может быть, именно поэтому он ответил, почти не скрывая иронии:

— Да многого. Например, просто сидеть здесь с вами и смотреть на звезды.

— Сидеть и смотреть на звезды? Скажите, а вы любите танцевать?

Несколько секунд он смотрел ей в глаза, уже не пытаясь сопротивляться колдовству взгляда. Она ободряюще улыбнулась:

— Пойдем?

— Хорошо. — Он встал. Помедлив, картинно поклонился: — Разрешите вас пригласить?

— Да… — Подождала, пока он ее обнимет. — Потанцуем пока без музыки, ладно?

— Ладно.

Он начал медленно кружить ее, чувствуя, что под платьем у нее ничего нет, ощущая странный, волшебный запах ее духов, напоминающий запах полыни, и понимая, что еле сдерживает себя, чтобы не поднять ее сейчас на руки и не унести в комнату.

Продолжая кружиться, она сказала:

— А вы хорошо танцуете. У вас есть чувство ритма.