Дневник Майдана и Войны

Межигорье перекрыто «Беркутом» со всех сторон, по дорогам туда проехать нельзя, они перегорожены автобусами, грузовиками. И теперь даже пешком по дороге не пройти. Местные крестьяне пробиваются к себе домой через ряды «Беркута» с боями. От них требуют показывать паспорт с пропиской в селе Межигорье. Одного старика, который не носит с собой паспорт, крепко побили дубинками за попытку пройти к себе в село без документа. XXI век в Украине напоминает середину XIX до отмены крестьянского рабства — крепостного права.

Вечер. По телеканалам обсуждают интервью кардинала Украинской греко-католической церкви Любомира Гузара. Он заявил, что в случае использования властью излишней силы народ имеет право на вооруженное сопротивление. Политологи, обслуживающие Партию регионов и Януковича, уже вовсю кричат, что это провокация! Что надо жаловаться на кардинала Папе Римскому и требовать, чтобы Украинская греко-католическая церковь перестала принимать участие в политических акциях. Интересно, а почему Украинской православной церкви Московского патриархата — самой крупной церкви в Украине — можно постоянно заниматься политикой и агитировать во время церковных служб перед выборами в парламент или перед президентскими за Партию регионов и Януковича, а греко-католическим священникам нельзя проводить мессы на Майдане? У православных Московского патриархата — миллионы прихожан, у греко-католиков — сотни тысяч. Кто кого должен в этой ситуации бояться?! Я нашел это интервью и вот точная цитата: «Бывают ситуации, когда вооруженное сопротивление может быть позволено. Когда власть использует излишнюю силу, народ имеет право защищаться с оружием в руках. Каждый из нас имеет право защищаться. Не нужно это прописывать в конституциях — это закон природы. Я имею право защищать себя и своих близких, как каждый человек».

16 января

Дождик. Я предложил Лизе сразу ехать из школы к маме-Рае, а потом в мебельный торговый центр на Окружную, 4, и покупать один из двух журнальных столиков, которые нам понравились в прошлый раз неделю назад. Лиза сначала согласилась, но потом отказалась и предложила не спешить. Позвонил наш давний друг-финансист Юра. Они с женой Алисой прилетели из Литвы, привезли для меня кусочек козьего сыра. Сказал, что завезет в 11 утра. Жаль, меня не будет — обещал поехать забрать родителей и отвезти их в два банка, чтобы получить проценты и продлить депозиты. Приехали сначала в «Легбанк». Там удалось все оформить довольно быстро. Но во втором банке, где у отца оказалось на депозите больше 100 тысяч гривен, нас ожидала крупная неприятность: банк временно не выдает деньги. Под офисом банка стояло человек тридцать и решали: куда идти жаловаться? Отцу в его 87 лет уже не привыкать вкладывать деньги в мелкие подозрительные банки под обещанные большие проценты и потом их терять. Так уже было раз пять, но все равно он забирает свою пенсию и сразу несет ее в очередной банк, выбранный по рекламе в газете бесплатных объявлений.

17 января

Янукович подписал законы, проголосованные руками депутатов Партии регионов. Теперь этот цирк с поднятием рук, которые никто не подсчитывал, «узаконен». Теперь будет весело, как в Москве, — больше трех человек вместе на улице не собираться, сим-карты для мобильников только по паспорту с регистрацией и так далее. Кроме этих дурацких законов он подписал и бюджет на этот год! Армия получит 40 % от обычного финансирования, а милиция, прокуратура и суды — на 80 % больше!

В Крыму российские патриоты разгромили памятник крымским татарам — жертвам сталинской депортации. Харьков засыпало снегом, и по снегу ездит с украинскими флагами «веломайдан» — велосипедисты-любители.

Хочется вернуться к работе над «литовским романом». Мысли по роману приходят, но силы сосредоточиться на работе нет. Все время хочется куда-то идти, и чтобы не идти — включаешь компьютер и проверяешь по интернету последние новости или смотришь на живую картинку с Майдана или с Грушевского.

19 января

Крещение. Сегодня в 11 утра писатели и издатели окунались в холодные воды Днепра на нашем старом месте в Гидропарке на берегу напротив Печерской лавры. Жаль, что в этот раз у меня не получилось.

На Грушевского — свое «Крещение». Там больше десяти тысяч протестующих, но «беркутовцев» и солдат намного больше, чем вчера. Милиция подогнала огромный водомет и стала поливать протестующих водой, отгоняя их от баррикад. На улице 7 градусов мороза. А протестующие, мокрые насквозь, кричали: «Водохреща! Водохреща!» Вот вам и Крещение-2014 с доставкой святой воды прямо на баррикады.

21 января

Война продолжается, но, думаю, ей недолго осталось. В чем смысл войны с милицией, если нет единого политического руководства протестами и единых политических требований? Просто сбрасывание ненависти к Януковичу и Партии регионов, ко всем этим коррумпированным подонкам. Но потом начнется государственная месть, появятся заключенные, которые будут считать себя политическими и будут действительно жертвами режима. Их родственники и дети будут «формировать» сообщество жертв режима. Продолжится ненависть, продолжатся случайные аресты и длинные тюремные сроки. Оппозиционные политики не нашли общей для народа идеи, хотя бы для той части народа, которая готова была их поддержать. Или, возможно, наоборот: политики должны были поддержать часть народа? Но не смогли из-за того, что не определились: по пути ли им друг с другом и с народом? У каждого — своя цель. Часто не своя «государственная», а своя «личная».

22 января

Первые смерти на Грушевского. Почему я не удивлен?! Потому, что раньше казалось невозможным или сумасшествием, теперь кажется логическим и нормой?! Мы все сошли с ума. Я не знаю, что такое «норма»! Норма — это ненавидеть президента твоей страны, который не умеет писать без ошибок, который ни хрена не знает и, кажется, нигде и никогда не учился? Может, только во время своих двух тюремных отсидок в молодости. То есть такой президент, как Янукович, не может быть «нормой». Значит, ненавидеть и не воспринимать его — норма. Протесты — это самая прямая форма не-восприятия и не-любви. Это тоже норма. Когда на власть нападают политически, она реагирует или игнорирует. Когда в сторону власти, то есть полиции, летят камни и коктейли Молотова, она отвечает дубинками. Это тоже норма? В Греции — да. В Германии тоже. Но у них там почему-то человек с уголовным прошлым не может стать президентом! Самой первой жертвой нашей внутренней «интифады» стал Сергей Нигоян, 20-летний армянин, гражданин Украины, житель Днепропетровской области, читавший перед этим на баррикадах поэзию Шевченко. Как продолжить работать над романом про Литву и литовцев, когда в пяти минутах пешком от моей рабочей квартиры, где я сейчас сижу за компьютером, идет бой милиции с народом, с радикальными романтиками, которым все равно не победить «беркутовцев», а даже если б и победили, то что делать дальше?

Страна, позабытая Богом. Над ней дым. Под дымом делят власть. Бандиты и революционеры. Революционеры еще могут в будущем стать бандитами. Бандиты уже вряд ли пойдут в революционеры.

Вторым убитым сегодня оказался гражданин Беларуси. Кроме того, в лесу под Борисполем, куда увозили и где избивали активиста Игоря Луценко, нашли труп со следами пыток. Есть подозрение, что это тот второй, с кем Игоря люди в штатском выкрали из больницы. Интересно, в больнице есть камеры видеонаблюдения? Сохранилась запись этого преступления?

Только что позвонил Петя Хазин. Сказал, что во дворе его дома на Терещенковской милиция, а соседние с ним Музей — Западного и Восточного искусства и Музей русского искусства эвакуируют сотрудников и посетителей. Похоже, что готовится разгон Майдана и в этот раз уже по-серьезному. Позвонила Лиза, сказала, что милиция приказала прекратить занятия и срочно отпустить учащихся по домам. Самим преподавателям тоже сказали расходиться по домам. Она пошла на метро, но метро не работает. Отправилась пешком через Андреевский спуск.

23 января

Майдан на месте. В последний момент, видимо, Янукович испугался крови. Теперь вся Украина смотрит на «ютьюбе» видео, как милиционеры в Киеве на Грушевского раздели догола участника протеста — казака, который, судя по внешнему виду и прическе, является просто членом одного из исторических клубов. Министр Захарченко извинился за поведение милиции и признал, что такие действия «недопустимы в цивилизованном государстве». Пообещал виновных наказать. Наказывать, видимо, будет так же, как Янукович наказал тех, кого признали виновными в разгоне студентов ночью на 29 ноября. То есть никак.

24 января

Морозный солнечный день. В такую погоду мысли о счастливом прошлом легко смешиваются с мыслями о тревожном настоящем. В стабильных странах трудно вспоминать, что с тобой и со страной происходило 10 или 20 лет назад. Можно вспомнить, когда ты взял кредит в банке на покупку дома, который ты до сих пор платишь. Можно вспомнить, когда ты купил последнюю свою машину, которую было бы уже хорошо поменять на новую. Можно вспомнить прошлогодний отпуск на Ибице и отпуск на Ибице три года назад. И попытаться сравнить цены на мохито в барах Ибицы в разные времена. Хотя смысла в этом немного. Мохито все равно будет дорожать каждый год. Как и все остальное. Но в Украине с воспоминаниями — личными и о государстве — все намного легче. Время летит, как мне кажется, намного быстрее и драматичнее. Истории, происходящие с нами, иногда имеют более закрученный сюжет, чем американские блокбастеры. Меня уже многие годы просят друзья-издатели написать автобиографию, так как волею случая и судьбы я то и дело оказывался и продолжаю оказываться в центре или около центра происходящего. За автобиографию я пока не брался. Но эта книга очень личная. А значит, и субъективная.

Слово «центр» для меня когда-то было волшебным. В центре «центра», как мне представлялось в юные годы, должен стоять круглый стол, за которым должны сидеть самые лучшие люди человечества. И они обязательно должны быть моими друзьями и гостями. Я и сейчас сижу и пишу эти слова за круглым столом в самом центре Киева. Рядом стоит обычный письменный стол. Вполне удобный, за которым написано много глав различных романов, много эссе и статей. Но наступает момент, и я снова пересаживаюсь за круглый стол. Только сейчас я понял, что в этот раз пересел работать за круглый стол около трех месяцев назад. Может, из-за того, что письменный у меня теперь полностью завален рукописями, бумагами, договорами и прочим? А может, из-за того, что тогда уже наступило тревожное время ожидания очередных больших перемен. Скорее всего причиной является второе. Круглый стол сам по себе успокаивает. Он напоминает мне о моих фантазиях сорокалетней давности, о том, что за круглым столом должны сидеть лучшие люди человечества. А за письменными столами в советских фильмах всегда сидели коммунисты, кагэбисты и прочие представители жестокого советского прошлого.

Я в юные годы жил на окраине Киева и мечтал жить в центре, возле Софийского собора, Золотых ворот и улицы Андреевский спуск, на которой в доме номер 13 во времена гражданской войны 1918–1921 гг. жил и работал один из моих любимых писателей Михаил Булгаков. Моя мечта исполнялась постепенно. Сначала спустя два года после развала Советского Союза мы с женой купили однокомнатную квартиру на Софиевской площади. А намного позже, оставив однокомнатную квартиру себе в качестве рабочего кабинета, приобрели квартиру рядом, за Софиевским собором на улице, где когда-то жили родители Михаила Булгакова и где он сам родился. До Майдана Независимости, ставшем в 2004-м центром Оранжевой революции, а два месяца назад центром новых протестов, мне из «рабочей» квартиры идти пешком три минуты, а из семейной — пять. Я один из тысяч и тысяч людей, живущих в центре, вокруг Евромайдана. Я уверен, у кого-то после просмотра теленовостей возникает впечатление, что в Киеве идет война. Друзья из Великобритании и Канады пишут нервные имейлы и предлагают на время этой войны переселиться к ним. Тем более, что у нас трое детей. Моя жена на один из таких имейлов ответила: «Спасибо. Но тут интереснее». Украина — слишком «интересная» страна. С одной стороны, гулять по Киеву ночью обычно безопаснее, что гулять ночью по Лондону или Парижу. С другой стороны — ты никогда не знаешь, что может произойти завтра. Вот и я сейчас не знаю не только о том, что может произойти завтра, но и не знаю, чем может закончиться сегодняшний день.

Мои соседи водят детей в школу, которая находится в тридцати метрах от верхних, «мирных» баррикад. Каждое утро по улице Прорезной, спускающейся к Крещатику, сотни родителей ведут своих маленьких детей. Под Майданом Независимости, на котором уже два месяца идет круглосуточный митинг, работает двухэтажный подземный торговый центр, в котором есть и несколько кафе, и супермаркет, и ювелирные магазины, и даже отделения банков. Все эти магазины, кафе и банки спокойно работают, так же, как и десяток кафе на самой площади. Рядом работает Главпочтамт, в который можно зайти и погреться. Жизнь продолжается. Только теперь со сцены Евромайдана не выступают рок-музыканты. Мои друзья, проводящие на Евромайдане много времени, жалуются, что все рок-группы Украины выступали на сцене для митингов уже по три раза. Со сцены выступали и поэты, и врачи, и политики. Теперь желающих выступать не так уж много. В основном это почти профессиональные революционеры, которые прошли «школу Евромайдана». На экране сцены показывают новости объективных телеканалов, иногда выступают зарубежные гости. Вчера, когда я стоял перед сценой, после показа документального фильма о Вячеславе Черноволе — одном из первых лидеров украинского демократического движения, погибшем в странной автокатастрофе как раз перед президентскими выборами в 1990-х годах, — выступал поляк, ветеран движения «Солидарность». Он говорил по-польски. Его жадно слушали больше тысячи человек. Слушали, стоя на десятиградусном морозе. Я стоял рядом с палаткой, на которой была прикреплена табличка с названием маленького волынского городка. Из железной трубы, вставленной в специально вырезанную в брезенте дырку, валил дым. Внутри большой военной палатки в железной печке-буржуйке горели дрова. Из палатки вышел седой мужчина лет шестидесяти, небритый, в теплом ватнике и ватных штанах зеленого цвета. Постоял, слушая польского гостя, вздохнул и зашел обратно в палатку. Мне трудно представить себе, сколько он уже выслушал выступлений на Евромайдане. Здесь уже два месяца как есть «постоянное население». Есть люди, приехавшие с Галичины и Волыни два месяца назад после того, как первые студенческие протесты против отказа Януковича подписать Договор об ассоциации с ЕС были жестоко подавлены спецподразделениями милиции. Тогда слово «жестокость» имело другое, более мягкое значение, чем сегодня. С сегодняшней точки зрения, та ночная атака на романтически настроенных студентов в ночь на 30 ноября прошлого года кажется проявлением глупости представителей украинской власти. То, что происходило в январе 2014 года, уже больше похоже на преступление, чем на глупость.

Вчера вечером я спокойно прошел вместе с сотнями других людей с Майдана Независимости на Европейскую площадь, от которой наверх, к зданиям Кабинета Министров и Парламента идет улица Грушевского, перегороженная баррикадами протестующих и линией обороны спецподразделений милиции и внутренних войск. Еще несколько дней «линия обороны» правительства была укреплена поставленными поперек дороги автобусами и грузовиками. Протестующие сожгли эту технику, и вчера вечером ее уже не было. Однако каждая подворотня ближайших домов заблокирована военными машинами. В этих домах по-прежнему живут киевляне. Хочется верить, что ни один из них еще не пострадал, проходя мимо демонстрантов и бойцов спецназа к себе домой. Но этого я не знаю, как не знаю и точное количество убитых и раненых демонстрантов. Думаю, что этого пока не знает никто. Ведь то, что происходит сейчас, не поддается никакому анализу. На стороне правительственных сил воюют непонятные люди в штатском, которые стреляют в демонстрантов не резиновыми, а настоящими пулями. Сверху, с крыш домов на улице Грушевского, со стороны, защищенной милицией, не только по протестантам, но и по журналистам и фотокорреспондентам стреляют снайперы, и при этом стреляют в глаза. Эти снайперы сделали калеками по зрению уже больше двух десятков демонстрантов и пять журналистов. Вчера вечером, когда я там проходил, атмосфера была спокойной. Женщины и мужчины, девушки и молодые парни лопатами соскребали снег с дороги и запаковывали его в мешки, а мешки несли к баррикадам, чтобы сделать эти баррикады выше и надежнее. Другие демонстранты и просто сочувствующие несли к баррикадам старые покрышки для ночных костров. А сверху, со стороны солдат и спецназа, вниз бежит вода. Бежит уже несколько дней, с тех пор, как «водомет» подключили к пожарному крану. Эта вода уже превратила поверхность булыжника между противоборствующими сторонами в каток, но теперь она бежит аккуратным бурным ручьем. Протестующие на своей территории огородили ее русло мешками со снегом, отвели ее в центр Европейской площади, где она разливается и тут же замерзает, после чего протестующие ее лопатами грузят в новые мешки и несут их к баррикадам. С каждым новым слоем мешков, заполненных льдом и смерзшимся снегом, баррикады кажутся все более и более надежными. В воздухе висит гарь от сгоревших прошлой ночью покрышек, но запаха газа, который использовала милиция две ночи назад, уже нет. Продолжается обычный киевский вечер.

Потом наступил следующий день. Пришли новости о новой встрече президента Януковича с лидерами оппозиции. Янукович предложил одному из лидеров Арсению Яценюку пост премьер-министра, а Виталию Кличко — пост вице-премьера по гуманитарным вопросам. Третьему лидеру, главе радикальной националистической партии «Свобода» Олегу Тягнибоку, президент ничего не предложил. Даже на 68-й день протестов власть не прекращает попыток поссорить между собой лидеров оппозиции. Яценюк и Кличко не согласились на предложение президента и не отказались. Хотя ясно, что они не согласятся, ведь принять эти предложения означает поступить на службу к президенту Януковичу, с которым они воюют. Но главная проблема, на самом деле, сейчас в другом. Найдут компромисс Янукович и лидеры оппозиции — важно только частично. Ведь 80 % протестующих украинцев не считают, что лидеры оппозиции представляют их интересы. А это означает, что лидеры оппозиции не в состоянии повлиять на прекращение протестов. Успокоить страну может только президент Янукович, если публично объявит о досрочных президентских выборах. Но он этого делать не спешит. Ведь на его стороне милиция, суды и армия. Также он не спешит объявлять чрезвычайное положение, хотя последняя угроза его ввести была озвучена сегодня в связи с захватом протестующими здания Министерства юстиции. Здание было добровольно освобождено демонстрантами. В городе висит напряженная тишина. На вторник 28 января назначено внеочередное заседание украинского Парламента. То, чем оно закончится, определит ближайшее будущее страны. Или это мне только кажется? Заседание украинского Парламента может определить дату следующего заседания украинского Парламента. Это больше похоже на реальность.

Ну и нельзя забыть о той Украине, которая не против нынешней власти. Насколько она не против — понять трудно. Но Донбасс живет своей жизнью. Там всегда существовала жесткая иерархия отношений, там никто не протестовал против власти. Там живут миллионы людей, работающих на заводах и шахтах, которые считают, что они своим трудом кормят всю остальную Украину. Им внушили, что они — самый правильный тип украинцев. Они уважают власть, они занимаются своим трудом и не лезут в политику. Может, именно поэтому там практически не бывает добровольных политических манифестаций. Жители Донбасса смотрят российские телеканалы и российские новости. Они говорят по-русски, а всех жителей Западной Украины считают националистами и фашистами. До 2010 года многие из них любили Россию и Путина. Это они выбрали Виктора Януковича президентом. Потому, что он один из них. Потому, что у него, как у многих в Донбассе, было трудное детство. Потому, что он был губернатором Донецкой области и жестко держал всю область в руках. Чем-то он напоминал жителям Донбасса Иосифа Сталина, точнее, мифическую характеристику Сталина — «строгий, но справедливый».

«Один местный журналист однажды пришел к губернатору Януковичу брать интервью. Долго расспрашивал губернатора о его жизни и о работе. И вот в какой-то момент губернатор Янукович сам спросил журналиста: «А почему вы такой бледный?» Журналист удивился вопросу, но сразу объяснил, что плохо спит, что мать тяжело больная и ему приходится постоянно искать возможность заработать деньги ей на лекарства. После интервью журналист вышел в приемную, снял с вешалки пальто. Оделся и, сунув руки в карманы, вдруг нащупал конверт. Уже на улице вытащил конверт из кармана пальто и заглянул внутрь. Там он нашел тысячу долларов стодолларовыми банкнотами. «На лекарство для мамы», — понял он и подумал о Януковиче тепло и с благодарностью». Я взял эту историю в кавычки, потому что не знаю: правда ли это. Эта история вынырнула в 2004-м перед президентскими выборами, которые плавно перешли в Оранжевую революцию.

Иностранные журналисты часто спрашивают меня о существовании двух разных Украин: Восточной Украины и Западной. Да, Западная Украина всегда отличалась от Центральной и Восточной. Западная Украина вошла в состав СССР в 1939 году по пакту Молотова — Риббентропа, но фактически стала частью Советской Украины только после окончания Второй мировой войны. Однако до начала 1960-х годов на территории Западной Украины шла партизанская война против коммунистов, войск НКВД и представителей советской власти. В этой войне с обеих сторон погибли тысячи людей. Десятки тысяч были арестованы. Память об этой борьбе не только до сих пор жива, но и полностью легализирована на территории Западной Украины. Именами тех, кто боролся против советской власти, названы улицы и площади. В городе Стрый Львовской области открыт Музей семьи Степана Бандеры — одного из лидеров антисоветского сопротивления. Во Львове создан музей «Тюрьма на Лонцкого», где можно посетить застенки НКВД-КГБ, через которые прошли тысячи борцов против коммунизма. Дух сопротивления коммунистической диктатуре до сих пор силен на Западной Украине. Теперь — это дух сопротивления любой диктатуре. Интересно, что за последние двадцать лет дух Западной Украины распространился и на столицу — Киев, и на другие центральные регионы страны. Границы Восточной Украины за последние двадцать лет остались прежними. Основой Восточного региона являются две самые густонаселенные «шахтерские» области — Донецкая и Луганская. «Продолжением» восточного региона можно назвать Днепропетровскую, Харьковскую, Запорожскую области, но там Партия регионов уже не такая всесильная, да и народ более свободолюбивый.

26 января

Мы в селе. Солнце над снегом. А мысли таковы: смерть не любит одиночества. Только президентам одиночество привычно. Люди с генетической памятью раба мечтают стать рабовладельцами. Люди с генетической памятью свободного человека мечтают о свободе для всех.

Наш друг, бывший сельский телефонист Витя, вместе с бывшим начальником районной тюрьмы при отделении милиции Брусилова Сашей привез 50 кг картошки по 5.70 за кило, еще 3 ведра я купил у соседки Вали — это картошка для Пети Хазина. Возвращаясь домой из села, завезли сначала картошку маме-Рае.

27 января. Понедельник

Минус 16 °C, солнце, тишина. Отвез детей в школу, зашел на революцию. Походил мимо палаток. Поговорил с революционерами. Настроение у них сегодня усталое. В воздухе — устоявшийся запах древесного дыма. У крайней железной бочки, из которой вырывается пламя и дым, стояли человек пять и, как ни странно, молчали. Видимо, среди них не было «посторонних». Между собой они уже наговорились. Разговор обычно возникает, когда подходит кто-нибудь сочувствующий с вопросами или братья-по-Майдану. Со стороны Бессарабки за баррикадами в ряд стоят 5–6 машин-кофеен. Возле каждой — генератор. Из этих 5–6 автокофеен работала одна. Выпил кофе. Поднялся в гостиницу «Украина», вышел в эфир АРД. На балкончике, на морозе, с Майданом за спиной. В 10 утра встретился со шведскими журналистами, вместе с ними вернулся на баррикады. Через полчаса, попрощавшись со шведами, отправился к революционным художникам и культуртрегерам.

Среди сотни палаток демонстрантов, стоящих тут внутри баррикад, есть палатка с названием «Мистецький Барбакан». Она живет своей жизнью, являясь одновременно живой частью Майдана. Здесь работает постоянная экспозиция революционной живописи, в основном очень анархистской и политизированной, похожей на плакатную живопись времен гражданской войны 1918 года, здесь проходят выступления поэтов и писателей, презентации книжек, концерты бардов. Революция всегда дает толчок искусству. Так было в 1917 году во время и после Великой Октябрьской революции, так происходит и сейчас. На заборах и палатках внутри и снаружи баррикад приклеены листы бумаги с написанными от руки и отпечатанными на принтере стихотворениями. На русском и на украинском языках. Среди активистов Евромайдана есть и писатели, и рок-певцы, и даже издатели. Они помогают укреплять баррикады, успевают писать колонки для веб-сайтов и давать интервью. Они живут революцией, понимая, что если революция проиграет, то всех их ждет суд и возможное тюремное заключение.

Президент Янукович, который пять недель «не замечал» протестов и не реагировал на них, вдруг издал указ о повышении в 5 раз суммы Национальной премии имени Шевченко для деятелей культуры, а также объявил о почти тысяче «президентских» стипендий для писателей, поэтов, композиторов и других представителей искусства. Его внезапную «любовь» к деятелям искусства можно объяснить только одним. Ему, наверное, сказали, что никто из известных художников или писателей не хочет выступить в его поддержку, как никто из известных певцов и рокеров не захотел даже за большие деньги играть для участников митинга в поддержку действующей власти. Искусство в Украине давно «отделено» от государственной власти. Еще в самом начале независимости, в 1991 году. Хотя Министерство культуры и работает.

В 2004 году во время действительно мирной Оранжевой революции мы с коллегами-писателями три недели организовывали политические дискуссии представителей двух противоборствующих сторон в большом книжном магазине «Наукова думка» на Европейской площади. Люди заходили в магазин греться, ведь тогда, как и сегодня, на улице было минус 15–20 °C. Сейчас этот магазин закрыт. На время революции. Дело в том, что рядом с ним проходит первая линия баррикад, а за ним стоят машины милиции и спецназовцы со щитами и с оружием для разгона демонстрантов. Существующая во многих языках поговорка «Когда говорят пушки, музы молчат» «срабатывает» в Киеве только частично. Пушки «говорят» по ночам только в одном месте центральной части Киева — на улице, которая ведет к зданию правительства и Парламента. Каждую ночь там происходят схватки радикалов со спецназовцами. И те и другие кидают друг в друга коктейли Молотова. Но у спецназовцев есть еще карабины для стрельбы резиновыми пулями, гранаты, способные ранить, и много-много другого. Кроме спецназовцев против демонстрантов выступают еще какие-то «тайные» силы, так как много человек ранено металлическими шариками, несколько убито из боевого оружия, которого официально нет на руках у спецназовцев. Десятки активистов и участников протестов были выкрадены ночью людьми в штатском на машинах с фальшивыми номерами. Многих из выкраденных потом находят в милиции, но некоторых не находят вообще. Одного из выкраденных нашли мертвым в лесу под Киевом со следами пыток.

31 января

Минус 23 с утра. Школу отменили, но пришлось ехать на 1+1 на утренний блок. Глаза-мешки, ощущение выбитой подушки. Невыспавшийся, я отговорил там, потом помог Лизе понять по телефону налогового инспектора, зашел к Пете на кофе, с Димой Гнатенко в «Харбин» на обед и наконец к 15:00 оказался на Владимирской.

Новость вчерашнего вечера и ночи — нашелся замученный, но живой Дмитрий Булатов, которого с 22 декабря пытали неизвестные, требовавшие ответа на вопрос: кто финансирует Автомайдан. Его пытались распять — на ладонях дырки то ли от шила, то ли от гвоздей. Он своих мучителей не видел, только слышал. 22-го вечером его ударили чем-то тяжелым по голове и увезли. Выбросили в Бориспольском районе возле села. Прошлый раз они так же выбросили Юрия Вербицкого, только не возле села, а в лесу, и он умер. Те же люди.

Янукович на больничном. Остальные просто больны.

Тэо, получив три тысячи гривен на день рождения в подарок, одну тысячу вернул. Сказал, что ему и двух хватит. Спасибо ему. Завтра надо будет платить за пейнтбол и пиццу. Тэо и Антон согласились также сэкономить на праздновании дня рождения в кафе. Вместо этого я сделаю на ужин лапшу с тайским соусом и курицей.

3 февраля

Солнечный понедельник. В субботу ездили с Тэо, Антоном и еще восемью участниками праздника в Гидропарк в пейнтбольный клуб «Планета». Пластиковые шарики, наполненные краской, замерзали, взрывались в стволах, но воевали мальчишки почти два часа с перерывчиками на чистку автоматов-маркеров. В воскресенье мы с Лизой сходили на Майдан и отнесли туда несколько килограммов гречки. Потом готовились к взрослому празднованию дня рождения Тэо. Вдруг выяснилось, что Наташе плохо с сердцем и она вызвала «скорую», которая увезла ее в больницу. Потом позвонила Ира и сказала, что они, наверное, не придут, так как ее замучил бронхит. Вот и вышел праздник на трех гостей вместо шести.

А сегодня в 11 утра был в фонде «Видродження», провели «установчі збори» гуманитарной инициативы по медпомощи пострадавшим. В наблюдательный совет вошли трое писателей: я, Сергей Жадан и Оксана Забужко. Четвертым членом совета стал бывший министр здравоохранения Василь Князевич. Забужко на встрече присутствовала виртуально — по громкой телефонной связи. Заявила, что происходящее — это начало Третьей мировой, сказала, что время постмодернизма ушло и т. д. Директор фонда «Видродження» дал нам прочитать распечатку странного, очень агрессивного обращения Игоря Луценко: те, кто проливал кровь (тут он, наверное, имел в виду «Правый сектор»), имеют право на управление страной, «все в бой до полной победы!!!» и дальше в таком же боевом духе. Братьев Капрановых едва пустили на трибуну киевского Майдана, чтобы сообщить о решении форума Евромайданов. Они были в недоумении и очень огорчены. Революционеры становятся не нужны революции. Какие-то никому не известные люди решают: кого пускать говорить с трибуны, а кого не пускать.

Лидер «Спильной справы» Данилюк, пропавший на днях, вдруг оказался в Англии. Сбежал. А Янукович заявил, что едет в Сочи на Олимпиаду к Путину. Наверное, хочет побыть в одиночестве.

4 февраля

На улице заметно потеплело — минус 10 по Цельсию. Сходил на Майдан. Прямо перед входом в зал посылок Главпочтамта полтора десятка тепло одетых майдановцев ставили новую палатку. Над Майданом дымка, как утром над шри-ланкийскими джунглями. Ярко слепит солнце, еще не поднявшееся в зенит. Народа мало.

Вчера вечером соседи снизу подняли панику. Звонили мне три раза — внизу третий день стоит высокий, около 190 см роста, мужчина. Кого-то поджидает, высматривает. Чужой. Я его тоже видел, когда входил в парадное, но тогда, в начале седьмого, он стоял на улице перед домом. Наверное, замерз и вернулся внутрь. Когда я выходил вечером на встречу с Юрием Макаровым в книжный магазин «Е», никого внизу не было. А сегодня утром я во дворе разговорился с нотариусом с первого этажа. Он сказал, что раньше постоянно стоял другой, пониже ростом. Явно «при исполнении». Вроде бы из-за офиса на втором этаже, куда приходил один из лидеров Майдана Егор Соболев. Спокойно обсудили с нотариусом ситуацию. Выхода не нашли. Пожелали друг другу хорошего дня и разошлись.

А тем временем Крымский парламент заговорил об отделении Крыма от Украины и превращении его в российскую автономию. Вадим Титушко заявил вдруг, что поддерживает Майдан, и если бы не домашний арест, то поехал бы в Киев колоть дрова для майдановских буржуек. Тимошенко из больницы заявила, что она против возвращения к Конституции 2004 года. Оно и понятно, она хочет стать президентом со всеми полномочиями.

5 февраля

Потеплело до минус 2 °C.

Утром грел двигатель в машине и слушал новости радио «Эра». Показалось, что часть новостей повторяется ежедневно и, наверное, записана в файл, который прокручивают: «Аня, як там Майдан?» — «На Майдані все спокійно і малолюдно. Люди прокинулись, заспівали гімн України. Священики відслужили ранкову молитву за Україну. Народ підтягується. Протестувальники почали прибирати Майдан». Есть несколько повторяющихся со времен Оранжевой революции тем, что делает всю ситуацию похожей на традиционное начало шахматной партии — вместо Е-2—Е-4, Киев начинает бурлить, восток объявляет или об организации вооруженного сопротивления или о формировании отдельной республики, Крым просит Россию ввести войска и забрать полуостров себе. Потом проправительственные чиновники и политики начинают «фукать» на своих земляков, пытаясь как можно быстрее потушить их активную глупость.

Вчера Парламент объявил день открытой трибуны. Всем дали слово, а значит, никто никого не слушал. Янукович опять спрятался и молчит, ожидая посадки на свой правительственный самолет, чтобы лететь в Сочи на олимпийскую встречу с Путиным. Герман заявила, что до встречи с Путиным Янукович никаких решений по урегулированию кризиса принимать не будет. Ясное дело, что он может сам, без Путина, напринимать? А тут ему советоваться не с кем. Нет ему равных в Украине по стратегическому мышлению.

Осадок, однако, несколько неприятный и от лидеров протестов. Один — Данилюк, нелегально перешел границу и обнаружился в Лондоне. Я не знал, что у нас где-то есть общий отрезок границы с Великобританией. Кроме того, он сообщил, что переходил пешком в страшный мороз и метель по полю. Поля у нас могут быть на границе с Россией. Туда вряд ли он пошел бы. Дмитрий Булатов вывезен в Литву официально. Похоже, далеко не все верят в его похищение «российским спецназом» или другими жестокими силами. Игорь Луценко после похожего похищения выглядел ужасно избитым и подавленным, хотя его били один день. Юрий Вербицкий, похищенный вместе с Игорем Луценко, был выкинут ночью на опушке леса и найден мертвым. Избитая в Бориспольском районе Таня Черновол две недели лежала опухшей и неузнаваемой. Булатова держали 8 дней. Если бы его били все 8 дней, он бы не выжил. Если его били через день, то целью похищения было напряжение, которое это похищение вызвало.

6 февраля

Вчера короткая встреча с норвежским фотографом Томом Кристенсеном в гостинице «Днипро». Центральный вход гостиницы закрыт и затемнен, словно гостиница не работает. Но она работает, а вход в нее теперь через паб «Лондон» и налево. Там стеклянная будочка, в которой сидит чернокожий дежурный, рядом на стульчике охранник. Фойе гостиницы обрезано, левая часть перекрыта. Бар работает. Том Кристенсен был в Бердичеве и других городках. Он хотел поговорить о моем интервью норвежской газете, в котором я сказал, что Украине срочно понадобятся психологи, о том, что сейчас в стране есть две массовых группы психологически травмированных — травмированные с детства жители востока страны и травмированные недавно жители центра и запада, которые были совершенно здоровы в начале протестов, но по мере того, как они кричали, а их не слушали и притворялись, будто их нет, они получили свою травму и из романтиков превратились в радикалов.

Вечером четыре часа в сауне гостиницы «Украина» пронеслись, как мгновенный, но радостный праздник. Дэн пришел как денди, в шляпе, пальто и с тростью с блестящим набалдашником из желтого металла. Спортивный журналист Дима приехал позже всех. Мой издатель настойчиво советовал мне уехать с семьей из Киева на пятницу, так как он ожидает кровавых событий.

Шли вечером после сауны через Майдан к гостинице «Козацький», где стояла машина Димы. На Институтской ниже верхних баррикад строилась колонна молодежи в касках со знаменами партии «Удар» и другими флагами. Слева под монументом Независимости, под этой так называемой «девочкой на палочке», человек восемь играли в большие шахматы. Уже на другой стороне Майдана навстречу нам шла группка возбужденной молодежи лет шестнадцати, с короткими прическами. Говорили по-русски и говорили про «СС». У одной палатки возле холодной металлической бочки-буржуйки стояла неподвижно прилично одетая старушка с потерянным видом. Смотрела на пустоту перед собой, словно не знала, где находится, будто бы потеряла память.

Утром по радио сообщили, что Янукович предложил Порошенко возглавить НБУ. Если он согласится, то, мол, возникнет возможность формирования коалиционного правительства.

«Янукович кончен», — говорил в сауне Дэн.

Ночью пережил шок. Заметил, что в «Фейсбуке» женщина с литовским именем смотрит мои старые фотографии. Щелкнул посмотреть, что ей понравилось, и увидел фото Сергея Нигояна, еще живого. Я его сфотографировал в декабре на Майдане с улыбкой на бородатом лице и с плакатом в руке «Устами народа говорит Бог».

Вчера появилось письмо Тимошенко, которое, по слухам, рассорило оппозицию и раскололо ее на две части, а тем самым подвинуло Яценюка с позиции лидера «Батьківщини». Скорее всего, Тимошенко боится договоренностей с Януковичем и коалиционного правительства, что будет означать, что члены от оппозиции забыли о ее тюремно-больничном заключении.

Сегодня днем в Доме профсоюзов взорвалась картонная коробка с медикаментами, переданными с улицы. Взрывом волонтеру оторвало кисть руки. Милицию в Дом профсоюзов не пустили. Версия милиции — в Доме профсоюзов делали взрывные устройства. Взорвалось одно из них.

Встречался во «Французской булочной» с классным руководителем Габи. По поводу школьного вечера, посвященного 200-летию Тараса Шевченко. Но больше говорили о политической ситуации, чем о Шевченко.

Вчера на Майдане состоялась первая свадьба! История, достойная романтического романа: раненная на Майдане девушка Юля из города Ровно приходит в медпункт за помощью. Руку ей перевязывает волонтер Богдан из Житомирской области. После этого Юля тоже записывается волонтером в медпункт Майдана. И вот вчера в киевской мэрии, где оба и живут с момента захвата здания революционерами, специально для молодой пары сделали генеральную уборку, расстелили красную дорожку. Обряд венчания проводили два священника, которые и благословили брак и пожелали молодой семьей счастья и сил в борьбе за Украину. Появились и депутаты, но только от партии «Свобода». Лидер партии Олег Тягнибок вручил молодоженам букет белых роз и набор постельного белья. После церемонии венчания Юля и Богдан отправились дежурить на баррикады.

Прошлой ночью, оказывается, люди в масках — несколько десятков человек — разбили окна в двух ресторанах. Один из них — «О’Панас» в парке Шевченко. Подозревают «титушек». Странно, но фотокорреспондент газеты «Сегодня» был в три часа ночи на месте происшествия и делал фотографии! Погромщики теперь приглашают журналистов с собой на погромы?!

7 февраля. Пятница

Дождь. Время летит, но проблем не отменяет и не решает. Утром отправился к себе в мастерскую. Когда заходил в дом на Владимирской, увидел колонну демонстрантов с флагами «Батьківщини», уходящих дальше в сторону Золотых ворот. Видно, поднялись по Софиевской. Теперь понятно изобилие гаишников на улицах центра.

Позавчера — 5 февраля — депутат-регионал Царев заявил о высадке американского десанта на Западной Украине и потребовал ввести российские танки. Интересно, если российские танки проедут через всю Украину на западную границу и убедятся, что там никаких американских солдат нет, они что, вернутся назад и попросят прощения за беспокойство???

Успокаивающих новостей нет. Янукович полетел на Олимпиаду в Сочи. В сеть выложили личный разговор по телефону Виктории Нуланд и посла США в Украине Пайетта, где Нуланд ругала ЕС нехорошими словами за слабость позиции по Украине. Вчера перед Литовским посольством стояли «титушки», чтобы создать информационный повод.

Во Львове сегодня, на 40-й день терактов в российском Волгограде, активисты Майдана почтили память погибших от взрывов на центральном вокзале и в троллейбусе. На сцене львовского Майдана прошел траурный молебен. Львовяне зажгли свечи, повязали на трибуне траурные ленты.

9 февраля

Две ночи в селе.

Традиционные формы протеста на востоке Украины: шахтеры не поднимаются наверх, стучат касками у администраций шахт и органов местного управления. Идут на Киев, стучат касками на ступеньках Парламента и Кабмина.

Власть знает, что такое Украина, по Восточной Украине. И поэтому не знает, как бороться с Майданом. Даже карманная «галичанка» Януковича депутатша Ганна Герман, хоть и является перебежчиком на территорию восточно-украинской политической ментальности, не может помочь, так как не была никогда представителем западно-украинской или проукраинской политической ментальности. Советников у нынешней власти нет, поэтому и патовая ситуация. Власть привыкла воспринимать украинские протесты на Западе как религиозно-театрализованные шоу без политических последствий для Киева. Власть по-настоящему раньше могла бояться только протестов на своей территории, так как общая культура жизни определяет культуру протестов. То есть протесты на востоке могут быть намного более жестокими и хаотичными, чем протесты на западе. Учитывая аполитичность восточно-украинского общества, требования местных протестов могут быть только материальными или, в редких случаях, связаны с поведением зарвавшихся представителей правоохранительных органов или представителей госслужбы.

После появления в интернете фотографий, на которых видно, как бойцы «Беркута» бросают в протестующих коктейли Молотова, МВД официально заявило, что коктейлей Молотова на вооружении в милиции нет и что они разберутся с этими бойцами «Беркута» после проведения внутреннего расследования.

10 февраля

Туман, начавшийся вчера, продолжается сегодня.

Политики Партии регионов — люди с «однопартийным» мышлением. Для них существование других партий — это вынужденное недоразумение.

Был на последнем заседании жюри премии «Гордость страны». Нина Матвиенко пришла чуть позже, Слава Вакарчук опоздал прилично, но сразу предложил переименовать номинацию «Редкий талант» в «Изобретение года». Пошла речь о том, чтобы наградить звонаря Михайловского монастыря, открывшего врата бегущим участникам протестов с Майдана. Все согласились, но окончательного решения так и не приняли.

Добывать уголь — это действительно подвиг. Добыча угля — дело очень идеологическое. Поэтому каждое государство поднимало своих шахтеров на особую социальную высоту, представляло их «сливками пролетариата». Так было в Советском Союзе. Так было в Польше. Так есть в Китае. В Украине власть не раз угрожала привезти в Киев недовольных шахтеров, чтобы они высказали все, что думают о либерально настроенных и «зажравшихся» жителях столицы. Интересно, почему власть до сих пор не подогнала из Донецка несколько поездов с шахтерами, у которых лица будут черны от угольной пыли, а в руках они будут держать свое главное оружие — отбойные молотки для откалывания угля от пластов?!

В Москве застрелился главный эксперт России по баллистическим ракетам для подводных лодок адмирал Апанасенко. Он был болен раком желудка. Жена пошла получить по рецепту морфин, но ей отказали, отправили собирать несколько справок в поликлинике. Через несколько часов она вернулась домой измученная, так и не собрав эти справки и не получив морфин. Адмирал достал свой наградной пистолет, зашел в свой кабинет и покончил с собой.

11 февраля

День паники. С утра писал статью дома. После обеда собрался в Украинский дом на «круглый стол» с участием Андруховича. На входе в Украинский дом охрана Майдана попросила пропуск. Я сказал, что у меня нет. Попросили любой документ. Вытащил свою книгу с фоткой на задней странице. Показал — пропустили. Уселся в ожидании «круглого стола», тут звонит Габи: «Я одна, Таня ушла, у нас под дверью сидят трое в черном. Мне страшно. Что делать?» — «Будут звонить — не открывай». Подсел рядом со мной Леня-антикварщик. Видит, что я озабочен. Спросил, в чем дело. Я рассказал. Он подозвал Сергея, начальника охраны Автомайдана. Тот говорит: «Надо ехать!» Вышли, сели в такси, за рулем Андрей. Поехали. По дороге новый телефонный звонок от Габи «Они звонили в двери, но я не открыла!» — «Никому не открывай, мы едем!» — сказал я. В начале Рейтарской попали в пробку. Заехали со двора. Сергей надел перчатки, сказал, что пойдет один. Мне посоветовал сидеть в машине. Попросил, чтобы я позвонил Габи и сказал ей открыть ему дверь. Он назовется «Карл». Его не было минут десять. Я начал нервничать. Предложил водителю Андрею зайти в парадное. Зашли, я посмотрел наверх и увидел на третьем этаже спины мужчин. Вернулись во двор. Сергей появился из арки. Сказал, что один из них «мент», а двое других — «ничего особенного». Сказал, что «сфотографировал» их. «Все в порядке. Теперь они ничего не сделают! Можем ехать назад. Они сказали, что ждут жильцов квартиры № 8 и что-то про стеклопластиковые окна». Все это похоже на бред. В квартире № 8 никого нет, там пусто. Ее иногда сдают в аренду.

Приехали назад в Украинский дом. «Круглый стол» продолжался. Выступающих слушали человек тридцать. Гораздо больше людей просто ходили по зданию с бейсбольными битами в руках, в касках и бронежилетах. Ходили мимо медики-волонтеры Майдана. Сидеть и слушать о реакции Запада на Майдан я уже не мог. На душе было неспокойно, и в конце концов я ушел. Поднялся по Трехсвятительской на Владимирскую, забрал из мастерской свой компьютер и вернулся домой. В парадном уже никого. Тихо, спокойно.

Вечером Габи рассказала Лизе о происшествии. Лиза была недовольна. Сказала: «Перестань играться в Джеймса Бонда!» Кажется, она не понимает всей серьезности ситуации.

13 февраля

Острог. Вчера после 7 часов, проведенных в автобусе, доехал до Ровно. Заезжали на разные автовокзалы райцентров и Житомира. В автобус заходила торговка беляшами, после нее женщина лет 55 с черным кульком, в который просила бросать деньги ей на какую-то операцию. Вокруг шли странные телефонные разговоры по мобильнику. Какой-то прилично одетый гражданин лет 50-ти говорил из автобуса, что он едет во Львов через Ровно. До Ровно автобусом, а потом электричкой, и что там он для кого-то закажет авиабилет до Львова, хотя лучше бы до Варшавы, так как дальше надо ехать до Катовице. Водитель, говоривший в Киеве и до въезда в Житомир по-русски, далее перешел на украинский. В Ровно на автовокзале меня встретили Виктория и Марк — организаторы литературных мероприятий, молодые, немного «зарэгенные», у них общественная организация «Литература В», они организовывают встречи с писателями, продают на них билеты, живут на самоокупаемости, но явно с минимальными ожиданиями. Но организовано все было отлично. В университете, потом в «Книжном супермаркете». Выспался в пустой квартире, которую для меня сняли организаторы на две ночи, возле автовокзала. А с утра, добравшись быстрее запланированного до Острога, прогулялся по левой стороне города. Было спокойно, почти безлюдно, масса собак в будках. Если бы собака действительно была другом каждого человека, то у нас жили бы 45 миллионов собак: каждому человеку по четвероногому другу.

В стране продолжается бардак. «Регионы» все громче кричат про федерализацию, хотят остаться у власти в своих географических осколках, как лидеры республиканских компартий оставались при власти после откола от СССР. Но напряжение в Киеве нарастает. Тут, в Остроге, в 300-х километрах от Киева, тихо и спокойно, только на столбах листовки не первой свежести: «Все на Киев! Поможем Майдану». В Ровно на местном Майдане несколько палаток и человек 20–30 около них. Там областная рада выбрала председателя «Народной Рады» своим председателем — благо, он был также депутатом облрады. Глава области это одобрил. И все успокоилось. Все смотрят на Киев. Ждут, что будет дальше.

Вчера после встречи в КС подошел Александр, «аспеновец». Выпили с ним чаю. Спрашивал, что можно делать на местном уровне, чтобы оживить и поддержать общественную жизнь. Поговорили о возможном конкурсе эссе среди молодежи на тему «Будущее принадлежит нам», с тем, чтобы собрать финалистов в Ровно, устроить обсуждение и попробовать их сделать клубом, с «Фейсбук»-страничкой, с другими мероприятиями.

Вечер. Вернулся. В Остроге после экскурсии по университету зашел в кабинет проректора. Там сидел знакомый крупный и бородатый человек. Оказалось — отец Рафаил Туркуняк, священник УГКЦ из Львова, с которым не раз встречались на разных мероприятиях, организованных Михаилом Ватуляком, хозяином самого крупного книжного склада-магазина на Западной Украине. После встречи со студентами мы сели с отцом Рафаилом за стол в доме для приезжающих преподавателей, где он ночует. Долго говорили о политике.

14 февраля. Пятница

Хмельницкий. Университет меня порадовал не только умными студентами и отличными преподавателями — зная, что поезд на Киев у меня после полуночи, они сняли для меня на пять часов номер в отеле «Подилля», чтобы я не бродил до отхода поезда по ночному городу.

15 февраля

В час ночи в Хмельницком сел на поезд. На верхней полке поезда Ивано-Франковск — Киев я спал одетым. Приехал в Киев вовремя, в 6:12 утра, а к 7 снова прилег дома и проснулся уже в половине десятого. Игнорируя усталость и головную боль из-за короткой и неспокойной ночи, я решил поехать в село. Габи с подружкой осталась в Киеве, а с нами отправился одноклассник Антона Богдан.

Вечером Первый канал национального телевидения крутил интервью Януковича известному в советское время журналисту Виталию Коротичу. Мрак полнейший. Старый опухшеглазый Коротич был похож на мумию. Янукович был похож на маску, на которой слегка двигался рот, не всегда совпадая с произносимыми словами. Он сказал, что людей вывело на Майданы желание романтики. Говорил, что эти романтики хотят невозможного. И нес какую-то другую чепуху. Я выключил.

Сегодня Кличко должен выступить в Полтаве. Милиция и МЧС уже окружили дом, в котором должна проходить встреча с ним, и никого внутрь не пускают. Выключили электричество и заявили, что здание заминировано.

В Киеве оппозиция согласилась освободить для проезда часть Грушевского и освободить КМДА. Но оппозиция — это одно, а протестующие — совсем другое! И майдановцы выступили против обещаний оппозиции. Украинский дом, Жовтневый палац и Дом профсоюзов освобождать никто не собирается. Опять пошли слухи, что в Киев стягиваются войска и очередной разгон демонстрантов запланировали на понедельник. Ганне Герман в ее родительскую хату во Львовской области бросили коктейль Молотова. Хата не сгорела, по крайней мере полностью.