Охота на поросёнка

— Ты, наверно, её пропил.

— А что, пасёт от меня?

— Пасёт.

— Чёрт! Я в «Карусели» бесился до половины четвёртого. Насвинячился в хлам! Какую-то шлюху взял. Денег на такси не осталось. Пришлось 02 набирать, чтоб меня домой отвезли со шлюхой.

— Не довезли?

— Подъезжаем к дому, и тут — звонок на мобильный. Прохоров, сука! Дуй, говорит, на Ленинский, там чеченца важного замочили. Я девку вышвырнул, сам — под ливень, два пальца в рот, и — на Ленинский! Представляешь, как у меня башка раскалывается сейчас?

— Ты один живёшь?

— Да. Кстати, я эту тёлку, которую чеченец трахнуть хотел, где-то точно видел не так давно. На Тверской, по-моему.

— А ты всех шалав в Москве знаешь?

— Я ведь один живу. Притом, согласись, девчонка — фейсом красивая, несмотря на пухлые щёчки. Просто из ряда вон.

— Согласен. Так что, в центральное УВД поедем?

— Зачем? В ОВД «Смоленский». Знаешь, кто там начальник? Раскатов. К нему на дачу девчонок возят автобусами. А знаешь, сколько берут его участковые с одного отстойника за ночь? Двести пятьдесят долларов. Представляешь?

— Отстойник — это пункт выдачи проституток?

— Да.

Садовое кольцо, на которое повернул Агеев, не было перегружено. И чекист разогнал машину до сотни. Стряхивая с лацкана пепел, Мельников поинтересовался:

— Что пропало из сейфа?

— Дискета.

— С чем?

— Если бы я знал, меня бы уже отпели.

Глава шестая

Лейтенант ходил взад-вперёд и диктовал:

— Деньги. Семь рублей. Спичечный коробок. А спички в нём есть? Ну, так и пиши:

— Коробок со спичками. Нам чужого не надо. Что там ещё? Отвёртка…

Перечисляемые предметы вытаскивались двумя упитанными сержантами из карманов скромно одетого бородатого гражданина преклонных лет и складывались на стол. За столом сидела юная дама с ногтями неимоверной длины, не мешавшими ей писать со скоростью терапевта. Она училась в РГЮА, а здесь, в районном отделе внутренних дел проходила практику. За её спиной стояли два парня с пивной отрыжкой. Они следили, как авторучка кладёт строку за строкой на лист протокола, внизу которого им предстояло поставить подписи. А отвёртка тебе зачем? — спросил лейтенант, — шуруешь, наверно, по подъездам, снимаешь счётчики? А?

— Позвольте, прежде чем строить такие предположения, надо бы найти у меня хотя бы один ворованный счётчик. Возразил дед, скучающее глядя из-под густых бровей.

— Ты ещё скажи — в присутствии адвоката! Интеллигент, твою мать! Не бойся, найдём. Найдём у тебя и счётчик, и пистолет, и атомную бомбу найдём, если надо будет. А это что такое?

— Ключи.

— Вижу, что не …! От чего ключи?

— От квартиры.

— Где деньги лежат, — с улыбкой прибавила практикантка.

— Так ты ведь бомж! — гаркнул лейтенант, взглянув на неё гусаром. — Какая на хрен квартира у тебя? Где она?

— Если я скажу, где она, деньги через час в ней лежать не будут. А они мне ещё пригодятся на адвоката.

— Оба сержанта на всякий случай попятились, чтоб не быть зашибленными. Девчонка вскинула бровь, — ей не приходилось слышать о том, что можно пропить инстинкт самосохранения. Лейтенант открыл было рот для витиеватой фразы, однако, сразу его закрыл, так как, вошли Мельников и Агеев.

— Здравствуйте, господа, — проговорил первый, скользнув глазами по всем присутствующим, включая младшего лейтенанта дежурной части. Затем, подойдя к столу, он взял протокол и мельком с ним ознакомился.

— Террориста взяли? Отлично.

— Велите им отпустить меня, гражданин начальник, — проворчал дед, мгновенно поняв, как и остальные, что лейтенант перестал быть главным на этаже, — А я вам за это отвёрточку подарю. Вы, правда, без спроса можете её взять, и лучше возьмите — отвёртка очень хорошая. Будет жаль, если эти гады её присвоят.

— Паспорта не имеет, адрес назвать отказывается, — произнёс лейтенант, разглядывая Агеева. Мельников положил протокол на место.

— Паспорта не имеет? Да у него их пять. Ищи лучше! Это американский агент, заброшенный с целью устроить здесь революцию вшивых кактусов. Где Раскатов? Не посадили его ещё?

— Никак нет. В своем кабинете он, на втором этаже.

— Отлично, отпусти деда и понятых, лишние люди будут здесь ни к чему. И отправь сержанта в аптеку за валидолом для господина Раскатова.

— Гражданин начальник, они у меня изъяли пятьдесят пять рублей, — пожаловался старик.

— Вернуть.

— И, чмокнув губами в сторону практикантки, Мельников побежал догонять Агеева. Тот уже приближался к лестнице, что вела на второй этаж.

На столе начальника райотдела, кроме трёх телефонов, стояли два гранёных стакана, бутылка водки, пепельница с окурками и тарелка с сочными грушами. На всё это без всякого аппетита взирал из рамочки кандидат в президенты Российской Федерации В.В.Путин. Его портрет был затребован хозяином кабинета после второго взрыва, который дал окончательный ответ на вопрос, требуется ли нации лидер. С обеих сторон стола стояло по стулу. Один стул скрипел под подполковником Раскатовым, который весил килограмм сто, а второй трещал под майором Дятловым, у которого килограмм сто весила одна голова с лицом такой ширины, что когда он хлопал жену по заднице, говоря при этом: «Ох, здорова!», жена ему отвечала: «Ей до твоего рыла ещё расти и расти!».

— Отличнейший кадиллак — говорил Раскатов, утерев губы служебным рапортом, — он уж третий месяц на штраф-стоянке стоит. Ребята по моей просьбе его заводят раз в две недели. Лоха, который его пригнал, вот-вот упакуют лет на пятнадцать, так что — поезжу на кадиллаке. Красавец, просто красавец! Хочу у него движок перебрать, а так же и ходовую. И задний мост.

— Да это тебе влетит в стоимость хорошего «Мерседеса», — заметил Дятлов, раздавливая окурок. Подполковник хихикнул.

— В принципе, можно было бы ничего не трогать, там всё хорошее, ехай хоть на край света. Но дело в том, что мой зять в налоговой теперь служит. На днях они прищучили магазин запчастей для американских машин.

Ну тогда, конечно, имеет смысл менять абсолютно всё!

— То-то и оно! Плюс к тому…

В этот момент заскрипела дверь. Скосив на неё глаза и увидев Мельникова, Раскатов расплылся в гостеприимной улыбке.

— Какие люди! И без наручников!

— Да я лучше был бы в наручниках, чем вот с этой скотиной, — указал Мельников на Агеева, следовавшего за ним. — Ты знаешь, Раскатов, как я их ненавижу. Знаешь ведь?

— Знаю, — очень внимательно поглядев на чекиста, сказал Раскатов. Дятлов, который так же, видимо, знал, поднялся со стула.

— Люблю догадливых, — похвалил его Мельников, — будь внизу. Возможно, понадобишься.

— Когда майор удалился, Мельников сел на освободившийся стул. Агеев пристроился на диванчике у окна.

— Ну, что там стряслось? — почти бодрым тоном спросил Раскатов, убрав со стола бутылку.

— Дома взрываются — сказал Мельников.

— А ко мне какие вопросы?

— Кто из твоих мотался по Смоленскому прошлой ночью?

— Ну, ты спросил! Я только из отпуска. Сейчас выясню.

И Раскатов придвинул к себе один из трёх телефонов. Позвонив участковому, он не только задал ему интересовавший Мельникова вопрос, но и приказал:

— Обоих — ко мне. Нет, прямо сейчас. Я говорю, срочно!

Положив трубку, забарабанил по столу пальцами.

— И что дальше?

— Меня вот эта обезьяна интересует, — произнёс Мельников, положив на стол фоторобот, — она работает на Смоленском.

— Я её не встречал, — заявил Раскатов, едва взглянув на портрет.

— Ты в этом уверен?

— Нет, не уверен! Может быть, и встречал. Здесь этих путан, как собак нерезаных! Тебе сколько лет?

— Тридцать семь.

— А мне — пятьдесят! Я уже давно на них не смотрю.

— А чья точка здесь, возле МИДа?

— Игорь! Я ведь сказал, что месяц был в отпуске, а два месяца — на больничном! Думаешь, я вникаю в эти дела? Возможно, кто-то вникает, я — никогда! И никаким боком! Зачем мне нужен этот копеечный геморрой? Бордюрщицы здесь с советских времён стояли и стоять будут. Чем ты их вытравишь? Да ничем! Если у тебя есть вопросы по существу, задавай их сразу. Чего темнить?

— Мельников достал из кармана сотовый телефон и начал нажимать кнопки.

— Кому звонишь? — встревожился подполковник.

— Прохорову.

— Зачем?

— А чтоб он прислал сюда пару тройку мальчишек из УСБ.

Раскатов позеленел.

— Да ты что, взбесился? Мы ведь ещё не начали разговор!

— Не начали, — согласился Мельников. Но ты мне уже надоел. У меня болит голова. Ты так и не понял, зачем я здесь. Алло, товарищ генерал! Это Мельников. Я сейчас в ОВД «Смоленский». Да, у Раскатова. Поднимите его делишки. Нет, это пока не нужно. Я позвоню, если что. Спасибо вам, Владимир Николаевич.

— Опустив телефон, Мельников опять обратился к Раскатову, на лице которого блестел пот.

— Ты вляпался сильно. Впрочем, шанс есть. Но если вдруг подтвердится, что эта девка, которая работает на твоей территории, под твоим прикрытием, как-то связана с террористами — шанс исчезнет. Надеюсь, это понятно?

— Да не грузи ты его, — вмешался Агеев, — полегче на поворотах! Мне его труп не нужен.

— Ну а мне он, сука, живой не нужен, если из-за него ещё один дом взлетит! Он ведь так и не понял, что мы здесь делаем. Представляешь?

Речь Мельникова прервал приход в кабинет красивого лейтенанта женского пола. Одарив Мельникова с Агеевым белозубой улыбкой, и поставив на стол тарелку с целой горой пирожков из Макдональдса, он, точнее, она, развязно уцокала.

— Ну, и что ты завёлся? — обиженно обратился Раскатов к Мельникову. — Я ведь тебе сказал — в силу возраста, я не часто смотрю на девок. Но эту, кажется, где-то видел. Дай-ка ещё взгляну! Точно. Она работает у Бориса. Хочешь, я его вызвоню?

— Я хочу только одного — выйти через полчаса. И я это сделаю в любом случае, даже если ничего не узнаю. Но тогда останутся те, кого пришлёт Прохоров.

Полистав записную книжку, Раскатов быстро нажал одиннадцать кнопок на телефоне. Долго слушал гудки. Его небольшая рука, стискивавшая трубку, белела, кровь шла к лицу. Мельников не на шутку перепугался. Он ненавидел Раскатова далеко не так сильно, чтоб желать ему смерти, тем более — до его разговора с Борисом. Наконец, в трубке послышался сонный голос, и подполковник резко заговорил:

— Это я, узнал? Ты можешь сейчас приехать? Я ничего не хочу! Возникли проблемы. Мне наплевать на твои дела! Приезжай немедленно!

— Что вы отмечали с майором? — полюбопытствовал Мельников, когда трубка вернулась на телефон. Раскатов утирал лоб рукавом мундира.

— Окончание отпуска.

— Что так скромненько? Можно было бы организовать банкет в «Праге», да и молебен в Храме Христа Спасителя.

— Отвяжись!

— Куда ездил то? На Мальдивы или на дачу?

Раскатов, не отвечая, достал бутылку, налил себе полстакана и залпом выпил. Взял грушу.

— Можно съесть пирожок? — спросил Мельников.

— Подавись ты им!

— Моя смерть тебя не спасёт. Денис, ты пирожок будешь?

— Спасибо, нет.

— Ну и молодец. Береги фигуру. А мне моя грызущая меня злость разжиреть не даст.