Попрыгунчики на Рублевке

Но роль Вадика свелась к пассивному наблюдению. Игра пошла очень напряженно. Раз за разом очередная пара гостей с завязанными глазами выходила на охоту. Медленно, осторожно, стараясь расслышать каждый шорох, шли, как по тонкому льду, между кресел и диванов. Тут же, рядом был стол, загроможденный бутылками. Время от времени, когда охотнику представлялось: возле него стоит пытающаяся задержать дыхание модель, – гость неожиданно делал рывок в сторону… Опрокидывались стулья. Либо сам человек, наткнувшись на диван, с криком летел через него кувырком. Модели визжали, кидались кто куда. Второй охотник тут же пытался воспользоваться моментом: бросался, вытянув руки, на голоса.

Визгу – все больше, но ни разу никому не удавалось осалить девушку. Один из игроков употребил другую тактику: не выжидал, не прислушивался. С первой секунды принялся метаться по залу, надеясь на удачу… Лишь свалил со стола пару бокалов, опрокинул водочные бутылки. Отпущенные на раунд сто двадцать секунд истекли.

Вадик, прихлебывая кока-колу, в которую добавлен солодовый напиток, впивался взглядом в красивые лица моделей, пытался уловить хоть какое-то различие в поведении девушек. Тщетно. Если и была среди них та, в задачи которой входило быть осаленной, – до сих пор она вела себя так же, как остальные. Либо – вариант теперь казался наиболее вероятным – прав Антон Шаварский: никакой девушки-смерть в доме нет. Все это выдумка, призванная забросить в кровь пресыщенных гостей изрядную порцию адреналина.

Слепян решился. Когда очередной раунд истек, стремительно подошел к Рустаму:

– Тогда, в первый раз… Против правил, но можно попробовать еще? – Глаза его горели.

Устроитель вечеринки углядел в них что-то, понятное только ему.

Среди гостей, сгрудившихся за натянутой ленточкой у двери в буфетную, стоял Махмут. Во взгляде – возбуждение. Он должен был играть следующим.

Рустам кивнул и посмотрел на миллиардера. Вадик понял: будут играть в салочки на пару.

24

Килин во все глаза смотрел на официанта. Тот появился из-за угла темного здания. Одной рукой держал поднос с бутылкой, другой катил перед собой кресло на колесиках. В нем сидела женщина, одетая в темно-красное платье. Вокруг шеи повязан шарфик того же цвета.

Прокатив кресло-коляску мимо белых заборчиков, окаймлявших другие беседки, официант подкатил ее к столу Килина и Барона.

Гости замерли.

Молодой человек – руки его дрожали – поставил бутылку на скатерть, откупорил вино, разлил по бокалам.

Ужас шевелил у людей, сидевших за столиком, волосы. Официант, похоже, владел собой из последних сил, – страх перед кем заставлял его проделывать все это?! Бросил на стол перед Бароном белый незапечатанный конверт. Быстро пошел прочь.

25

Повязки, которыми закрывали глаза участникам игры, сшиты по специальному заказу в одном из московских домов моды.

– Рустам специально заказывал эти тряпочки Максу Тавурину! – расслышал Слепян, когда одну из них перед раундом завязывали у него на затылке.

Теперь Вадик смог еще раз оценить плотность ткани – широкая полоса не пропускала ни лучика света. Он сделал шаг, второй… Казалось: слышит, как тикают секунды. На самом деле звук часов ниоткуда не доносился. Последнее, что успел увидеть Вадик перед тем, как ему завязали глаза: огромные напольные часы, словно маленькая башня возвышавшиеся у одного из окон, вдруг встали. Их маятник перестал качаться. В голове крутилось только одно: он должен на удивление всем поймать кого-нибудь из моделей… Он обязательно сделает это!.. Но стратегии не было. И времени – только секунды. Просто так, хаотично двигаясь по первому этажу, успеха не добиться… Справа он услышал резкий металлический звук. Где-то там должен быть миллиардер Махмут. Они стартовали одновременно.

26

Огромная фигура в белом саване – росту в ней было не меньше трех метров – приземлилась на дорогу позади мчавшегося автомобиля… С неба!

Мгновение назад «Ауди» Боккум миновало это место: ксеноновые фары на секунды осветили правую и левую обочины. Теодора могла поклясться – тогда кюветы и узкие полоски земли возле заборов были пусты. Значит, привидение не выпрыгнуло на дорогу сбоку, а настигало «Ауди», двигаясь вслед за ним по шоссе…

В последний момент она вцепилась в руль и повернула его на нужный градус. Правые колеса успели сантиметров на двадцать съехать с асфальта, тут же вернулись на него. Не снижая скорости, Боккум вывернула руль в обратную сторону. Дорога делала зигзаг. Следующий поворот был не в пример тому, который миновала, более крутым, – градусов сто двадцать, а то и сто пятьдесят. Писательница затормозила. Колеса завизжали по сухому асфальту.

Она и сама не знала, зачем это сделала, – странное любопытство! Не успела «Ауди» остановиться, – Теодора мельком глянула в зеркало, чтобы в следующую секунду уставиться в него во все глаза: рослое чудище в саване уже было позади нее на асфальте! Оно гналось за ней!..

Причем с той же скоростью, с которой неслось по пригородной дороге суперсовременное мощное авто. Боккум завизжала от ужаса и изо всех сил вдавила в пол педаль газа.

Если бы навстречу двигалась какая-нибудь случайная машина – страшная авария неизбежна. Но за поворотом – пусто. Едва не влетев в левый кювет, опять дико заскрипев шинами, «Ауди» чудом миновала крутой вираж. Теодора крутила руль, едва понимая, что делает. Больше всего хотелось посмотреть в зеркало, но при таких маневрах, когда машину болтало из стороны в сторону, это опасно…

К счастью, дальше «Ауди» рванула по прямой. Уставившись в зеркало, Боккум сперва судорожно дернула головой. Потом ей показалось, что от собственного визга у нее лопнули барабанные перепонки. Светящийся, словно неоновая реклама, саван был позади нее. Чудовищными прыжками он настигал… Машина неслась, как на отчаянном ралли, но ей не удавалось оторваться от преследования. Вот узкое шоссе делает еще один зигзаг – самый опасный здесь. Если Теодора не увеличит скорость – попрыгунчик настигнет ее. Если писательница помчится еще быстрее – она разобьется. Никакие подушки безопасности не спасут! О боже!

27

– Она мертва… – прошептал Барон.

К другим беседкам другие официанты катили кресла-каталки.

– Раскрой конверт, в нем записка…

Мертвая женщина, – она была молода, сильно накрашена: особая косметика, которой гримируют трупы, чтобы не выглядела слишком отталкивающе. Обмалеваны даже кисти рук. Держала их перед собой странно согнутыми.

Ее можно было принять за живую. Но лишь издалека. Выдавали раскрытые остекленевшие глаза.

Дрожащими руками Александр взял с розовой скатерти белый квадратик. Отогнул оттопыривавшийся клапан, вынул из конверта записку. Развернул сложенный вдвое листок почтовой бумаги с водяными знаками.

Глаза несколько мгновений бегали по строчкам.

Не выдержавший Килин вырвал лист у него из рук. Буквы прыгали, хотя текст аккуратно распечатан на принтере:

«Господа!.. Я очень несчастна. Два дня назад меня убили ударом ножа в шею. Чтобы вид ужасного разреза не смущал вас, теперь приходится носить этот красный шарфик…»

Николай посмотрел на труп.

«Сегодняшний вечер – последний на грешной земле. Завтра меня похоронят. Мне очень не хочется покидать вас, но что поделаешь. Жутко холодно!.. Налейте бокал красного вина для меня, посидите со мной немного. Дай бог, чтобы вас не постигла та же участь. Если у вас появится желание изобразить героев, остерегайтесь, чтобы с вами не поступили, как с этим господином».

Музыка неожиданно стихла. Со стороны ресторанной постройки раздался сдавленный вскрик. Через мгновение в распахнутое окно выпало человеческое тело. Заболталось на крепко перехватившей шею веревке.

Повешенный был в отлично начищенных ботинках, которые тускло поблескивали.

Молочно-белые шары погасли. Из темных дверей ресторана выскочили одна за другой несколько огромного роста белых фигур – ниспадавшие до самой земли саваны светились призрачным светом. Сияние, окружавшее «духов ада» со всех сторон, исходило словно бы ниоткуда.

Скок – и самый первый из них у крайней беседки. Скок – и следующий оказался у другой компании ужинавших. Следом замелькали остальные.

– Деньги, часы, золото, камни! – Огромная фигура в призрачно мерцавшем саване склонилась над Александром.

Барон отстегнул браслет швейцарского хронографа, положил на стол. Вынул бумажник… Драгоценностей у него не было.

Килин не шевелился. Из савана высунулась затянутая в белое светившаяся рука. Быстро обшарила карманы Николая, вынула толстую пачку рублей. Потянулась к килинскому уху.

– Я сам!.. – Николай принялся вынимать из уха крупный бриллиант. Пальцы тряслись. Поранился. Капелька крови упала на воротник рубашки.

Попрыгунчик раскрыл бароновский бумажник.

Света, исходившего от савана, было достаточно, чтобы внимательно все рассмотреть: грабитель вытащил золотую карту «Виза».

– Скажи код!..

– Два, восемь, шесть, пять…

– Если наврал – быть тебе нашим должником… Барон!.. – Имя владельца нанесено на пластике выпуклыми буквами.

Несколько прыжков, и таинственный грабитель скрылся за стенами здания. Еще тридцать секунд – туда же исчезли остальные прыгавшие саваны.

28

– Кофе… – еле слышно прошептала Бонда, по-прежнему глядя на мертвого кутюрье.

– Что? – так же шепотом спросила Алиса, не понимая, что имеет в виду подруга. Плечо Марьяны мешало ей рассмотреть комнату с убитым.

– Смотри, как оно дымится… Еще горячее.

Только теперь Алиса разглядела на маленьком столике возле мертвого Тавурина белую кофейную чашечку. Густой парок шел от нее вверх.

– Это Лисин или Лика… – проговорила она.

– А может быть, оба… Нам надо спешить. – Бонда потянула подругу за руку. – Нас не должны увидеть здесь. Иначе…

29

Лучи фар били прямо в глаза. На мгновение писательница ослепла. «Конец!» – пронеслось в голове.

Выскочившая из-за поворота встречная машина неслась лоб в лоб с «Ауди» Боккум. Ничего не видя, лишь по памяти представляя крутой изгиб сворачивавшей влево дороги, Теодора попыталась уйти от удара. Крутанула руль…

Инстинктивно изо всех сил утопила в пол педаль тормоза. Дикий визг колес… Грохот… Она зажмурилась. «Подушки безопасности не сработали!» Боккум еще крепче вцепилась в руль и в следующее мгновение осознала – жива! Лучи фар ее машины по-прежнему разрывали ночную черноту. «Ауди» стояла под наклоном. Одно или оба правых колеса оказались в кювете: снопы света били мимо шоссейного полотна. Пока еще писательница не видела нигде той встречной машины.

«Попрыгунчик!» – Теодора вздрогнула всем телом, мгновенно вспомнив о том, кто был причиной: она чуть не погибла. Резко обернулась…

Красные габаритные огни второго автомобиля тревожно горели у самого края асфальта. Судя по хищным очертаниям, это было спортивное купе – очень низкое, будто приплюснутое к дороге.

Ужасной светившейся фигуры нигде не было. Дверца купе резко откинулась вверх. Оттуда, как из чрева космического аппарата, высунулась нога в черном ботинке.

30

Константин Павлов, сидевший за рулем «Порше Кайен», вел машину на хорошей скорости. Джип вымыт и натерт специальным полиролем до ослепительного блеска. Запас топлива – максимален. До стоянки клуба «Подмосковные вечера» оставалось совсем ничего… Косте не хотелось так быстро вылезать из водительского кресла.

Он прибавил скорость – ничего не произойдет, если немного покатается на автомобиле клиента. Правда, нет доверенности… Константин начал колебаться. Вдруг увидел, как на шоссе со стороны клуба не торопясь, перегораживая дорогу в обе стороны, выползает ободранный «МАЗ» – рефрижератор. Из выхлопной трубы валил маслянистый черный дым.

Павлов начал тормозить. В клубах выхлопа угадывался силуэт второго большого автомобиля, выезжавшего на дорогу вслед за рефрижератором.

«Куда он приезжал?» – удивился Костя, за время работы в клубе успевший изучить округу. Когда он отправлялся на мойку и заправку, никакого рефрижератора рядом с «Подмосковными вечерами» не было. Выходит, грузовик успел прикатить, разгрузиться, отправиться обратно за то небольшое время, что Павлов катался на «Кайен». К тому же час для доставки товаров – неподходящий. «Странно!»

Когда дым немного развеялся, Константин различил вторую машину – автобус «Паз» с характерным люком в задней части кузова: катафалк.

На Рублевке покойников отвозят на кладбище на сверкающих черным лаком длинных американских автомобилях, словно выкатившихся из кадра гангстерского фильма. Этот же «транспорт» никак не годился для миллионерских похорон…

Костя с напряжением всматривался в выехавшие на перекресток рефрижератор и катафалк – совсем не приготовился к повороту… Навстречу, с полосы которую ему предстояло пересечь, слепили чьи-то фары. Резко тормозить – опасно. Сзади на короткой дистанции шла попутная машина.

«Покатаюсь еще немного!» – подумал он и проехал поворот к клубу. Впереди маячил «ритуальный» автобус.

31

– Вы – больная! Так выскакивать из-за поворота, да еще по встречной полосе!.. – Незнакомец изогнулся, пытаясь рассмотреть правое переднее крыло – понять, как далеко «Ауди» заскочила в кювет. – Боюсь, вы отсюда самостоятельно не выедете… Только не просите меня толкать! – вдруг испугавшись, проговорил молодой мужчина. – Терпеть не могу никакой физической работы.

– Послушайте… – наконец выдавила из себя Теодора. Губы ее дрожали.

В лице незнакомца читались настороженность и страх.

– Там попрыгунчик!..

– Где?! – Он резко обернулся.

– За поворотом. Он гнался за мной. Он прыгает с чудовищной скоростью. Должно быть, решил, что мы разбились, и теперь выжидает… Он слышал скрип тормозов… Разворачивайтесь, до моих ворот несколько минут…

– Вы с ума сошли… Я спешу на вечеринку. – Голос молодого мужчины звучал неуверенно.

Теодора – при том, что все происходившее казалось ей кошмарным сном – отметила: он замечательно хорош собой и изысканно одет. В ноздри писательницы проникал тонкий запах дорогого парфюма.

– Он огромного роста, в светящемся саване! Чудище!..

Мужчина еще раз обернулся. Фары его собственной спортивной машины били в высокий трехметровый забор. Поворот шоссе тонул во мраке.

– Может погнаться и за вами!.. Скорей… – Она выскочила на асфальт, схватила незнакомца за руку, потащила его к купе. Он был уже изрядно напуган и не заставил себя уговаривать…

…Внутренности спортивной машины показались писательнице слишком угловатыми и жесткими. Дверь – часть ее служила крышей – мягко захлопнулась. Автомобиль дернулся вперед так, что у Боккум мотнулась голова.

– Пристегнитесь, – бросил мужчина.

Писательница схватилась за ремень, с первого раза не попала в защелку, чуть наклонила голову – рассмотреть ее… Сердце Теодоры остановилось…

Горя в темноте, на нее смотрели два глаза.

32

Спокойное выражение лица джет-сеттера свидетельствовало: Рустам Азино не верил в успех близкого друга. Если бы провал миллиардера, отчаянно вознамерившегося осалить определенную девушку, не казался ему столь очевидным, он бы переживал эмоциональную встряску – втайне тоже был восхищен ею.

Виктор Махмут, за которым Азино наблюдал, облокотившись на перила лестницы, словно позабыл, для чего позволил Раизину завязать ему глаза… Миша ударил деревянным молотком в гонг. Малость протрезвевший Шаварский фамильярно подтолкнул миллиардера ладонью в спину. Тот, чтобы сохранить равновесие, сделал маленький шажочек вперед, замер…

Виктор повел носом, – Азино хорошо различил этот жест, – миллиардер принюхивался. При этом Махмут словно прирос к полу…

Секунды шли. Рустаму хорошо видны все модели – участницы игры. Они стояли в разных местах зала. Лишь одна сидела на коротком диванчике, беспечно положив ногу на ногу.

Внимание девушек было привлечено к Слепяну: казался им более опасным противником, чем с ходу «затормозивший» миллиардер.

После первого раунда, который закончился бегством Слепяна, после продолжения игры, которая проходила очень вяло и пока ничем не завершилась, ни модели, ни зрители больше не воспринимали всю затею серьезно.

Вдруг на первом этаже произошла мгновенная перемена: Махмут рванулся вперед. Бросок его был настолько энергичным – невозможно предположить, что сделан наугад и вслепую. В ту же секунду несколько моделей, стоявших у окна у низкого столика, – половина из них по-прежнему держала в руках бокалы с шампанским, – в панике с визгом бросились в разные стороны.

Как самонаводящаяся торпеда Виктор мгновенно развернулся. Рывок… Он налетел на Слепяна, толкнул его. Вадик, неуверенно чувствовавший себя с завязанными глазами, опрокинулся, рухнул на один из столов с напитками и легкой закуской. Махмут удержался на ногах и метнулся дальше…