Помоги проекту - поделись книгой:
— Тогда позволено ли мне будет просить леди об отпуске? Напомню, что я не был в отпуске вот уже девять лет. С тех самых пор, как случилось Большое Несчастье.
— Да, Уинстон, конечно, — тут же согласилась девушка. — Но я совершенно не представляю, что будет с поместьем в ваше отсутствие.
— Вам нечего беспокоиться, миледи, — столь же величественно ответствовал дворецкий. — Я оставлю достойную замену. Надеюсь, вы ничего не имеете против Хиллари?
Хиллари девушка знала с самого детства и поэтому совсем не удивилась.
— Вашего племянника? Естественно, нет. Думаю, что это прекрасная кандидатура.
Кандидатура была и в самом деле неплохой. В молодые годы Хиллари несколько лет служил в Суррее, пока не удостоился места дворецкого в имении какого-то старого лорда-маразматика среди болот Девоншира. Но уже год он был не при деле после того, как лорд-маразматик, чьей смерти наследники ждали уже полвека, внезапно женился на манекенщице и укатил на Майами, отправив прислугу в длительный отпуск.
— Благодарю вас, леди. Хиллари — очень рассудительный и серьёзный молодой человек. Он сумеет присмотреть за домом и хозяйством…
Уинстон хотел добавить «не хуже меня», но не стал. Лгать хозяйке он не имел права.
Теперь жуткий месяц был на исходе. И Хиллари, принявший удар на себя, лишь закатывал глаза, представляя реакцию своего почтенного дядюшки, когда тот увидит всё то, что сотворил в доме мистер Брайс. Нет, лучше о таком не думать…
Лара расслабленно лежала в джакузи. Хоть она, как и всякий археолог, и была неприхотливой в быту, но зачем же лишать себя мелких радостей? Например, таких, как эта, когда лежишь, абсолютно умиротворённая, в тёплой, бурлящей воде, так приятно ласкающей напряжённое тело. И таешь…
…В последней своей экспедиции Лара впервые столкнулась с тем, что значит умываться из жестяной кружки. Выхода не было — воду подвозили раз в три дня. Курды, потомки насельников древней Каппадокии, недолюбливали любопытных иностранцев и то и дело обстреливали автомобили экспедиции, а турецкие военные, также иноземцев не жаловавшие, не спешили им помогать.
Умываться из кружки — долг истинного археолога. Но не каждый же день! И не каждый год. Время от времени можно нырнуть в джакузи…
В такие минуты Лара начинала сама себе нравиться. Не то, чтобы совсем… Хотя отчего бы и не совсем? Разве она не хороша собой? Возможно, какой-нибудь излишне переборчивый кутюрье нашёл бы её фигуру чересчур классической и недостойной того, чтобы демонстрировать на подиуме очередные шедевры, созданные его разгорячённым воображением…
…Показы мод по телевизору вызывали у девушки желание разрядить пистолет в ничем не повинный экран. Марш вешалок!
Да, леди Крофт отнюдь не походила на измождённых смертельными диетами длинноногих, плоских и тощих уродок, почему-то считавшихся эталонами красоты. Правда, и Лару ростом бог не обделил: пять футов семь дюймов — самый стандарт для топ-модели. И ноги растут едва ли не от зубов. Но не тонкие, как спички, а с крепкими округлыми мышцами, натренированными многодневными переходами и скалолазанием.
…Лара незаметным движением провела ладонью по бедру. Вообще-то мышцы — вещь достойная, но иногда начинает казаться, что лучше бы они были какими-то менее… резкими, что ли? Нет, ерунда, ерунда, всё нормально! Тонкая двадцати двух дюймов (тайная её гордость) талия переходит в крутые широкие бёдра. Тридцать четыре дюйма! Немного не дотягивает до идеальных пропорций, но… тоже неплохо. И разница с верхним параметром большая — в пользу верхнего. Вполне можно на обложку чего-нибудь глянцевого и яркого. Скажем, специальный выпуск «Плейбоя», посвящённый жизни археологов. На Афродиту она не претендует, а вот на Диану-охотницу в самый раз. И в самом деле, чем плоха Диана? Каштановые волосы рассыпаются по плечам, в руках — верные пистолеты…
Девушка приподнялась и села. Налив в ладонь ароматный бальзам из пластмассовой бутылочки с неяркой этикеткой (пестрота — всегда признак дешёвой косметики), Лара движениями стала втирать жидкость в тело. Сперва умастила плечи, затем перешла к груди.
«Господи, до чего же хорошо! — расслабленно подумала она. — Так бы и лежала целую вечность!»
Её чуть шершавые ладони немного царапали кожу. Это действовало возбуждающе. Грудь напряглась, соски набухли и затвердели. Девушка издала слабый стон… Рука опустилась ниже, поглаживая живот. Мышцы судорожно сократились. Внизу живота появилось ощущение приятной тяжести…
Леди Крофт решительно тряхнула головой, отгоняя прочь дурные мысли. Мыльные брызги, радужно переливаясь, полетели в разные стороны.
Что это с нею? Неужели она превращается в нарциссирующую аристократку или, ещё хуже, в старую деву? Позорище! Всё, хватит! Кружка воды для умывания в день — и никаких бальзамов!
Она гибкой кошкой выскочила из джакузи и встала под холодный душ. Ледяные струи быстро навели порядок в разгорячённых мыслях.
…А всё от безделья! Компьютерная вакханалия уже успела ей слегка надоесть. А чем заняться? Вот, тётушки то и дело намекают, что самое время наследнице Крофтов выходить замуж, пора, мол, становиться «истинной леди»…
Лара, не выдержав, фыркнула. Может, ей ещё и чулки вязать посоветуют?
Растираясь большим махровым полотенцем, девушка вышла из ванной комнаты и наткнулась на верного Хиллари. Тот, увидев хозяйку неглиже, дисциплинированно потупил взор. Но Лара успела прочесть в глазах дворецкого немое осуждение — и в глубине души слегка обиделась. Не то, чтобы она обрадовалась, если бы дворецкий облизнулся…
…А ведь ему всего сорок с небольшим. Мог бы и облизнуться, в конце концов. Не каждый дворецкий может лицезреть Диану, выходящую из пены.
Лара тут же вспомнила, что из пены появилась не Диана, а именно Афродита, на которую она всё-таки… Н-да…
Быстро оправившись от смущения (картина была, в общем-то, привычной), Хиллари подал Ларе лёгкое летнее платье, присланное на прошлой неделе тётушкой (ох, уж эти тётушки!) из Франции. Туалет, вышедший из мастерской несравненного Кардена, стоил, вероятно, баснословных денег, но престарелая родственница ничего не жалела для племянницы-сиротки. И прежде всего — добрых советов. Платье тоже было таким советом, точнее намёком. Мол, истинные леди…
Вновь фыркнув, мисс Крофт прошествовала к платьевому шкафу. Ещё чего! Надеть это? И на кого она будет похожа в этаком прикиде?
Полотенце упало на пол. Невозмутимый Хиллари прикрыл глаза, дабы не пялиться на открывшиеся его взору обнажённую спину и ягодицы владелицы Крофт Менор.
— Истинная леди должна быть скромной, — проглотив комок в горле, не выдержал он.
…И этот туда же!
Девушка кинула на Хиллари сокрушительный взгляд из-за плеча и принялась натягивать любимый топ небесно-голубого цвета.
— Вот именно, что леди должна быть скромной, — процедила она сквозь зубы, сделав ударение на слове «леди».
И столько чувств было вложено ею в это короткое слово, что любой, даже тот, кто не имел чести близко знать мисс Лару Крофт, понял бы, что нет для неё ничего худшего, чем быть этой самой «леди». Особенно «истинной»…
— Какой забавный Геркулес! Правда, Пиммс?
— Это не Геркулес, мистер Пауэлл. Это Р-ринтра.
Двое мужчин стояли у огромной, двустворчатой, старинной работы двери, ведущей в палаццо Скакки, что на Виа де ла Росса в славном городе Венеции. Заходить, однако, не спешили, предпочитая разглядывать фасад, украшенный потемневшими от времени мраморными рельефами.
— Значит, Ринтра? А рядом кто?
— Сейчас, сейчас, мистер Пауэлл… Слева Орк, справа, кажется, Лос. А этот скелет — Юрайзен…
— Забавно, забавно… Где вы всё это вычитали, Пиммс?
Один из любопытствующих был постарше, лет тридцати пяти — тридцати семи. Высокий, стройный, с коротко остриженными тёмными волосами, он чем-то неуловимо напоминал змею, возможно, холодными зеленовато-жёлтыми глазами и тонкими бледными губами, постоянно растянутыми в язвительной усмешке. Казалось, что в любое мгновение изо рта его может выскочить молниеносное раздвоенное жало.
— Оккультная литература конца XVIII века, мистер Пауэлл. Помните у Блейка?
…При взгляде на этого эрудита невозможно было удержаться от улыбки: неказистый парень с длинными, вьющимися волосами песочного цвета, небесно-голубые глаза на смазливой физиономии преданно, по-собачьи смотрят на змееподобного. Рот растянут почти до ушей, а сами уши! Им бы мог позавидовать слоник Дамбо из диснеевского мультфильма.
— Выходит они не очень прятались, а Пиммс?
— Н-ну, мистер Пауэлл, прежний владелец всегда мог пояснить, что это не Ринтра, а тот же Геркулес…
Молодой человек был одет в странный, фиалкового цвета костюм. В руках он держал груду каких-то бумаг, прижимая их сверху подбородком, чтобы случайный порыв ветра не унёс его сокровища.
— Что, Пиммс, страшно? — вздохнул «змееподобный».
— Амбивалентно, мистер Пауэлл, — сквозь зубы, не отрывая подбородка от драгоценных бумаг, проговорил ушастый. — Чуть-чуть…
— А вот мне так не немного, а на полную катушку.
Пиммс удивлённо вздёрнул брови. Видеть всегда невозмутимого Манфреда Пауэлла испуганным было для него в диковинку.
— А, чего там! — махнул рукой «человек-змея» и решительно толкнул дверь. — Послушаем, как Ринтра ревёт…
Дверь бесшумно раскрылась. Пиммс весьма удивился — судя по внешнему виду двери, она была весьма тяжёлой и древней. Молодой человек ожидал, что, распахиваясь, дверь непременно должна издавать мерзкий протяжный скрип. Но кто-то заботливо смазал гигантские бронзовые петли.
Они поднялись по широкой мраморной лестнице, устланной мягкой ковровой дорожкой, и оказались в огромном зале. Высокие, украшенные позолоченной лепкой потолки, и стены помещения были расписаны, вероятно, ещё в XVII веке кем-то из учеников Караваджо — по крайней мере так показалось всезнайке Пиммсу. Уж больно мрачными и странно реалистичными были эти картины, изображающие Конец Света и Страшный Суд. Тот, кто их написал, либо страдал психическим расстройством, либо был еретиком, потому что единственными по настоящему симпатичными существами на фресках являлись Сатана и его кромешники — сильные, красивые, мужественные.
Терзаемые же ими люди выглядели не просто жалко — они были отвратительны. Где, в каком кошмарном сне мог увидеть художник такие лица и фигуры? А картины пыток? Неужели живописец побывал в застенках святейшей инквизиции? Или на какой-то миг этот смолекудрый красавец с телом античного бога — Сатана — в награду за старание разрешил мастеру одним глазком взглянуть на то, что творится в Его владениях?
Пиммс вздрогнул. Сколько уже раз он был здесь со своим патроном, но никак не мог привыкнуть к необычному интерьеру. Оставалось лишь удивиться, как можно жить в этом доме.
Впрочем, в палаццо Скакки никто и не жил. Официально он считался музеем итальянской живописи и декоративно-прикладного искусства XVII века. В последнее время барокко снова начало входить в моду — особенно у американцев, которым в их сытой и однообразной жизни нужны были сильные встряски и острые впечатления. Поэтому у палаццо Скакки не было недостатка в посетителях. Удивительные фрески неизвестного художника притягивали иноземных туристов. Какой-то экспансивный миллионер со Среднего Запада даже попытался купить палаццо у его нынешнего владельца. Речь шла о достаточно внушительной сумме с восемью нулями, однако сделка так и не состоялась. Итальянский граф, как ни странно, оказался недостаточно бедным и жадным для «макаронника».
Но несколько раз в месяц музей оказывался закрытым для посетителей — точно так же, как и сегодня. В зале не сновали настырные американцы с фотоаппаратами и заторможенные русские в помятых костюмах от Версаче, с нелепым хихиканьем тыкающие пальцами в натуралистически изображённые гениталии чертей и их жертв.
Однако люди в помещении были. Два десятка человек разместились за двумя длинными дубовыми столами, расставленными параллельно. В дальнем конце зала, на небольшом возвышении стояло пять деревянных кресел с высокими резными спинками. Среднее было больше и богаче соседних, его спинку украшало изображение Треугольника Света с вписанным в него Всевидящим Оком. Можно было подумать, что присутствующие тоже часть экспозиции — или всё-таки туристы, решившие поиграть в заседание тайного общества. Самое место — старинный особняк, глухая тишина огромного зала… Но это были не туристы, а то, что творилась под украшенными страшными фресками сводами, не было игрой.
Пиммс не без робости покосился та того, кто сидел в кресле со Всевидящим Оком и в который раз подумал, что короля и вправду играет свита. Встреть он этого человека на улице или в каком-нибудь офисе, он никогда бы не поверил, что этот обычный мужчина средних лет является Гроссмейстером Великого Общества Иллюминатов. Даже сейчас в такое верилось с трудом. Иллюминаты — от этого слова несло запахом пыльных книг и скукой музеев. Трудно было представить, что они всё ещё существуют, действуют, строят планы.
Пиммс вздохнул и прикинул, что именно на это рассчитывают мудрецы, собирающиеся в этом зале.
Их считали масонами, их путали с розенкрейцерами, но они не были ни теми, ни другими. Не были — хотя порою охотно прятались за чужими спинами и чужими именами.
В любой книге по истории тайных обществ можно прочесть, что в конце XVIII века немецкий учёный Адам Вейсгаупт, разочаровавшийся в своих наставниках-иезуитах, решил создать орден, призванный воспитать новые поколения немцев, свободных от традиционных уз монархизма и католицизма. Поговаривали, правда, что есть существуют тайные писания, надёжно хранящиеся посвящёнными внутреннего круга и доказывающиеся, что Вейсгаупт вовсе не являлся основателем. Орден Иллюминатов — Хранителей Света — был создан ещё древними арьями около пяти тысяч лет назад. Именно от арьев иллюминаты заимствовали странные сказания о великом титане Ринтре, вступившем в бой со Скелетом Юрайзеном и воссоединившем Небо и Ад. Впрочем, такие легенды о давних корнях охотно поддерживались всеми «закрытыми» обществами, и древние арьи казались скептикам столь же нереальными, как строитель Соломонова Храма Хирам, основавший масонский орден.
Иллюминаты не спорили и не пытались ничего доказывать.
Как бы там ни было, но Вейсгаупт основал достаточно мощную и разветвлённую организацию явно экстремистского толка, основанную на беспрекословном подчинении нижестоящих членов вышестоящим. Взяв за образец структуру масонских лож, основатель иллюминатов разбил организацию на тринадцать степеней, которые делились на высшую и низшую категории. К низшей относились степени новичков — минервала, младшего иллюмината, старшего иллюмината. Высшая включала степени ученика, подмастерья, мастера, шотландского оруженосца, шотландского рыцаря, жреца, принца, мага-философа и короля.
И это было тоже не ново. Каждое «закрытое» общество — небольшая армия. Впрочем, далеко не всегда — небольшая.
Проходя каждую ступень, иллюминат должен был освободиться от определённых недостатков и приобрести качества, необходимые для полноценного члена ордена. Представления о целях и задачах общества он получал небольшими порциями. На более высокой ступени — всё более сокровенные сведения.
Вступая в члены ордена, неофит сначала обязан был научиться подчиняться вышестоящему, контролировать свои мысли и поступки, следить за окружающими и доносить на них, собирать сведения, необходимые для иллюминатов. Здесь явно сказалась многолетняя практика общения Вейсгаупта с иезуитами. Великое правило: «младший — всего лишь труп в руках старшего» всегда нравились вождям любого уровня. Зато некоторые ритуалы и обряды были позаимствованы явно не у иезуитов. Поговаривали, что они — из культовой практики древних арьев, основателей Ордена. Скептики не верили, а иллюминаты не спорили и не пытались что-либо доказывать.
…Для того, чтобы быть посвящённым в степень жреца, следовало одержать победу разума над собственным мелким тщеславием и эгоизмом. В ярко освещённой зале Гроссмейстер предлагал испытуемому выбрать из символических предметов тот, который более всего нравится претенденту. На столе лежали корона, кинжал, королевская мантия, красный пояс и льняная туника. Того, кто предпочитал символы королевской власти, судьи признавали человеком, не способным побороть личные амбиции. Выбравший же красный пояс считался пригодным к дальнейшему продвижению в иерархии иллюминатов и достойным для приобщения к высшим тайнам ордена.
Над подобными обрядами посмеивались. Иллюминаты и не пытались спорить.
Начав с просветительских лозунгов (таков уж он был, век XVIII — век Просвещения), иллюминаты быстро пришли к мысли о необходимости низвержения существующих в Европе порядков и режимов. Великий авантюрист Калиостро, встречавшийся с руководителями иллюминатов, свидетельствовал, что в планы общества входило свержение французской монархии, поход на итальянские государства и лишение папства светской власти. «Мы должны уничтожить всё слепо и без разбора, — писал Вейсгаупт в своих дневниках, — с одной-единственной мыслью: как можно больше и как можно быстрее.»
И это было не ново. Более того, иллюминаты оказались странно неосторожными и откровенными — по сравнению с теми же масонами, никогда не выдавшими своих тайн. Не удивительно, что деятельность иллюминатов вызвала серьёзную озабоченность у германских властей и ортодоксальной церкви. 22 июня 1784 года курфюрст Баварский издал указ о роспуске всех тайных организаций на территории княжества. Вейсгаупт вынужден был бежать из страны. 2 марта 1785 года последовал новый указ — уже конкретно против иллюминатов. Руководящая верхушка общества была арестована, в печати появился ряд разоблачительных документов, открывавших истинное лицо «светоносцев». Просуществовав всего восемь лет, орден ушёл в небытие.
…По крайней мере так было написано в пыльным книгах.
Правда была в том, что орден действительно исчез с людских глаз. Но вот уже двести лет маятник Времени отсчитывал тайную историю иллюминатов. Власть предержащие ошибались, наивно полагая, что от ордена можно так просто и легко избавиться несколькими указами, как от средневековых тамплиеров, упразднённые повелением папы и короля Филиппа Красивого. Впрочем, поговаривают, что и с тамплиерами всё было не так просто.
Иллюминаты, считавшие себя носителями знаний древних арьев, имели достаточно сил и средств, чтобы выжить. «Великая сила нашего ордена, — поучал собратьев непокорный Вейсгаупт, — состоит в его маскировке; никогда и нигде не допускайте, чтобы он выступал под своим именем, но всегда — под другим именем и видом деятельности.» Чему-чему, а маскировке «светоносцы» научились. Сколько глобальных политических кризисов и катастроф было осуществлено ими из-за кулис за эти два века — не перечесть. Да никто и не пытался, ведь ордена официально не существовало. В средствах иллюминаты не стеснялись. Денег хватало: всегда находились доброхоты-толстосумы, желавшие поддержать благие начинания ордена. Среди фамилий, фигурировавших в списке дарителей (если подобный список действительно существовал), были зафиксированы такие, что, пожелай иллюминаты обнародовать оный, разразился бы ещё один, возможно, крупный финансовый кризис. Далеко не все пожертвования были добровольными — вокруг всегда лежит много чужих денег, которые легко можно сделать своими.
Но не в деньгах был смысл. Деньги — всего лишь инструмент, необходимый для достижения вожделенной цели. А целью иллюминатов, как её сформулировал ещё Вейсгаупт, было мировое господство.
Не ново — но всегда убедительно.
Некоторое время назад Фортуна предоставила «светоносцам» новый Шанс — из тех, которые выпадают раз в несколько тысяч лет. А если точно, то раз в пять тысяч. И судьба Проекта сейчас во многом зависела от этих двух англичан, стоящих перед членами внутреннего круга.
…Гроссмейстер, насупившись, смотрел на внешне невозмутимого Пауэлла. Правильно ли он поступил, доверившись человеку, едва-едва достигшему сана жреца? Конечно, Манфред Пауэлл не один раз доказывал свою преданность ордену. И всё же… Ставки очень высоки.
— Братья и сёстры, — негромко заговорил глава иллюминатов. — Сегодня пятнадцатое мая, первый день парада планет. А мы всё ещё ни на йоту не приблизились к тому, что ищем. Похоже, у нас кончается время. Это неприемлемо!
Он помолчал.
— Мистер Пауэлл, — Гроссмейстер сурово глянул на «человека-змею». — Вы можете сказать что-нибудь в своё оправдание? Или хоть как-то прояснить ситуацию?
— У меня нет никаких объяснений, — дёрнул щекой англичанин. — Конечно, на первый взгляд, в деле нет никаких изменений, но это лишь на первый взгляд. Смею напомнить высокочтимому совету, что мы работаем с древними космологическими моделями.
Он ткнул пальцем в кипу документов, прижимаемых Пиммсом к груди.
— Погрешность составляет три дня. И я абсолютно уверен, что мы получим ответ к тому времени, пока планеты выстроятся в один ряд.
— То есть, — всё так же сурово уточнил председательствующий, — ключ будет в нашем распоряжении через одну неделю?
— Да, конечно, — не без высокомерия подтвердил Пауэлл. — Через одну неделю.
— Прекрасно, мистер Пауэлл! Но помните — у нас есть только единственная возможность получить обе половины Треугольника. Если мы потерпим неудачу, нам придётся ждать ещё пять тысяч лет.
Манфред Пауэлл саркастически улыбнулся.
— Не знаю, как у вас, но у меня иные планы на это время.
Самоуверенность Пауэлла, кажущаяся или истинная, поколебала Гроссмейстера.
— Мы должны добиться успеха!
На этот раз он почти просил.
— Верьте мне, — коротко бросил англичанин и, резко развернувшись на месте, вышел из зала. Пиммс быстренько засеменил следом.
Когда они уже спускались по той же мраморной лестнице, «ушастик» осторожно поинтересовался у своего патрона:
— Но мы ведь не готовы, сэр? И понятия не имеем, где искать этот ключ?
— Нет! — процедил сквозь зубы «человек-змея» и негромко выругался.
Глава 2
Они тикают
«…Иногда внутри слоя можно выделить точно датированные стратиграфические ярусы. По этим причинам археологические раскопки производят горизонтальными пластами. Термин «пласт» употребляется вместо устаревшего «штык"(высота железной части лопаты), неопределённым в отношении его толщины…»
Поделиться книгой: