Пираты Ледового моря

Кит, совсем небольшой, заплыл в гавань во сне. Его спина блестела в лунном свете. В Синей бухте на китов никто не охотится: считается, что это приносит неудачу. Поэтому киты каждый год с началом холодов собираются в нашей бухте – здесь им нечего опасаться. Они остаются на несколько недель, а потом уплывают на юг – туда, где вода теплее, в такие дальние края, где никто из моих знакомых не бывал.

«Полярная звезда» была двухмачтовым грузовым судном, которое курсировало по одному и тому же маршруту – от острова Тиль до Синей бухты, от Синей бухты до Волчьих островов, от Волчьих островов до Портбурга, а оттуда назад в Тиль. В этом году оно выходило в последний перед зимой рейс.

На палубе не было почти никого из команды. Лишь два человека загружали на борт какие-то бочки, а с причала за ними, прищурившись, наблюдал кот.

Долговязый угрюмый матрос со впалыми щеками подозрительно посмотрел на меня.

– Куда это ты собралась? – поинтересовался он и широким шагом направился в мою сторону. На нем был полушубок с блестящими пуговицами, а в ушах – толстенные золотые кольца.

– Мне надо на корабль, – сказала я. – Хочу добраться до Портбурга.

– Вот как! – проговорил мужчина, разглядывая меня. – И у тебя есть деньги заплатить за поездку, как я понимаю?

– Нет, но я готова все отработать, – ответила я, ведь именно так собирался поступить отец. – Я могу помогать по хозяйству.

Тут и второй моряк повернулся в мою сторону. Оба ухмыльнулись.

– Да что ты говоришь! – рассмеялся один. – Здорово придумано! Но, к сожалению, у нас на корабле нет никакой работы для того, кто еще даже до фальшборта[1] не дорос. А зачем тебе, кстати, в Портбург? Это не место для малявок.

– Хочу разыскать Белоголового, – ответила я. – Он увез мою сестру. Я хочу забрать ее обратно.

Мужчина побледнел и вытаращил на меня глаза. Никто больше не ухмылялся.

– Белоголового?.. Ты что, совсем…

Моряк запнулся и покосился в сторону темного горизонта, словно боялся, что сейчас оттуда на всех парусах примчится «Снежный ворон». Он сглотнул, а затем покачал головой:

– Убирайся отсюда. В Ледовом море от тебя никакого толку.

– Она может пригодиться мне, – произнес вдруг кто-то громовым голосом. Угрюмый обернулся. За его спиной стоял широкоплечий великан с рыжей лохматой бородой и здоровенным пузом.

Моряк с золотыми серьгами вскинул брови.

– Вот как? На что же, позволь спросить, Фредерик?

Тот, кого звали Фредерик, посмотрел на меня.

– Умеешь чистить брюкву?

– Да.

– А ощипывать птиц?

– Да.

– Чистить рыбу?

– Да.

– Варить горох?

– Да.

– Выбирать червей из хлеба?

Тут я ответила не сразу: черви – что может быть противнее? Но потом я все же кивнула:

– Да.

Фредерик обернулся к угрюмому:

– Видишь, она на многое сгодится. Мне нужен помощник на камбузе, но там так тесно, что приходится искать кого-нибудь поменьше. Вот эта кнопка прекрасно подойдет.

Угрюмый сжал кулаки:

– Кто тут капитан – ты или я?

Фредерик улыбнулся:

– Ты что, боишься, Урстрём?

Этот вопрос взбесил того, кого звали Урстрём, но он не нашел что ответить.

– Фу! Не могу понять, что за блажь тебе в голову пришла!

С тем он и ушел. А Фредерик сделал мне знак следовать за ним. Я подхватила свой мешок и мигом поднялась по трапу на корабль.

Я стояла на палубе, пока мы отдавали швартовы[2], и смотрела на Синюю бухту. На наш спящий маленький поселок. Я никогда не покидала его надолго, разве только чтобы поставить сети или собрать ягоды… И вот теперь я отправлялась в далекое плавание в неведомые края, чтобы встретить…

Нет, я не могла думать о том, что мне предстояло, – слишком это было страшно. Вместо этого я подумала о папе. Наверное, он как раз проснулся и обнаружил, что проспал. Вскочил с постели и увидел, что меня нет, и его мешка тоже… Тут-то он все понял. И наверняка пришел в отчаяние. Нет, об этом тоже думать не хотелось. Да у меня и времени не осталось.

– Ну-ка, Кнопка, идем на камбуз, – позвал меня Фредерик. – Нам с тобой через час завтрак подавать.

Кухня на корабле называется «камбуз». Там и в самом деле было тесно. Просто удивительно, как мы вдвоем умещались! Здоровенный котел висел на цепи над выложенным камнями углублением в полу, где едва тлел огонь. Фредерик подбросил поленьев, пламя живо вцепилось в сухие дрова. Потом он набрал воды и налил в котел, а мне велел подсыпать туда изрядную порцию крупы.

– Вот так, – сказал Фредерик и уселся на маленький табурет, – варят кашу на корабле.

Потом наступила тишина. Фредерик больше ничего не говорил, просто смотрел на танцующий огонь и позевывал.

– Хм, а этот Урстрём… – попробовала я немного погодя начать разговор.

Фредерик поднял на меня голубые глаза:

– Что?

– Больно он злой, как считаешь? Не хотел меня брать, прям взъярился из-за этого.

Фредерик улыбнулся и положил ноги на край очага. Видимо, он частенько так делал, потому что кожа на сапогах закоптилась.

– Для того, кто водит грузовое судно, пираты – худшая напасть, – сказал он. – Так что не надейся завести друзей тут, на корабле.

Я не ответила – почувствовала, как желудок словно завязался узлом. Сколько еще пройдет дней, прежде чем мы доплывем до Портбурга! Каково мне будет все это время терпеть недобрые взгляды моряков?

Фредерик догадался, что у меня на душе кошки скребут, и снова улыбнулся:

– Но один-то друг у тебя во всяком случае есть. Так-то.

Он протянул мне огромную ладонь, я смущенно пожала ее, как делают взрослые. Но на самом деле я страшно обрадовалась. Пожалуй, Фредерик – самый замечательный друг, какого можно было встретить на «Полярной звезде».

Морской попугай на ужин

Фредерику никто на корабле не смел перечить – ни матросы, ни даже сам капитан. Мой друг плавал на судне дольше других. Весу в нем было сто кило, не меньше, а росту – метра два, да еще борода отросла до самого пупа.

Но мне он очень нравился. Фредерик был добрый и веселый и следил, чтобы я не слишком уставала. Каждые пятнадцать минут спрашивал, не хочу ли я передохнуть.

И ни разу не заставил выбирать червей из хлеба.

– Так сытнее, – говорил он и подавал хлеб морякам прямо с червями. А я сидела и смотрела, как белые червяки выползают из нарезанной буханки, как они извиваются и сворачиваются то в одну, то в другую сторону. Но когда замечала, как кто-то из матросов отправляет в рот червивый кусок хлеба, у меня на миг темнело в глазах.

У Фредерика было ружье. Он рассказывал, что иногда ему случается подстрелить морского попугая, залетевшего на корабль. В самом деле, иногда эти птицы усаживались на снасти отдохнуть. Тогда Фредерик бежал за ружьем, и, если ему везло, один из морских попугаев с коротким стуком падал на палубу. Мясо у них было и правда вкусным, нам обоим нравилось. Да и всем другим тоже.

Увы, все складывалось так, как он и предупреждал: никто из команды не был рад, что меня взяли на корабль. Это принесет беду, считали матросы и злились на меня.

Однажды, когда мы закончили после обеда мыть посуду и у нас появилось свободное время, Фредерик захотел проверить ружье: почистить ствол и все такое. Времени до ужина было еще много, и я решила прогуляться. Ветер вцепился мне в волосы, едва я поднялась на палубу. Я встала у борта и стала смотреть на волны. Море поднималось и опускалось – казалось, это дышало большое животное. Я видела, как некоторых матросов рвало от морской болезни, но мне все было нипочем. Как-никак я полжизни прожила на лодке и привыкла к качке.

Но таких высоких волн я никогда не видела. Глядя на огромные валы, начинаешь понимать, что любой корабль, каким бы большим он ни был и сколько бы у него ни было мачт, – лишь маленькая щепка в море.

– А вот и та, которая хочет прикончить Белоголового! – произнес вдруг чей-то голос у меня за спиной. Я оглянулась. На палубе отдыхали трое молодых матросов, двое из них жевали табак.

Я не стала им отвечать, отвернулась и продолжила смотреть на море. Но сразу поняла: эта троица меня в покое не оставит.

– И как ты собираешься это сделать? – поинтересовался один.

– Что? – спросила я не оборачиваясь.

Тогда они поднялись и вразвалочку направились ко мне. Они окружили меня, а один перегнулся через фальшборт и как бы по-дружески заглянул мне в лицо. Физиономия у него была прыщавая, а волосы цвета соломы.

– У тебя есть ружье? – спросил он.

– Нет, – буркнула я. Папину винтовку я оставила дома, когда уходила. Я побаивалась этого ружья: вдруг еще возьмет и выстрелит само по себе.

– Может, тогда у тебя есть нож? – не унимался прыщавый.

– Нет.

Парень развел руками.

– Так как же ты собираешься его убить, если ты с собой даже оружия не взяла?

– Да она его просто пристукнет! – усмехнулся другой, большелобый, с лихо закрученными усами. Он схватил меня за руку и сжал, как будто хотел проверить, насколько сильные у меня мышцы.

– Ого! Не так плохо! Белоголовому не поздоровится!

Двое других зашлись от смеха. Это привлекло других матросов, которые слышали наш разговор и не прочь были присоединиться к веселью.

– Отпусти! – прошипела я и вырвала руку. – Я не собираюсь с ним драться.

– Ого! – заорал кто-то. – Драться!

Старый бородатый матрос с серым морщинистым лицом подошел ко мне.

– Ясное дело, тебе надо потренироваться малёк перед встречей, – пробасил он и закатал рукава. – Ну-ка, посмотрим, как ты мне задашь трепку!

Тут уж все сбежались поглазеть на нашу драку. Я оказалась окружена кольцом матросов, они хохотали и вопили, подначивая меня.

– Отстаньте от меня! – крикнула я и попыталась уйти. Но теперь их собралось так много, что мне было не улизнуть. Я попробовала было протиснуться между двумя матросами, но они оттолкнули меня.

– Ну же! – поддразнил тот самый шутник, который закатал рукава. Теперь он делал вид, что всерьез намерен драться. – Давай-ка посмотрим, кто кого!

– Деритесь! – кричали все. – Деритесь!

Чтобы вырваться из круга, я ринулась на этого задиру и двинула ему в зубы. Удар был, конечно, слабый, но матрос притворился, что ему сильно досталось: завопил и согнулся в три погибели, будто я ему челюсть свернула. Матросы покатились со смеху.

Я еще раз попыталась выбраться из круга, но мой соперник уже распрямился и заорал так, словно у него сил только прибавилось. Он сжал кулаки, а потом схватил меня и оторвал от земли. Я замолотила ногами и замотала головой.

– Не стану я драться! Не хочу, и всё!

– Скажи это Белоголовому, когда он тебя сцапает! – крикнул кто-то, и все снова засмеялись.

Матрос не унимался.

– Сейчас швырнем тебя в море! – проорал он, изображая пирата, и потащил меня к борту. В отчаянии я закричала что было мочи. Я уже не понимала, игра ли все это или он и впрямь готов осуществить свою угрозу и выбросить меня в море.

Но тут раздался выстрел, от которого зазвенело в ушах. Матрос вздрогнул, ослабил хватку, и я упала на палубу. Кто же это стрелял? Фредерик! Он стоял с ружьем в руках и не отрываясь смотрел на матроса. Тот сразу присмирел – так и застыл с открытым ртом.

– Ты что, в меня стрелял? – не поверил матрос.

– И не думал, – рассмеялся Фредерик и поднял с палубы какой-то комочек перьев. У птицы были перепончатые лапки и красивый разноцветный клюв: сине-желто-красный. Из живота струилась кровь. Фредерик посмотрел на меня:

– Пойдем, Кнопка?

Все еще дрожа, я поднялась на ноги и бросилась к нему. Сердце в груди стучало как сумасшедшее. Фредерик опустил руку мне на плечо. Потом посмотрел на матросов, которые с глупым видом переминались с ноги на ногу.

– Гордитесь, поди, что перепугали ребенка до смерти?