Любить - значит рисковать (СИ)

— Я хочу выплатить кредит за учебу и заняться частной практикой.

— А потом? Хочешь заработать много денег?

— Потом? Дом позволить себе смогу. Можно даже будет выйти замуж. Если я еще буду этого хотеть. Что-то я сомневаться начала, что мне это нужно, — пробормотала Лента.

— Чего так?

— Это сложный вопрос. Надо самой разобраться. — Лента потерла виски.

Греч с интересом рассматривал девушку. Она задумчиво смотрела перед собой. Спокойное лицо, нахмуренные брови, каштановые волосы, что спадали до плеч. Когда он увидел ее вечером, то они были убраны в тугой хвост. Черты мягкие. И от нее самой шла мягкая аура, не чувствовалось зла и фальши.

— Может Криту сказать, чтоб он нашел себе другой объект приставания?

— Не знаю, — ответила она на автомате. Потом поняла, что сказала и быстро бросила взгляд на Греча. Он явно ждал ее разъяснений. — Да, так будет правильно. Не нужно мне все это.

— Но ты все же сомневаешься? Не относись ты ко всему так серьезно. Если тебе нравится игра — то ничего в этом плохого нет.

— То же самое и он говорит. Но ведь это все фальшивка.

— Отчасти. Мозг все же обманывается и принимает ее за реальность. В итоге удовольствие от секса в виртуале можно получить такое же, как в реальности, — спокойно ответил Греч.

— Давайте такие темы обсуждать не будем, — покраснела Лента.

— Эту технологию придумали еще в далекие времена, как профилактику борьбы с заболеваниями, передающимися половым путем. Грубо говоря, через секс. Потом был прорыв в медицине. Болячки удалось вывести процентов на восемьдесят. Секс стал не таким опасным. Но технология осталась. Когда у нас пошли проблемы с вирусом, то один ученый вспомнил о технологии и предложил напряжение снимать таким путем. Есть у нас несколько публичных домов, что в Живых городах. Там живут непереболевшие люди. Клиенты у них только виртуальные. Все вроде довольны. И девочки, что там работают, и наши ребята.

— Как можно такие темы обсуждать?

— Вполне спокойно. Как будто у вас такие строгие нравы!

— Нестрогие. Но мне эта тема…

— Неприятная, — подсказал Греч.

— Я не обсуждаю такие вещи с посторонними людьми.

— А с кем обсуждаешь? С близким?

— Ни с кем. Это личное, — выпалила Лента.

— Ясно, — он усмехнулся. — Не будем тогда касаться столь скользких тем. Только я так и не понял, разговаривать мне с Критом или сама справишься?

Лента сомневалась. Она молчала довольно долго и так не смогла решить.

— С одной стороны, любопытно, с другой — боязно, — наконец, ответила она.

— Чего бояться? Чип я тебе нормально настроил. Так что с этим проблем не будет. Развлекайся. Дело, как говорится, молодое.

— Вам этого не понять.

— Если понадобится помощь, скажешь. Пока я не вижу, что она тебе нужна.

— Можно я иногда здесь прятаться буду?

— Можно, — ответил Греч, хотя ее просьба его и удивила.

— Я до утра здесь посижу. Не хочу с ним сталкиваться, — она зевнула.

— Ладно, а я пойду работать. Сладких снов.

Он исчез, оставив ее на полянке одну. Через полчаса заглянул ее проведать, девушка мирно спала на траве, положив ладони под щеку. Локоны растрепались, закрывая почти все ее лицо. Греч несколько минут просто любовался ею. Странно, но ему не было неприятно, что она здесь. Да и вечером почему-то дал адрес именно полянке. Хотя мог бы и другое место выбрать. У него было несколько мест для встреч, эта же полянка была чем-то личным, куда он никого не пускал. Только несколько человек здесь были. И сделал это неосознанно. Видимо, девушка ему понравилась на каком-то подсознательном уровне. Греч принимал и такой вариант. Порой за делами и работой он мог забыть о каких-то элементарных вещах как чувства. Любовь, симпатия, забота — это было что-то незначительное и отвлекающее. Поэтому если он и поддавался им, то делал скорее на автомате, чем обдумывая логику поступков. Раз допустил ее сюда, значит посчитал нужным. А чем это обернется дальше — покажет время. Забивать голову таким отвлекающими мыслями он не хотел. И без этого хватало проблем, которые требовали решений.

Глава 6

Вся следующая неделя прошла мирно. Драг оставил попытки ее соблазнить во сне. Лента и была довольная таким поворотом, но легкий привкус разочарования оставался. Это было странно, только все обдумать не было времени. Драги развернули активную деятельность, заставляя крутиться вокруг себя много людей. Акцент был как на их программе вербовки людей для переезда в свою страну, но они при этом сотрудничали с предпринимателями, учеными. Многим делились, многое изучали. Лента контролировала все крупные сделки, чтоб не было обмана со стороны предпринимателей. Она докладывала о них в торговый дом, Раджу. Взломать защиту Драгов ей так и не удалось, поэтому она могла ограничиваться лишь внешним наблюдением.

Драги никогда не появлялись вместе. Лента заметила, что основную работу вел Кирт, а чем занимался Греч, для нее оставалось загадкой. Но она чувствовала его присутствие в городе, повесив элементарную следилку, которую он не заметил, Лента контролировала его передвижение.

— Почему у вас не развито искусство? В стране всего один театр и то, как мне сказали, туда мало кто ходит. У вас нет художественное литературы, если только детская, но она написана довольно сухим языком. Больше справочник напоминает, — спросил Кирт. Его вопрос застал Ленту врасплох.

— А разве может быть иначе? — растерянно спросила она.

— Во многих странах творчеству покровительствует государство и поддерживает. Через него ведется агитация населения. С помощью него манипулируют сознанием масс. Творчество помогает развиваться человеку. Порой слушая музыку, наблюдая постановку или фильм, которые у вас не снимают, то может в голову прийти неожиданные идеи. Эти идеи переходят в новые изобретения.

— Не думаю, что это так. Музыка и театр не несут никакой информации, ничего не производят. Эта пустая трата времени, которое можно потратить с пользой для других вещей. А идеи приходят из потребностей. Когда нужно что-то улучшить, то человек, столкнувшись с проблемой, ищет ее решения.

— Наверное поэтому у вас не видно цветов.

— Цветы нужны только на пасеках, чтоб пчелы мед собирали. Зачем они в городе? — в свою очередь, спросила Лента.

— Действительно, зачем? А любоваться на их красоту? Тебе никогда не нравилось смотреть на цветы? Плести из них венки, собирать букеты?

— Я на них никогда особо не обращала внимания, — пожала плечами Лента.

— Что же тебе нравится? Есть же какие-то вещи, которые тебя радуют?

— Деревья, зеленая трава и мой город, — не раздумывая, ответила Лента.

— И чем тебя все это привлекает?

— Город своими правильными линиями. В них есть что-то спокойное и правильное, как в уверенности в завтрашнем дне и восходе солнца. А на природе спокойно и приятно. Тут сложно сказать, чем она меня притягивает.

— Украшения? Они тебе нравятся?

— Это лишнее и ненужное. Каждая вещь должна быть полезной. Остальное — это мишура. — Лента удивилась, что он не знает таких элементарных вещей. — Излишки приводят к разделению и сильному расслоению общества.

— Но у вас есть частный бизнес.

— Можно заработать определенную планку денег, но все что свыше нее идет в казну государства. Это нужно для его развития. Люди не застаиваются, стараются быстрее выплатить кредиты за обучение, которое им суживает государство и уйти в частный сектор, но при этом они продолжают работать на процветание государства, не выпадая из его механизма. Каждый человек — это винтик в одной большой машине. Мы заставляем ее двигаться вперед. Если каждый будет наполнять свой карман, то машина остановится.

— Хорошо все это звучит, но расслоение общества у вас все же есть. Кто-то живет почти на грани бедности.

— Оно должно присутствовать в небольшом количестве, чтоб было куда стремиться, расти и развиваться. Но из-за трагедии в соседней стране у нас резко прибавилось население. Поэтому расслоение усилилось. — Лента говорила убедительно. Но было видно, что это чужие мысли, которые она заучила еще со школьных времен. — Вы ведь также стараетесь, чтоб ваша страна процветала и развивалась. Стараетесь, чтоб ваши люди не исчезли.

— Но у нас все не совсем так как у вас. До двадцати одного года человек считается ребенком, который не вправе что-то решать без разрешения отца. До двенадцати лет ребенок находится рядом с матерью, а после двенадцати переходит под опеку отца. После двадцати одного года двадцать лет тратиться на учебу. Потом еще двадцать лет нужно работать на страну, после этого наступает полная свобода. Уже можно работать на себя. Чем я сейчас и занимаюсь, — ответил Кирт.

— Сколько же вам сейчас лет? Шестьдесят?

— Шестьдесят четыре.

— По вам не скажешь, — удивилась Лента.

— Это так. Каждый индивидуально останавливается в своем возрасте и больше не стареет. Что-то сильно наши отцы намудрили с ДНКа и улучшениями. Теперь сами не знаем сколько нам отмерено лет. Пока по старости никто не умер.

— У нас порог сто-сто десять лет. До восьмидесяти еще активные, даже не скажешь что столько лет, а потом резкий скачок старения. Человек дряхлеет на глазах.

— И все восемьдесят лет люди живут, чтоб приносить пользу государству? Зарабатывают для него деньги, рожают и воспитывают детей. Так?

— Да. Все верно, — кивнула Лента.

— Чего же остается для себя? Любовь? Секс? Или последнее нужно лишь для продолжения рода? Любовь же и вовсе глупая выдумка, которой нет. Люди сходятся лишь ради того, чтоб наплодить работников для страны?

— Мои родители любят друг друга. Это видно. Поэтому не могу утверждать, что любви нет. Наверное, она есть. А на второй вопрос… Я не знаю ответа. Но шанс забеременеть есть всегда, поэтому надо относиться к проявлению чувств в этом плане осторожнее. В мои же планы дети пока не входят.

— Так я же тебе предлагаю в этом плане самый безопасный вариант. А ты почему-то от меня убежала.

— Я думала вы закончили с этой темой. — Лента прямо посмотрела на него.

— Неа. Привыкнуть тебе время даю.

— Найдите себе другую подругу, которая будет с вами сны делить.

— Красиво сказано: делить сны. Но я хочу разделить эти сны с тобой, — сказал Кирт.

— Это неправильно.

— Почему?

— Потому что мимолетные романы даже во сне не для меня.

— Серьезной девочке нужны только серьезные отношения? — насмешливо спросил он.

— Можно сказать и так.

Больше в течение дня они эту тему не поднимали. Но Лента разозлилась. Причину этой злости она не могла объяснить даже себе. Глупый разговор ни о чем. Так чего злиться? Забыть и все. Но его слова упрямо засели в ее голове.

— Неприятности на работе? — спросила ее мама, видя с какой яростью Лента кромсала овощи для рагу.

— Бесит, что клиенты считают связных чем-то вроде бесплатного приложения к сделке. По сути, я слежу за сделками, но я не являюсь игрушкой для постели! А они видят это. Обидно.

— Оскорбил кто-то?

— Подкатывает, а мне это не нравится. Нет не понимает, — ответила Лента. Она не сказала матери, что работает с Драгами. Про них и так было много слухов, которые касались вируса. Мама бы начала переживать, а ей и без того забот хватало. — И бросить этот проект я не могу.

— Ну насильно ведь он тебя не заставит. А настойчивость порой говорит о его серьезных намерениях. Твой отец тоже меня завоевывал напористостью. Нам еще по десять лет было, когда я шла в школу вместе с подружкой, а ко мне подошел незнакомый мальчик. Перегородил тогда дорогу. Долго смотрел на меня прищурившись. Я понять не могла чего ему от меня надо. Он заявил, что женится на мне, потому что я ему подхожу. Подружка засмеялась, а я так растерялась, что и выпалила, мол, он дурак. Он пожал плечами, и ответил, что за дурака замуж пойду.

— А что потом было?

— Потом он меня встречал — провожал еще восемь лет. Я так к нему привыкла, что и вправду замуж вышла, — улыбнувшись, ответила мама.

— Ты мне эту историю раньше не рассказывала, — заметила Лента.

— Так ты и не спрашивала. В жизни всякое бывает, но решать все равно тебе. Никто заставить тебя не может. Это незаконно.

Незаконно. Знала бы она, сколько девчонок в подушку ревело, после того как поработали с людьми, которые нужны были Раджу при любых условиях. Тогда он легко закрывал на некоторые нарушения закона. Но об этом никто в открытую никогда не говорил. Да и знать маме точно не нужно было. О таких вещах не принято говорить. К тому же Ленте пока везло. А Драг лишь вместе сны предлагал смотреть. Это же ненастоящая близость. Хотя потребуй он настоящую, то Радж, не раздумывая, отправил бы к нему Ленту. Слишком он был в последнее время заинтересован Драгами. Это настораживало. Лента чувствовала, что Радж всех карт не раскрывал своей пешке, от которой получал информацию. Но он что-то замышлял.

Глава 7

Лента видела красивый сон. Она брела по траве между цветущих деревьев. Листвы почти не было, лишь цветы с бело-розовыми лепестками, что создавали иллюзию нарядного платья с пышной юбкой. Ярко-зеленая трава стелилась ковром. Ноги в ней буквально утопали.

Сад закончился. Лента оказалась в парке. Вокруг цвела сирень. Она перемешивалась с кустами роз. Все это было настоящим буйством красок. Но что-то смущало. Лента никак не могла уловить, что именно. Она продолжала прогуливаться по дорожкам парка, пока не услышала, как заиграла музыка. Красивая и тонкая мелодия, она лилась по саду и казалось естественной и волнующей. Лента замерла. Сердце словно остановилось, чтоб забиться быстрее. По губам скользнула мечтательная улыбка. Она уже не злилась на очередную картинку, в которую ее пригласил Кирт. Музыка, мечтательная, красивая, воздушная ее просто пленила.

— Как ты поняла, что это картинка? — Кирт появился сбоку, выйдя из кустов сирени. В руках он крутил белую розу.

— Нет аромата. Цветы красивые, но они не пахнут, — улыбаясь, ответила Лента.

— Да, ароматы иллюзия передавать не научилась, — его глаза вспыхнули ярким желтоватым светом. — У тебя красивая улыбка.

— Все люди красивые, когда улыбаются.

— У некоторых улыбки похожи на гримасы, — возразил Кирт, наблюдая за цветком в руках.

— Значит в их жизни было мало поводов улыбаться. Они просто не умеют это делать.

— А в твоей жизни были поводы улыбаться?

— Как и у любого другого человека. У меня довольно ровная жизнь, без сильных колебаний в ту или иную сторону. Меня это вполне устраивает, — ответила Лента, продолжая мечтательно улыбаться.

— Это ведь скучно, — хмыкнул Кирт.

Лента не ожидала оказаться на траве. Над головой голубое небо. Кирт нависал над ней. Его цветок прошелся по ее щеке. Лента лишь замерла.

— Тебе никогда не хотелось попробовать, что-то рискованное? То, что вытащит тебя из серых будней.

— Меня вполне все устраивает. Есть немного любопытства, но и только, — она вздохнула. — Может хватит мне в лицо пихать этот цветок? Уже раздражать начинает.

— Нет в тебе романтики.

— Наверное нет.