Палатки в степи

Леве нужен был помощник. Он поговорил с Димой Николаевым - тот окончил курсы прицепщиков. Дима долго не раздумывал. Еще бы! Они первые будут пахать целину.

И вот рано утром, прицепив пятикорпусный плуг, оба выехали на свободный от снега пригорок.

Прикинули длину загонки и начали. Хрустнул земляной пласт.

- Ура! - крикнул Лева и показал Диме из кабины большой палец.

Метров пятьдесят прошли благополучно. Потом Лева почувствовал, что трактор пошел тяжело. Он переключил скорость.

- Стой, стой!-замахал руками прицепщик.

Но было уже поздно. Что-то треснуло, звякнуло… Лева остановил трактор и подбежал к плугу. Оказалось, что, наткнувшись на промерзлую землю, сломались два лемеха. Прав был Тарас Семенович: нельзя еще пахать.

Наука обошлась Леве недешево. Его сняли с трактора и поставили на прицеп. Но этим дело не ограничилось. Комсомольское собрание объявило ему выговор за самовольство, а в «Боевом листке» появилась на него карикатура. Лева ходил хмурый, ни с кем не разговаривал, лишь сердито огрызался, когда ребята над ним подтрунивали. Свой бывший трактор, который пока стоял на приколе, он старался совсем не замечать. Впрочем, ему это плохо удавалось. Все видели - страдает парень.

Через несколько дней к нему подошел Тарас Семенович. Лева глянул на него и опустил голову.

- Хочешь знов на трактор? - неожиданно спросил бригадир.

Лева исподлобья посмотрел на него: не шутит? Нет, вроде серьезно.

- Да я… Тарас Семенович… Да я… - быстро заговорил он.

- Ладно, ладно, - усмехнулся Тарас Семенович.- В общем, сбирайся. Поедешь на станцию за горючим. Ось-ось починать пахоту, а горючее ще тильки пидийшло. Боюсь я.

Лицо бригадира помрачнело. Он не досказал, но Лева понял его. Склад горючего находился на центральной усадьбе совхоза. Путь отсюда к землям бригады шел через речку Белую. Она была не очень широкой, но глубокой и быстрой. Пока на реке стоял лед и по нему еще ездили. Но не сегодня-завтра мог начаться ледоход. Нужно было как можно скорее создать на стане бригады необходимый запас горючего для тракторов, а его на базе еще не было, и директор разрешил Тарасу Семеновичу взять горючее прямо со станции.

Лева быстро собрался в путь. С ним вместе на прицепе поехали трое парней - помогать грузить бочки с горючим.

Дорога была нелегкой. Трактор еле тащился по раскисшей земле. Наконец добрались до станции, но оказалось, что горючее еще не прибыло.

- Что будем делать? - спросил Лева.

- Ждать! - сказали ребята.

Так и решили - ждать!

Горючее прибыло лишь на вторые сутки. Быстро погрузили бочки и тронулись в обратный путь.

Дорога была по-прежнему залита жидкой и тяжелой, как мазут, грязью, которая фонтаном била из-под гусениц трактора. Но сама степь неуловимо переменилась. Ее скучный серо-коричневый покров приобрел какой-то сочный оттенок, словно его вспрыснули живой водой. Прозрачнее стал воздух. От сырой земли, согретой солнцем, исходил пряный, волнующий запах.

Степь пробуждалась, повинуясь властному зову весны. И пусть пока еще это пробуждение проявлялось лишь в первом движении живительного сока в очнувшемся корне, в трепете тысяч и тысяч стеблинок, еще беспомощных и жалких, с трудом прокладывающих себе путь к воздуху, к солнцу, - завтра степи предстояло расцвести изумрудом трав, светло-синими огнями ирисов, красным бархатом саранок, нежной белизной ветрениц - всем богатством весенних красок.

Весна! Весна пришла в степь, щедро рассыпая вокруг семена жизни и властно заявляя о своем приходе…

Лева выжимал из машины все, что она могла дать. Он хорошо понимал, что значит теперь каждый час.

В центральную усадьбу совхоза заезжать не стали, а поехали более короткой дорогой прямо к стану бригады.

Вот холм, за ним - спуск в ложбину. А там через речку - и дома.

Через речку - и дома! Легко сказать…

Лева почуял опасность в самую последнюю секунду. Рванув рычаги, он едва успел затормозить: еще два - три метра, и машина, перевалив через гребень холма, рухнула бы прямо в воду. Белая превратилась в шумную, стремительную реку. По серым волнам неслись последние льдины. Вода залила всю ложбину, затопила кустарник на противоположном берегу, подступила к самым березам, неподалеку от которых белели палатки бригады.

Лева вышел из кабины, растерянно взялся за подбородок. Подошли ребята, многозначительно переглянулись:

- Ну и разлилась!

- Это с гор вода пошла.

- Съездили, выходит, за горючим…

Трактор увидели на стане бригады. К березам на том берегу сбежались трактористы. Подошел и Тарас Семенович. Он сложил руки рупором и зычно крикнул:

- Езжайте вниз… Километрах в сорока… переправа… У села Ребрихино… Як наведут, щоб першими…

Ветер относил слова в сторону, но Лева понял.

В сорока километрах наводят переправу… Когда ее еще наведут! А пока бригада без горючего. Другие уже сегодня начнут пахать. Отстанет бригада безнадежно.

Но что тут можно придумать? Ничего не придумаешь!.. Не на руках ведь перетаскивать бочки через поток. И лодок тут нет нигде - места нежилые…

- Чего стоишь, Лева! Езжай!-снова крикнул Тарас Семенович.

Сейчас, сейчас… Сколотить плот? Доски найдутся… Глупости! Снесет течением…

А если…

Лева хлопнул себя ладонью по лбу. Идея, честное слово, идея! Пусть потом кто-нибудь скажет, что у него не г головы на плечах.

- Тарас Семенович, я приду-у-у-ма-а-ал! - крикнул Лева и повернулся к своим спутникам: - Давайте быстрее в поселок. Достаньте как можно больше веревок и тащите сюда… Ну, давайте, что вы на меня уставились?

Пока ребята бегали в поселок, Лева попытался, пересиливая шум воды и ветра, прокричать Тарасу Семеновичу свой план. Но эта задача оказалась ему не под силу - он не обладал могучим голосом бригадира. Тогда он махнул рукой и стал кричать, приседая от напряжения:

- Шубы! Шу-бы! Шу-бы! Шубы к берегу давайте!

Тарас Семенович недоуменно разводил руками: зачем шубы? Но Лева продолжал настаивать на своем.

Бригадир повернулся и что-то сказал стоявшим поблизости трактористам. Те рассмеялись. Один даже показал пальцем на голову - мол, рехнулся парень! Но все же они сходили на стан и принесли полушубки.

Тем временем ребята приволокли из поселка большой моток тонкой проволоки - веревки не оказалось. Лева критически осмотрел ее, пощупал, даже попробовал на зуб.

- Хороша!

Ребята смотрели на него, как на фокусника. Он размотал проволоку, расстелил по земле. Полез под трактор, отвернул пробку картера мотора и спустил оттуда с полведра масла. Затем стал торопливо раздеваться, не обращая внимания на изумленные крики трактористов и громовый голос Тараса Семеновича:

- Не смий! Запрещаю!

Раздевшись, он, лязгая зубами от холода, зачерпнул рукой масло из ведра и быстро вымазался весь, с головы до пят. Обвязался проволокой, подал другой ее конец совершенно обалдевшим от неожиданности ребятам:

- Держите. Не выпускайте ни в коем случае! В этом вся штука.

И прыгнул в воду…

Тело обожгло, словно каленым железом. Лева громко охнул и поплыл, выбрасывая вперед руки. Каждый взмах стоил невероятного напряжения. Ноги свело судорогой. Лева плыл, стиснув зубы, закрыв глаза, теряя сознание от дикой боли в ногах… Еще взмах… Так… Еще раз… Еще… Еще…

До берез оставалось порядочно, когда Лева окончательно выбился из сил. Но здесь уже было неглубоко. Он встал на ноги и с трудом побрел по воде, то и дело падая и поднимаясь вновь.

Навстречу Леве кинулся Ваня Челмодеев, во всем, в чем был. Он подхватил его под руки и вывел из воды на берег.

Леву укутали в шубы, стали растирать тело. Тарас Семенович, приговаривая: «Ну на що це! Сумасшедший, на що?», трясущимися руками поднес к его рту солдатскую флягу и заставил сделать несколько больших глотков. Это был спирт. У Левы перехватило дыхание, но через несколько секунд внутри все стало гореть. Он почувствовал, что пьянеет, и торопливо заговорил:

- У нас ведь тросы есть, Тарас Семенович?.. Так вот, надо связать их, чтобы получилось подлиннее, пригнать к берегу трактор и привязать к нему. Если троса не хватит, пусть трактор зайдет в воду. Тут у берега неглубоко, вы же видели.

- Що це ты, бредишь?

- Сейчас, сейчас. - Лева беспокойно зашарил рукой возле себя. - Где проволока? Которую вы с меня сняли…

- Да вот она, проволока твоя, успокойся.

- Привяжите ее к тросу. Другой конец проволоки у ребят на том берегу. Они перетянут трос к себе, обвяжут им бочку с горючим, а трактор волоком перетащит ее сюда, через речку. Понятно? А потом ребята снова перетянут трос на тот берег. Следующая бочка… Пока все горючее на эту сторону не переправите… Ну как, а?..

…Через полчаса на необычной переправе вовсю кипела работа.

А Лева лежал в это время в палатке на койке, укрытый ворохом шуб и одеял, и пьяным голосом распева., песни.

ДОРОГА

Когда вы говорите «целина», что вам при этом представляется? Степь, наверно, трактор, борозда вспаханная… Так?

А я вот вижу совсем другую картину: снег, автомашина, паренек возится в застывшем моторе.

Вы спросите, при чем здесь целина? В том-то и дело, что, прежде чем бороться с природой, многим из нас пришлось здорово схватиться с самим собой. И далеко не у всех целина начиналась там, где трактор прокладывал первую борозду.

Для меня, например, она началась во время бурана в степи. Вот послушайте.

Уезжая на целину, я был уверен, что мне сразу предложат работать на тракторе. Судите сами: шофер по специальности, трактор тоже водить умею. Кому, как не мне, пахать целину!

Но когда я прибыл в совхоз «Молодежный», то оказалось, что тракторов там еще даже и нет. Мы рыли на морозе котлованы под фундамент будущих зданий, ездили по очереди в дальний лес заготавливать строительный материал. Даже хлеб сами пекли, честное слово, - погода стояла такая, что машины из района не всегда могли к нам добраться.

Словом, чего только не приходилось делать! Я вот, к примеру, за месяц сменил с десяток профессий. Не могу сказать, чтобы мне это пришлось по душе. Думал, стану трактористом, а здесь копайся в земле - тоже радость? Еще обморозил пальцы на ноге, кожа на лице от ветра потрескалась. Стали в голову лезть всякие мысли. Дескать, я ведь чернорабочим не нанимался, не мое это дело землю рыть. Женька Квасник уехал, Колька Черных тоже- были у нас такие дезертиры, - а я что, здесь мерзнуть должен?

Кто знает, чем бы это все кончилось. Но вот однажды доставили к нам две грузовые автомашины - одну совсем новую, другую - видавшую виды. Это были первые грузовики в совхозе. Их поставили у палатки, где помещалась контора.

Я как услышал новость, сразу вскочил с койки - на работу в тот день не вышел, сказался больным - и побежал к машинам. Ведь у меня в пиджаке рядом с комсомольской путевкой лежат права шофера второго класса! Я их получил перед самым отъездом на целину. Походил возле машин, подышал бензинчиком и решил: или буду работать на машине, или…

Вытащил книжицу, расправил помятые уголки, сдул соринки и пошел к директору совхоза. Вот тут второй класс и пригодился. Назначили меня шофером на новенький грузовик.

Первые дни работал я с охотой. Несколько раз съездил на станцию за щитами для сборных домов. Потом вызвался похлопотать в соседнем колхозе о стройматериалах для гаража. Приехал туда - а там счетовод попросил привезти ему кабанчика из соседнего села. «Удружи, - говорит, - не пожалеешь».

Ну, я и удружил. Счетовод, верно, не поскупился, поставил хорошее угощение с выпивкой. Приехал я в колхоз на следующий день, еще кто-то о чем-то попросил, потом еще…

Дело кончилось тем, что однажды вечером я, хмельной, чуть не наскочил на человека. Утром у меня состоялся «веселенький» разговор с директором. Через несколько дней, возвращаясь из рейса, я вдруг увидел, что возле второй машины возится человек. Ничего в этом не было особенного - две машины, два шофера, но я почему-то почувствовал себя задетым. Вроде бы мне директор личное оскорбление нанес.

Постоял я, посмотрел, как он пытается завести мотор, потом сказал таким ехидным тоном:

- Головой думать надо. Залей горячей воды - и дело с концом. А то пыхтит тут…

Шофер обернулся. Он был постарше меня. Шапка сбилась на затылок, волосы мокрые от пота.

- Вот спасибо! Никак сам не додумался бы.

Он опять схватился за рукоятку и крутанул с силой. Мотор заурчал.

Я прямо покраснел от досады. И дернуло лезть со своим советом! Посмотреть надо было сначала. Вон ведро стоит, из него пар валит. Шофер уже давно заправил машину горячей водой.

Пошел я к своей машине. А новый шофер смотрит на меня через стекло кабины, улыбается хитро да еще и подмигивает. «Издевается!»-думаю. И такая меня злость взяла, что прямо кулаки сами сжимаются.

Во время обеденного перерыва новый шофер подошел ко мне.

Я сделал вид, что копаюсь в моторе, но он хлопнул меня по плечу:

- Хватит тебе! Давай лучше знакомиться. Вместе работать будем. - Он протянул руку: - Олег Ильичев, потомственный целинник, так сказать.

- Потомственный? - удивился я.

- Ну да. - Олег улыбнулся. - Я алтайский. Еще мой дед тут целину поднимал.

- Откуда к нам в совхоз?

- Из школы шоферов.

Ну, он еще совсем зеленый! Я сразу вырос на целую голову. Куда ему до меня!

- Значит, знаешь уже, как искру в колесе искать? - пошутил я.

- Знаю, научили…