Страшные сказки закрытого королевства

Так я и шла до самого вечера, лишь пару раз сделав привалы, чтобы дать отдохнуть ногам и немного подкрепиться. Кроме лепешек и сухарей, иных припасов у меня не осталось, да и те заканчивались. Нужно беречь, потому что добывать себе пропитание сама я не умею.

Ночь провела, забравшись на нагревшийся за ночь широкий валун с плоской макушкой. Говорят, в горах водятся змеи, и мне совершенно не хотелось встретиться с одной из них. А с рассветом снова двинулась в путь.

На людское поселение наткнулась лишь спустя три дня. Странно на мой взгляд, но вероятно, близость границы с закрытым королевством отпугивала людей. Никто не хотел селиться рядом с теми, для кого ты исчадие зла лишь оттого, что живешь в магическом мире. Ну, это я так думаю, а как уж на самом деле, мне неведомо.

К окружавшей село ограде я приближалась с опаской, но деваться было некуда. Припасов не осталось совсем.

— Приветствую, добрые люди, — склонила я голову в вежливом кивке.

Пятеро мужиков перегородили мне дорогу и впились взглядами, внимательно рассматривая.

— И тебе не хворать. Кто таков будешь? — заговорил старший из них, кряжистый бородач. Староста, похоже, если судить по более добротной одежде.

За их спинами стали собираться бабы и любопытные детишки. Но все молчали, предоставив право вести разговор главному среди них.

— Путник я, добрые люди. Менестрель странствующий.

Я улыбнулась и подмигнула хорошенькой черноволосой девчушке лет семи с торчащими в разные стороны косичками, выглядывавшей из-за материнской юбки. Девчонка засмущалась, прыснула смешинками и отвернулась. Но взглядом косила в мою сторону. Ведь интересно же.

— И как же тебя, менестрель странствующий, занесло в такую даль? — переглянувшись со стоящими рядом мужиками, вопросил глава.

— Так ведь сами знаете, нас ноги да голос кормят. Ноги несут по миру, словно лист на ветру, а голосом на пропитание себе зарабатываем. Я и вам спою, коли позволите. А взамен попрошу немного припасов в путь. Я бы и сыграл вам, да только погибла моя гитара, а на новую еще заработать предстоит.

— А я тебе дам гитару, — подал голос из толпы мужчина средних лет. — Коли не врешь, что менестрель, то сыграешь. Вот мы и проверим…

Староста обернулся и зыркнул на влезшего в разговор односельчанина, но одергивать не стал.

— Так что, люди добрые? Накормите менестреля в обмен на песни и сказки? — удерживая на лице привычную, профессиональную уже улыбку, спросила я.

— Да отстаньте вы от мальчишки, — шагнула вдруг вперед крупная миловидная женщина. — Тощий, смотреть больно. И в чем дух только держится. Поест, а там и споет вам.

Ее поддержали другие сердобольные бабы, а моя заступница повелительно махнула рукой:

— Иди за мной. Кашей тебя угощу, с утра варила, еще теплая должна быть.

Накормили меня, напоили, гитару вручили. И я честно до самого вечера развлекала селян песнями, музыкой и сказками. Последние особенно понравились малышне. Они меня облепили со всех сторон, с детской непосредственностью отодвинув взрослых, и требовательно дергали за рукав:

— Рэми, а еще? Ну расскажи-и-и!

Я решила в новой жизни вернуть свое короткое имя — Рэми. Так меня звали родители и нянюшка в детстве. В конце концов, имена Рэм и Рэми очень похожи, но второе мне привычнее и милее.

У взрослых была работа, так что они то уходили, то возвращались, а дети так рядом со мной весь остаток дня и провели. Родители их даже на обед выгнать не смогли. В итоге мы все одной дружной толпой жевали бутерброды, которые выдали нам матушки ошалевших от счастья мальчишек и девчонок. И запивали… молоком. Детям было смешно, что менестрель пьет не вино, а как и они — молоко. А вот бабы принялись меня жалеть: «Уж больно худющий пацан… И малолетка ведь совсем, еще не дорос до вина даже, а уже странствует по дорогам в одиночку».

К ночи, когда все устали и разбрелись по домам, ко мне подсел староста. Я всё же угадала, именно он со мной первым заговорил.

— Ну и кудась путь дальше держать будешь? — поинтересовался он.

— Да в город надо. Гитары-то я лишился. И подзаработать хочу, и купить новый инструмент, — покосилась я на него.

— Ну-ну, — хмыкнул он и добавил, заставив замереть от страха: — Деньги-то остались вашенские, дагровские? Поменять?

— Почему вы… — сглотнув, начала я.

— Да уж не совсем мы дураки. Думаешь, ты первый, кто сумел выбраться на волю? Всяко бывало за годы-то. Хоть и очень редко, а все ж кому из ваших случалось живым к нам попасть. Ты хоть знаешь, где находисся? Как королевство наше называется? Какой город на пути?

У меня опустились плечи, и я уныло покачала головой.

— От чего бежал-то, Рэми? То, что ты сирота, это понятно. И из благородных, это я тоже вижу. Натворил чегось? Или жизнь спасал? Или… одаренный?

— Жизнь спасал, — ответила я полуправдой.

— Нелегко тебе придется, — почесал он бороду. — Вы ж оттудова выходите — словно дети малые. Самых простых вещей не разумеете. Ты-то еще ребенок, можно списать на то, что убёг из родительского дома, потому ничего о мире не знаешь. А каково взрослым мужикам?

— И что же мне делать? — вздохнула я.

— В город иди, Рэми. Карту покупай. Коли из благородных, значится, грамоте обучен. Слушай поболе, примечай привычки местных. Сказки наши учи. Я ж послушал тебя, все истории твои — ненашенские. Сказки закрытого королевства ты нам рассказывал.

— Это плохо? — напряглась я.

— Дык… — Староста задумался, а потом хмыкнул: — Знаешь, менестрель, а сделай-ка ты их своим коронным номером. Нашенские учи и песни, и сказки. Ваши — на сладкое оставляй. Мол, люди дорогие, а теперича я вам расскажу то, чего вы никогда раньше не слышали — сказки закрытого королевства.

— А не опасно?

— Ну так ты легенду придумай, откедова знаешь их. Ну там няньки, бабки, тётки рассказывали, когда ты малым был. А их кто обучал, про то тебе неведомо, померли все, сирота ты. Карту изучи, выбери какое место, узнай про него, да всем и сказывай, что родом ты оттудова.

Вот так, слово за слово, я и узнала, что нахожусь сейчас в королевстве Дагарра. Судя по схожести названия с Дагрой, когда-то давным-давно были эти территории единым целым, но потом что-то произошло.

Живут тут в основном люди, вдоль гор есть поселения гномов, которые добывают в шахтах «всякое разное». Чем дальше к центру Дагарры, тем вероятнее встретить представителей прочих народов: и эльфы попадаются, и драконы, случается, прилетают по своим чешуйчатым делам. Что уж тут забыли эти огромные зверюги, никто не знает. Так-то они другие страны не жалуют, всё у себя сидят. А вот оборотней почти нет, редкие они гости в Дагарре.

— А разве драконы не оборотни? — уточнила я. — Ведь они тоже в людей оборачиваются. Да?

— Ты, Рэми, смотри где не ляпни это в присутствии дракона, — аж подавился воздухом от моего вопроса староста. — Он тебе живо голову откусит. Драконы они, не оборотни. Последние-то в волков, рысей или медведей перекидываются, а жить стараются поближе к лесам. В городах их звериной натуре поди тесно.

— А драконы?

— А драконье королевство ох и далеко отсюда, только они сами к нам и прилетают на крылах своих. Сказывают, города у них там, всё как у людей — дома, улицы. Маги они могучие, так что проблем не знают.

— Вот бы посмотреть… — мечтательно выдохнула я.

— Эк ты загнул, — усмехнулся мужчина. — Хотя какие твои годы. Мож, когда и доберешься, если не осядешь где.

— А вы когда-нибудь сами видели драконов? Какие они?

— Я в небе видел пролетавшего… Сам еще мальцом был, вот как ты примерно, но и теперича помню… Тень от него по земле стелилась, раскинутые два крыла, хвост длинный…

Мы помолчали. Я пыталась представить чешуйчатого крылатого зверя. Староста предавался воспоминаниям…

— Спасибо вам за помощь, господин хороший. За слова мудрые, объяснение и совет добрый, — серьезно взглянула я на своего собеседника, нарушая тишину.

— Да чё уж, — отмахнулся он. — На сынка ты моего младшего похож. Помер он пять лет назад от лихорадки. Вот, считай, помянул я его делом добрым, помог чужому ребенку, а там, может, Неумолимая зачтет мои деяния сынку на пользу.

— Соболезную… Скажите, а вы тоже веруете в Неумолимую? Только в нее?

— Да кто ж в Неумолимую не верует? Как-никак богиня смерти. Все к ней придем однажды… Остальные-то боги за другое отвечают, но поклоняемся каждому из них, а как же. Со всем нашим уважением и благодарностью за милости.

Уходила я из селения утром. Мне дали с собой припасов и множество добрых напутствий. А староста все же поменял мои жалкие медяки и два серебряных на аналогичные местные. Денежная система у них та же, только, само собой, монарх отчеканен другой. А монетки Дагры, сказал, у наших купцов потратит. Все равно же мимо поедут в обратную сторону.

Глава 7

Дорога до первого города Дагарры у меня заняла около двух недель. Большую часть расстояния приходилось преодолевать пешком, но случалось, уговаривала взять меня в попутчики проезжающих мимо крестьян или ремесленников. Вид у меня безобидный, одета скромно, разговаривала я вежливо, улыбалась и обещала повеселить в пути беседой или песенкой, так что пускали меня на телеги охотно и платы никакой не требовали.

Ночевала под открытым небом, либо, если задерживалась в каком селении, просилась на сеновал или угол в доме, хотя бы и на полу. Деньгами, само собой, разжиться за всё это время не удалось, но вот припасы мне в обмен на сказки и песни давали достаточно охотно. Скучно людям, а тут хоть какое, но развлечение. Да и жалели меня, это я видела по глазам своих слушателей. Бабы на меня смотрели с сочувствием и невольно своих детей гладили по головам. Видать, им такой судьбы не желали. Мужики поджимали губы, молчали, но никто не пытался обидеть.

А я всё шла и не могла поверить своей везучести. Ну не может быть такого, чтобы всё так легко удавалось. Не верю! Что-то явно мне помогало, но что? Мама благословила и наложила какое-то заклинание удачи? Богиня за мной приглядывает? Может, амулет личины, который я ношу, имеет побочный эффект? Я ведь ничего не знаю про магию, а вдруг он не только облик меняет, но и помогает?

И к слову, а на какой срок его еще хватит? Мама рассказывала, что все чары нужно подпитывать силой. Заряжать, как она говорила. И на какое же количество дней, недель или месяцев хватит зарядки в моем амулете?

Я отдавала себе отчет, что будь я в своем настоящем облике — молоденькой красивой девушки, так просто не смогла бы преодолеть тяготы путешествия. Это мальчишка никому не нужен, а вот девица… А значит, когда уберусь как можно дальше от границы с Дагрой и попаду в большой город, не помешает отыскать мага и попросить консультации. Но сначала — заработать денег на новую гитару. Уж с ней я наберу и на оплату услуг мага. Вряд ли они стоят дешево… На крайний случай, придется выпороть один из золотых. И в первую очередь поменять его на местные деньги.

С другой стороны, Дагра и Дагарра расположены совсем рядом. Стоит ли сейчас светить то, что я ношу амулет личины? Я ведь планирую убраться как можно дальше от родины, а что, если вмешательство постороннего чародея нарушит работу моего амулета? Как тогда быть? Ведь не зря мама предупреждала, что сейчас он невидим для всех. Сломает еще ненароком его маг, пытаясь разобраться в хитростях чужих заклинаний…

Город, в который я наконец-то добралась, ничем особенным не удивил. На вид — всё как у нас… у них… в Дагре. Те же дома, улицы и площади, те же люди. Если не знать, что тут магия не под запретом, то так сразу и не поймешь, в чем разница.

Лишь когда я начала приглядываться и выискивать отличия, стала замечать амулеты, привешенные у дверей на богатых домах и лавках. И то, что фонари в обеспеченных кварталах светят иначе — не живой огонь, не свет-камни, а какой-то другой источник питал их. Наверное, она, магическая сила.

Я прибыла сюда поутру на телеге, груженной овощами. Меня подобрала семейная пара, которая везла их на продажу. Крестьянка еще и морковку мне выдала, и я весело ею хрустела, слушая об урожае в этом году и о том, что слизни пожрали всю ботву. Кивала в нужных местах, угукала и создавала видимость беседы. В ботве и слизнях я ничего не понимала, но слушателем была хорошим, а бабе ничего больше и не требовалось, она хотела сама поболтать. Муж ее не слушал, надоела трескотня, а тут свободные уши нашлись.

За въезд в городские ворота с нас взяли по два медяка с носа. Как только мы добрались до рынка, я тепло попрощалась с попутчиками, получив на дорожку еще одну морковку, и отправилась осматриваться.

Мне требовалось многое, и потому сначала нужно было разобраться, что где расположено. К обеду ноги гудели от усталости, но я нашла и музыкальную лавку, и книжную, и одежную. Отыскала и общественную баню для народа победнее. Слава богам, здесь тоже практиковали общую помывку, иначе и не знаю, что бы я делала.

Вот с нее и начала. Моя дорожная одежда стала абсолютно неприглядной за эти дни скитаний по дорогам, выглядела я сущим бродягой, плюс грязные волосы и общий несвежий вид.

— Куда?! — недовольно рыкнул на меня банщик, принимающий деньги, когда я попыталась оплатить услуги.

— Помыться… — опешила я от вопроса.

— Дуракам ясно, что помыться. С насекомыми не пускаем!

— Да к-как в-вы?.. У м-меня н-нет… — Я аж заикаться начала от предположения, что у меня вши, и именно поэтому меня не хотят пускать в общественное место.

— Тогда покажь амулет от насекомых! — прищурился мужик. — Нету? Вот и проваливай!

— Н-но…

Я как рыба открывала и закрывала рот, глотая воздух и не находя слов. Амулет от насекомых? Что это вообще? Где его брать? Как он выглядит? И потом, у меня нет вшей! До такого я бы не опустилась.

— Что, милок, не знаешь, где купить? — подергал меня сзади за рукав сгорбленный опрятный старик, стоявший за мной.

Я обернулась и растерянно моргнула, всё еще пытаясь принять ситуацию.

— Как выйдешь, налево через две улицы лавка. Там все эти амулеты и продаются.

— «Все эти»? — захлопала я глазами.

— От насекомых и прочие…

Ошалело поблагодарив дедушку за подсказку, я вышла на улицу и побрела в нужном направлении. С ума сойти! Амулет от насекомых… Да еще какие-то неведомые «прочие».

Нужное место я отыскала быстро, вошла внутрь и снова впала в ступор. Я же совершенно не разбираюсь во всех этих магических вещах.

— Что желаете, юноша? — подошел ко мне лавочник.

Ну озвучила, дико стесняясь. Но, похоже, данная вещь нечто настолько обыденное в этом новом для меня мире, что торговец ничуть не удивился. Совершенно спокойно продемонстрировал мне несколько разных вариантов: браслет, кольцо, серьга, брошь… И металлы разные — медные, подороже серебряные, дорогие золотые.

Я купила самую дешевую медную булавку. Заплатила за нее еще две мелкие монетки из своих скудных запасов и вышла на улицу, где последовала совету лавочника. Сначала пристегнула ее на сумку и выждала некоторое время. Ни одной букашки из моей сумки не выползло, и я с чистой совестью переместила амулет на ворот рубашки. Постояла еще минут пятнадцать, жутко опасаясь почувствовать шевеление в волосах или увидеть вдруг разбегающихся с меня в разные стороны блох, вшей или еще какой пакости. Но нет, как я и говорила банщику, со мной всё в порядке. Пусть я и бродяжничаю последнее время, но все же чистоплотность соблюдаю.

Назад я возвращалась с решительным выражением на лице. Вот пусть только попробуют опять не позволить мне пройти! Обошлось. Амулет, прицепленный на видное место, удовлетворил, так что взяли положенную оплату и ни слова не сказали.

В бане я не только помылась, но и тщательно постирала всю одежду, в которой ходила эти дни. Переоделась во все чистое, мокрые вещи сложила в сумку, решив высушить их позднее, и отправилась за гитарой.

За нее (тоже бывшую в употреблении, еще более старую, чем у меня была до того) пришлось отдать последние имеющиеся у меня монеты. Если я сегодня не заработаю хоть немного, то придется выпарывать один из золотых.

Ни в одном трактире договориться о выступлении не удалось. Меня с пренебрежением слушали, оглядывали мою обветшавшую за время странствий одежду и выгоняли взашей. Хорошо хоть не пытались ударить или толкнуть…

Совершенно отчаявшись, поскольку приближался вечер, а я так и не нашла себе хоть какой-то приют, я решительно стала удаляться из чистенького центра города в сторону менее благополучных кварталов. Деваться некуда, нужно хоть куда-то приткнуться, а потом уезжать из этого недружелюбного города.

Добравшись до предположительно нужного места, я решительно подошла к шлюхе, подпиравшей стенку, и спросила:

— Где у вас тут самый приличный бордель?

— Чё? — расхохоталась разбитная девка, широко разевая рот и демонстрируя почерневшие зубы. — А не мал ты для приличного борделя? Да и не потянешь…

— Не твоя забота, красавица, — криво улыбнулась я. — Я ж не бабу снимать, на ваши услуги у меня и правда нет денег. Наоборот, подзаработать хочу хоть немного.

Она тут же перестала смеяться и брезгливо скривилась:

— Извращенцы в этом квартале не появляются.

— Да менестрель я! Менестрель! Петь хочу, деньги нужны очень, — закатила я глаза. Обижаться или злиться у меня уже не осталось сил.

— Ах менестре-е-ель… — Она поджала губы и взглянула на меня иначе.