Не храните деньги в сейфе

– Придется, – с притворным сочувствием произнес Крячко. – Адвоката вам назначат лишь тогда, когда будет предъявлено обвинение. В данный момент я этого сделать не готов. Зато задержать на трое суток не только имею право, но и обязан. Прошу запомнить: вы доставлены в отдел как подозреваемый в серии преступлений. Я полагал, что вы захотите сотрудничать со следствием, и, исходя из этого, попросил доставить вас сюда. Вижу, вы к общению не готовы. Что ж, это ваш выбор и ваше право.

– Погодите, погодите, о какой серии преступлений вы тут говорите? Да я в жизни ни одного преступления не совершил. Это какая-то ошибка! – возвысил голос Емельянов.

– Понимаю ваше негодование, – мягко проговорил Крячко. – Думаю, вы полагали, что суммы настолько незначительные, что никто из ваших жертв не станет обращаться в полицию. Или же вы рассчитывали на то, что ваши проделки не потянут больше чем на условный срок или даже ограничатся административным взысканием. Но на это вы могли рассчитывать только до поры до времени. В последнем же эпизоде вы совершили роковую ошибку. Теперь ваши деяния подпадают под более серьезную статью. Тут пахнет не только покушением на жизнь и здоровье человека, но и непредумышленным убийством, а за это в нашем государстве предусмотрено наказание посущественнее административного взыскания.

– Да о чем вы говорите? Какое убийство? Откуда взялось покушение на жизнь? На кого я покушался и кого убивал?! – Емельянов уже почти кричал.

– Боюсь, подробности обвинения мы сможем обсудить еще не скоро. Ведь это вы настаиваете на допросе в присутствии адвоката, – сухо заметил Крячко.

– В чем вы меня обвиняете? Я ничего плохого не делал! Кто-то может мне объяснить, что тут происходит?

– Помнится, в недалеком прошлом вы были рады тому, что вас задержала полиция. С тех пор что-то изменилось? – тихо произнес Лев, пожимая плечами.

– Естественно! – взвыл Емельянов. – Вы ворвались в мой дом, заставили карабкаться вниз по чужим балконам, гоняли меня как зайца по крышам, а теперь делаете вид, что ничего противозаконного не произошло?

– А зачем вы убегали? Я всего лишь хотел с вами побеседовать, – ответил Гуров. – Могли просто ответить на мои вопросы, а не прыгать по крышам, как сайгак. Чем вы можете оправдать столь странное поведение?

– Ваш визит ввел меня в заблуждение, – успокаиваясь, ответил Емельянов. – Я принял вас не за того человека, вот и все.

– И за кого же вы меня приняли?

– За «подставную утку». Я думал, вы из коллекторского агентства.

– Откуда? – переспросил Гуров, начиная догадываться, по какой причине Емельянов бросился в бега.

– Из коллекторского агентства. Из банка, в котором я взял кредит. Они уже раз присылали девицу, которая выдавала себя за продавца эксклюзивных товаров. На самом деле у нее была одна цель – выманить меня из дома, – пояснил Емельянов.

– Вы должны банку деньги? – спросил Крячко. – И большая сумма?

– Больше, чем я могу себе позволить с тех пор, как меня уволили с последнего места работы.

– С завода металлоконструкций? – уточнил Стас.

– Откуда вы об этом знаете? – удивился Емельянов. – Вы сотрудничаете с коллекторами?

– Нет. Мы занимаемся другими делами. Но о причине увольнения послушаем с удовольствием. За что вас уволили с завода?

– На самом деле я сам оттуда ушел, – начал рассказывать Емельянов, забыв о намерении не произносить ни слова без адвоката. – Они зарплату зажимают. Когда я туда устраивался, они обещали мне стабильный заработок. Довольно высокий. Я взял под него кредит, а на деле получал в два раза меньше обещанного. Я сначала терпел, думал, образуется. Потом не выдержал, пошел к начальнику, начал требовать, чтобы платили нормально. А он в позу встал: не хочешь работать – увольняйся. Я вспылил и написал заявление. Думал, они не станут работниками разбрасываться. Только напрасно я так думал. Меня уволили, заставив отработать положенные две недели. А заплатили за них еще меньше.

– Почему же вы не обратились в профсоюз?

– Какой в этом прок? На бумаге у них все честно. Я в бухгалтерию ходил, требовал от них объяснений. Так они мне по полочкам все разложили, и как-то у них так выходит, что я действительно получил то, что заработал. Пока новую работу искал, проценты по кредиту такие набежали, что выплатить их я уже не мог. Вот и бегаю теперь.

– В каком банке оформлен кредит? – спросил Гуров.

Емельянов назвал банк. Оказалось, это вовсе и не банк, а нечто вроде шарашек «Быстро деньги», где кредит выдается без обеспечения, по предъявлении паспорта. И проценты там такие бешеные, что ни один здравомыслящий человек под ними не подпишется. Однако вот он, сидит в центре кабинета на Петровке, вздыхает. Гуров уже понял, что Емельянов на роль «вора Володи» не кандидат – он просто очередная жертва финансового произвола. Оставалось проверить наличие у Емельянова алиби на время ограблений, чем Крячко и занялся, потребовав подробного отчета по всем четырем случаям. Как водится, имена свидетелей того, что Емельянов не мог находиться на месте преступления в означенный час, он вспомнил не сразу, и всего лишь по двум последним эпизодам. Чем занимался Емельянов два месяца назад, он вспомнить так и не смог, но это было уже не столь важно. Когда грабили офис Куклина, Емельянов находился в кадровом агентстве, где проводил большую часть своего времени с тех пор, как остался без работы. В агентстве он просидел с восьми утра до половины второго дня. И фамилию сотрудницы, занимающейся его трудоустройством, и номер кабинета он назвал без запинки. Гурову, как и Крячко, было ясно без проверки, что слова Емельянова та подтвердит. Несмотря на это, Станислав все же отправил в агентство одного из оперативников, снабдив его снимком Емельянова, сделанным тут же в кабинете.

Ночь, когда грабитель устроил театральное представление возле магазина Сунгурова, Емельянов провел у приятеля в больнице. Его приятель перенес операцию по удалению желчного пузыря, и за ним требовался уход. Обычно ухаживала за ним жена, но она имела посменную работу в какой-то диспетчерской службе, поэтому в дни дежурств Емельянов подменял ее в больнице. Эта ночь как раз выпадала на дежурство жены. Присутствие Емельянова у постели больного могли подтвердить сотрудники больницы. Туда Крячко тоже отправил человека.

Дожидаясь результатов проверки алиби, он задавал Емельянову разные вопросы, пытаясь подловить его на лжи. Этого не случилось. А потом поступили звонки от оперативников. Алиби подтвердилось, чему никто из присутствующих не удивился.

– Думаю, мы можем вас отпустить, – проговорил наконец Стас. – Настоятельно рекомендую из города не уезжать. Возможно, вы нам еще понадобитесь.

– Могу я узнать, в чем вы меня подозревали? – облегченно вздохнув, поинтересовался Емельянов.

– В городе произошло несколько ограблений офисов. В каждом случае объектом ограбления фигурировал сейф, изготовленный на заводе, сотрудником которого вы ранее являлись, – сообщил Гуров, игнорируя недовольный взгляд Крячко. – Мы подумали, что это мог совершить кто-то, кто недоволен политикой администрации завода.

– Вообще-то их давно нужно наказать. Жаль, что я до этого не додумался, – запальчиво проговорил Емельянов и тут же, испугавшись собственных слов, прикусил язык.

– Значит, вы считаете, что кто-то все же мог решиться на подобный шаг? – спросил Гуров, сделав вид, что не заметил его замешательства. – Быть может, у вас на примете имеется кандидат? Быть может, кто-то при вас грозился поквитаться с жадными начальниками?

– Какой еще кандидат? Я на заводе не так долго и проработал, – поспешил заверить Емельянов. – Конечно, многие были недовольны тем, что они зарплату зажимают, но чтобы серьезно угрожать, тем более совершить такое? Не было этого.

– Вы уверены? Не торопитесь с ответом, подумайте хорошенько. Вы могли бы оказать нам неоценимую помощь.

Емельянов задумался. Его никто не торопил. Увы, ничего конкретного он вспомнить не смог. Так, несколько эпизодов, как мужики в курилке изрыгали проклятья в адрес «жмотского директора», и только. Тогда Гуров дал Емельянову визитку и попросил позвонить в случае, если он что-то вспомнит. Крячко произнес шаблонную фразу о том, что приносит извинения за задержание, вызвал дежурного и велел проводить гражданина Емельянова на выход.

Когда они остались в кабинете одни, Стас ободряюще улыбнулся и произнес:

– Нет худа без добра. Все равно нам нечего было ему предъявить. Придется набраться терпения и дождаться-таки ответа из бухгалтерии. А хочешь, я их потороплю? – внезапно предложил он. – Если у них какая-то часть работы готова, отправлю туда оперов. Потом сядем и вместе их разберем.

– Не стоит, пусть работают спокойно, – отказался Гуров.

– Надеюсь, твое «не стоит» не означает, что ты задумал новую каверзу? – насторожился Крячко. – Учти, брат, удача – дама капризная. Сегодня тебе улыбается, а завтра – «идейному вору Володе».

– Расслабься, Стас. Не собираюсь я лезть ни в какие неприятности, – заверил его Гуров. – Посижу, подумаю, вот и все мои каверзы.

– Хорошо, если так. А то ведь я не смогу за тобой присмотреть. Дело у меня. Срочное.

– Ну, так иди по своим срочным делам, – буркнул Лев, даже не поинтересовавшись, какие это у полковника дела в разгар рабочего дня.

– Можешь хотя бы пообещать, что будешь осторожен? – не унимался Крячко.

– Ты что, в няньки ко мне записался? – вскипел Гуров. – Дела у тебя? Так иди по своим делам и дай мне возможность разобраться со своими.

– Нет, ты пообещай, что будешь беречь свою тупую башку, тогда уйду. Пообещай, иначе останусь!

– Обещаю! Доволен?

Крячко не ответил. Он немного постоял, вглядываясь в лицо товарища, потом развернулся и пошел к выходу. Гуров выждал некоторое время и отправился на завод, решив, что идея Стаса насчет того, чтобы поторопить бухгалтерию, не лишена смысла. Как оказалось, решение было верным. В бухгалтерии к просьбе генерала Орлова, даже подкрепленной приказом директора, отнеслись несерьезно. Когда Лев туда приехал, работа над составлением документа о выплатах заработной платы отдельным сотрудникам даже не начиналась. Пришлось устроить выволочку главному бухгалтеру, после чего работа закипела. Он оставался в бухгалтерии до тех пор, пока ему не предоставили требуемые документы.

Только к шести часам он смог вернуться в отдел. Наскоро перекусив купленными по дороге пирожками, он принялся разбирать бумаги, привезенные с завода. Когда обработка была закончена, перед ним лежал лист бумаги всего с двумя фамилиями. Так уж вышло, что суммы, на которые разнились фактические выплаты с обещанными, совпали в двух случаях. Одним из сотрудников был служащий отдела ОТК Андрей Беркутов, вторым – декоратор из отдела дизайна Семен Говоров.

Лев вернулся к тем записям, где были собраны сведения по уволенным сотрудникам. Оказалось, что оба они уволились примерно в одно и то же время. Говоров на месяц раньше Беркутова. Тогда он решил связаться с Алиной, чтобы та попыталась вспомнить, при каких обстоятельствах увольнялись эти люди. Дозвониться до Алины удалось только с четвертой попытки.

– Если вы звоните с торговым предложением, то советую не тратить мое и ваше время. Подобные предложения меня не интересуют, – заявила Алина, едва сняв трубку.

– Добрый вечер, это Гуров Лев Иванович, полковник из полиции, – поспешил представиться Гуров, опасаясь, что Алина бросит трубку, не дожидаясь ответа.

– Простите, я думала, это снова менеджеры из торговых служб. Достали своими предложениями. – Голос Алины сразу потеплел. – Хотите что-то уточнить относительно вашего дела?

– Очень хочу. Тут у меня два кандидата прорисовались. Пытаюсь определить, кто из них больше подходит на роль грабителя. Надеюсь, вы мне в этом поможете.

– Каким образом? – заинтересовалась Алина.

– Я назову вам фамилии, а вы попытаетесь вспомнить, при каких обстоятельствах происходило их увольнение. Вспомните: Семен Говоров, декоратор, и Андрей Беркутов из ОТК. Первый уволился пять месяцев назад, второй – месяцем позже. Вам что-то говорят эти фамилии?

Алина даже раздумывать не стала, сразу заявила:

– Говорова я помню. Противный такой мужик. С виду сама доброта, а внутри дерьмом набит по самые гланды. Знаете, он ведь судился с администрацией завода.

– Вот как? Очень интересно. Можете рассказать поподробнее? – попросил Гуров.

– Легко. Нас директор целый месяц строил, мол, это мы допустили промашку, не сумев обработать недовольного сотрудника так, чтобы у него отпало желание искать правды в суде, – заявила Алина. – До суда тогда так и не дошло, но нервы начальству потрепали изрядно. Этот Говоров по всем инстанциям прошел, начиная от профсоюза и заканчивая прокуратурой. Те провели проверку, но несерьезную, скорее для вида, чтобы отписаться можно было. Так, мол, и так, проверка проведена, нарушений не выявлено. Только после этого Говоров от нас отстал.

– А по Беркутову что-то помните?

– Этот из ОТК, говорите? Его тоже помню, только он спокойно к потере работы отнесся. Кажется, нашел себе место потеплее, потому и уволился. Разборок по поводу заработной платы не устраивал, это точно, – вспоминала Алина. – Хотите, чтобы я попыталась получить более точную информацию? Могу поспрашивать завтра в отделе кадров.

– Не думаю, что в этом будет необходимость. Вы и так мне очень помогли.

Они тепло простились, и Гуров снова остался наедине со своими мыслями. Итак, что у него есть на данный момент? Семен Говоров, скандалист и человек с определенной жизненной позицией, умеющий отстаивать свои интересы. И Андрей Беркутов, тихий, незаметный человечек, который не посмел рта раскрыть, чтобы высказать недовольство произволом дирекции завода. На кого же ты поставишь, Лев Иванович? По всему выходило, что ставку нужно делать на Говорова. В отличие от Беркутова он не смирился с несправедливостью и произволом работодателей, следовательно, вполне мог устроить несколько ограблений, чтобы навредить репутации завода. Рано или поздно об ограблениях заговорят, и количество заказов продукции завода уменьшится. Если рассматривать факты ограблений в этом контексте, то становятся понятны и украденные суммы. Цель вора не в обогащении, а в отмщении.

Но сделать окончательный выбор в пользу Говорова мешала внутренняя убежденность, что он не тот человек, на которого следует делать ставку. Всего лишь интуиция, но впечатление от логических выкладок она портила изрядно, склоняя Гурова действовать вопреки логике и выбрать Андрея Беркутова. В конце концов он решил, что лучший способ сделать правильный выбор – по очереди посетить и того, и другого. Не откладывая в долгий ящик, сегодня пообщаться с Говоровым, а Беркутова оставить на завтра. Лев переписал адрес Говорова, проштудировал записи из отдела кадров. В графе «семейное положение» у Говорова значилось «разведен», значит, жить он должен один. Это было на руку. Вести переговоры в присутствии домочадцев не всегда удобно, а назначать Говорову встречу на нейтральной территории Гурову не хотелось. Он надеялся, что в привычной домашней обстановке ему удастся убедить Говорова признаться в совершенных преступлениях, пообещав взамен содействие и смягчение наказания. В сущности, тот не был преступником в полном смысле этого слова. Скорее его можно отнести к запутавшимся людям, к тем, кто сделал неправильный выбор и сгоряча свернул не на ту дорожку. Помочь такому человеку вернуться на правильный путь было задачей достижимой. При определенной доле умения и везения, конечно.

Гуров вышел из Главка. Его машина стояла на парковке. Заняв место водителя, он сверился с картой, определил маршрут, после чего завел двигатель и поехал к Говорову. Нужный дом отыскался довольно быстро. Припарковавшись на углу, Лев вошел в единственный подъезд, высчитал этаж, на котором должна была располагаться квартира Говорова, и нажал кнопку вызова лифта. Добравшись до восьмого этажа, остановился возле нужной двери. «Будь осторожен, – зазвучал в его голове голос Крячко. – Ты обещал беречь свою башку».

– Прости, Стас, но этого обещания я выполнить не могу, – вслух произнес он и решительно нажал на звонок.

Из-за двери донеслась соловьиная трель. Потом послышались шаги. Они приближались к двери, затем все стихло. Гуров понял, что хозяин квартиры изучает его в дверной глазок. Наконец загремели замки, и дверь распахнулась. В прихожей стоял высокий брюнет лет сорока. Довольно миловидная внешность. Не особо мужественная, но и не отталкивающе женственная.

– Добрый вечер, чем могу помочь? – вежливо поинтересовался мужчина.

– Я ищу Семена Говорова, – произнес Лев. – Это вы?

– Неплохо было бы для начала представиться, – сдерживая саркастическую улыбку, заметил мужчина.

– Моя фамилия Гуров. Лев Иванович. Теперь вы знаете, кто я. Хотелось бы и про себя сказать то же. Вы Семен Говоров?

– Допустим, – нехотя ответил мужчина. – Вы по какому вопросу?

– По конфиденциальному. Хотите обсуждать личные вопросы во всеуслышание или впустите меня в квартиру?

– Все настолько серьезно, что не может быть обнародовано? – продолжал язвить Говоров.

– Это на ваше усмотрение. Если у вас не имеется секретов от соседей и вы готовы предать огласке некоторые нелицеприятные поступки, то и я возражать не стану.

– О каких поступках идет речь?

– Где вы были позапрошлой ночью? – намеренно повышая голос, спросил Гуров.

Говоров отшатнулся, как от удара. Потом, взяв себя в руки, отошел в сторону и пробурчал:

– Входите уж.

Лев вошел в квартиру. Говоров выглянул из-за двери, проверил, нет ли кого на площадке, после чего захлопнул ее, закрыл все три имеющихся замка, даже задвинул засов, расположенный на центральном замке солидной металлической двери современной конструкции. «Ничего себе приемчик, – подумал Гуров. – Надо было в самом начале корочки предъявить». А в мозгу снова зазвучало предостережение Стаса.

Он постарался выкинуть из головы дурные мысли и спокойным голосом спросил:

– Куда можно пройти?

– В гостиную, – указал на первую дверь Говоров. – Там мне будет удобнее всего выяснять, кто вы и с чем пожаловали.

Угрозу, прозвучавшую в его голосе, Лев предпочел проигнорировать. Спокойно повернулся к хозяину спиной и прошел в указанном направлении. В гостиной из мебели был лишь диван, два кресла и огромных размеров телевизор, подвешенный на кронштейне к стене. Он занял кресло у окна, а Говоров предпочел остаться стоять в дверном проеме, блокируя выход и сунув руки в карманы. Гурову показалось, что правый карман оттопыривается несколько сильнее левого. «Оружие? – пронеслось у него в голове. – Похоже, я поторопился с выводами насчет того, что в привычной для хозяина обстановке буду иметь преимущество. Пока все преимущества только на его стороне». Пауза затягивалась. Говоров смотрел на него с таким видом, будто решал: пристрелить его сразу или сначала помучить. Ощущение было не из приятных, но Лев не стал подыгрывать ему. Он спокойно сидел в кресле, дожидаясь, пока хозяин не решит, что пришло время начать говорить.

Глава 7

И он заговорил.

– Итак, кто вы и с чем пожаловали? – нахмурив брови, спросил Говоров.

– Я думал, вы начнете с вопроса, о какой ночи идет речь? – стараясь не упускать из виду его правую руку, заметил Гуров. – Неужели вас больше интересует, на кого я работаю?

– Об этом мы еще успеем поговорить, – произнес Говоров. – Я, знаете ли, в некоторых вопросах старомоден. Привык выяснять личность собеседника, прежде чем принять решение, вести с ним диалог или выпроводить взашей. Вы репортер?

– Если так, то что? Вы не даете интервью? Забавно, у меня на этот счет совершенно другая информация. Вы, господин Говоров, прессу очень даже уважаете. И не только прессу, а любые публичные структуры. Жалобы, тяжбы, требования. Признайтесь, это ваши излюбленные приемы.

– Значит, все-таки репортер. Только ваша братия имеет столько наглости, чтобы явиться в дом к добропорядочному гражданину и вылить на него целый ушат грязных сплетен. Что на этот раз? Обвинение в домогательстве очередной профурсетки? Или что-то посерьезнее, типа шпионажа в пользу Великобритании? А может, сотрудничество с инопланетянами? Уверен, вы и на это способны.

– Интересный у нас разговор получается. Как репортер я за несколько минут общения с вами получил сразу три гениальные идеи для статьи: значит, вы домогаетесь невинных девушек, общаетесь с инопланетянами, а в перерывах между этими занятиями еще и на Британию шпионите. Богатый послужной список. Не будете возражать, если я все это запишу?

Гуров начал хлопать себя по карманам, изображая поиски ручки и блокнота, делая вид, что и вправду хочет законспектировать бредни Говорова. Тот недовольно фыркнул и начал доставать правую руку из кармана. Лев напрягся. На правом бедре у него висела кобура с пистолетом. Прихватил на всякий случай, памятуя об обещании, данном Крячко. Тело привычно отреагировало, рука потянулась к кобуре. Однако беспокоился он напрасно. Вместо оружия Говоров извлек из кармана портативный диктофон и показал его Гурову, со словами:

– Учтите, весь наш разговор записывается. Мне будет что предъявить в суде, вздумай вы перейти границы.

– Отлично. Поделитесь записью? Знаете, я в последнее время несколько рассеян. Забыл свой диктофон дома. Но вы же не откажетесь выручить гостя?

– Послушайте, мне надоел этот бессмысленный разговор. Если у вас на меня что-то есть, выкладывайте, а нет, так катитесь отсюда подобру-поздорову! – вспылил Говоров.

Гурову и самому порядком надоело притворяться, поэтому он сменил тон на официальный и заявил:

– Я не репортер. Старший оперуполномоченный уголовного сыска полковник Гуров. Предъявить удостоверение или поверите на слово?

Говоров не ответил, лишь пораженно уставился на него. А он тем временем продолжал:

– В городе совершен ряд ограблений владельцев частных фирм. Полагаю, вы знаете об этом больше, чем я. Предлагаю поделиться информацией.

– Не вижу связи, – пожал плечами. – О какой информации идет речь?