Не храните деньги в сейфе

– Надо же действовать, Лева, – торопил Крячко. – Прямо сейчас действовать.

– Действовать? И что именно ты собираешься делать?

– Выяснить всю подноготную про каждого из потерпевших. Как живут, чем дышат. От того, что нароем, и будем плясать.

– Скажи лучше, что с клубами? – перебил его Гуров.

– Да полный ноль, – отмахнулся Станислав. – Втроем как сайгаки полдня по городу гонялись, а зацепиться и не за что. Валера обработал данные на своей умной машине и дал заключение. Вот распечатки отчета. Есть желание почитать?

– Каков процент погрешности?

– И одного процента нет.

– Плохо, – вздохнул Лев.

– Да ничего не плохо. У нас теперь есть новая версия, ее и будем разрабатывать, – вернулся к своей теории Крячко. – Завтра с утречка и начнем.

Стрелки часов приближались к десяти. Вечерние сумерки давно вступили в свои права; день, на который накануне вечером Стас Крячко возлагал столько надежд, подходил к концу, а Гуров все еще сидел над списками сотрудников, задействованных при продаже ограбленных сейфов. Список был невелик, но из него никак не удавалось выделить того, кто мог быть замешан в преступлениях. Совпадений просто не было. Заказ принимали две женщины и занимались этим попеременно во всех случаях продажи через Интернет. Дополнительные изменения, которые пожелали внести клиенты в заказанный товар, выполняли разные люди. Даже доставку осуществляли каждый раз разные сотрудники.

Сказать, что Гуров был разочарован, значит ничего не сказать. Он почему-то был уверен: стоит лишь внимательно изучить списки, и он поймет, как действовал грабитель. Рассуждения его сводились к следующему: кто-то, кто владеет информацией о клиентах, получивших сейфы, мог сохранить адреса доставки, а через какое-то время решиться на ограбление. Взять хотя бы работников доставки. Мало того что они развозят сейфы по адресам, они еще и установкой занимаются, а это значит, что они точно знают, где искать сейф. Время, затрачиваемое на взлом, автоматически уменьшается. Но тут имелась одна загвоздка. Откуда у простого доставщика товара уникальные способности к подбору кода?

Следующее предположение: одна из женщин, кто принимает заказы, продает информацию на сторону или является соучастницей преступления. Допустим, у нее имеется подельник. Женщина составляет список сейфов, проданных и установленных в черте города, передает его своему подельнику, а он проворачивает ограбление, используя эти данные. Такой вариант тоже возможен, у сотрудниц есть доступ ко всей базе данных. Вовсе не обязательно, что женщина выбирала объекты для ограбления только среди тех заказчиков, которых оформляла сама.

Еще одна из версий: вора нужно искать среди сотрудников, дорабатывавших сейфы перед отправкой. Что им стоило внести в конструкцию замка определенные изменения, о которых не будут знать ни владелец сейфа, ни дирекция завода? Выяснить, кому будет принадлежать сейф, тоже не проблема. Вполне правдоподобная версия. Все эти версии полковник и его подчиненные прорабатывали целый день.

Вызвав к себе капитана Жаворонкова, Гуров поручил ему собрать информацию по тем сотрудникам завода, которые вошли в список. На это ушел час. Пройдясь по ним, он вычеркнул из списка сразу пять кандидатов, так как они не подходили по физическим параметрам. Трое из них были чересчур стары для того, чтобы лазать по стенам, как это сделал вор на третьем ограблении. Двое же не проходили ни по росту, ни по весу. Оставались женщины-приемщицы и мужчина из службы доставки. Что касалось женщин, Гуров решил отправить к ним оперов из отдела. Если вор действовал через них, то тут простой беседой не обойдешься. Необходимо будет понаблюдать за тем, какие действия они предпримут после визита полиции.

А вот мужчину, работающего в службе доставки, он предпочел посетить лично. Сделав предварительный звонок на завод и выяснив, что интересующий его сотрудник уже неделю бюллетенит, Лев поехал к нему домой. Стоило полковнику взглянуть на него, как желание задавать вопросы испарилось, несмотря на то, что и рост у него был подходящий, и вес с возрастом не шли вразрез с показаниями свидетелей. Мужчина был типичным подкаблучником, не имеющим собственного мнения ни по одному вопросу. Предположить, что этот нюня, стоявший в коридоре собственной квартиры с таким видом, будто пришел наниматься на высокооплачиваемую работу в рваном пиджаке, способен разработать и претворить в жизнь хитроумный план ограбления, было верхом наивности. Его слоноподобная жена, появившаяся в дверях, как только Гуров произнес первое слово, подавляла мужа настолько, что тот не сразу понял, о чем его спрашивают, хотя вопрос был стандартный: что он делал в такой-то день, в такое-то время.

Ответить ему жена тоже не позволила. Решив, что над мужем нависла непонятная опасность, она задвинула супруга в дальний угол и повела беседу сама. Местонахождение мужа она выдала без запинки. Все семь дней супруг страдает повышенным давлением и неотлучно находится при ней, то есть в квартире. На вопрос, может ли кто-то кроме нее подтвердить данный факт, она назвала фамилию лечащего врача, а также фамилию медицинской сестры районной поликлиники, которая в течение недели ежедневно посещает больного с десяти до двенадцати часов дня и ставит ему капельницу. Записав названные фамилии, Гуров уточнил номер поликлиники, в которой наблюдается ее бесхребетный муж, после чего поспешил покинуть «дружную» семейку.

После этого он связался с отделом, чтобы узнать, как обстоят дела у тех, кто проверяет приемщиц. Его сотрудники успели побывать у обеих женщин и в один голос заявляли, что если утечка информации по заказчикам и произошла через приемщиц, то они об этом не подозревали. Тем не менее приказ о наблюдении за приемщицами Гуров отменять не стал, приказав о любых подозрительных перемещениях и о любых посетителях докладывать лично ему.

Поиск свидетелей, которые могли бы видеть человека, обманным путем проникшего в магазин Сунгурова, не принес результатов. Кроме сторожа, мужчину не видел никто. Крячко весь день занимался разработкой собственной версии, по которой идейный вор вовсе таковым не являлся, а все ограбления подстроены самими потерпевшими, но от его деятельности реальных успехов полковник не ждал, так как не особо верил в существование некоего человека, занимающегося «разруливанием» проблем бизнесменов путем кражи неизвестного компромата. В отчаянной попытке найти хоть какую-то зацепку Гуров отправил оперативников к первому потерпевшему, Эдуарду Луганскому. Сам же вернулся в отдел и принялся крутить факты так и эдак, в надежде, что на него снизойдет озарение и он поймет, в каком направлении двигаться. В конце концов ему надоело бессмысленное созерцание укороченного списка возможных подозреваемых, и он отправил его в ящик письменного стола, а вместо него вооружился чистым листом бумаги и фломастером. В центре листа написал слово «Вор». От него в три стороны отправил лучи. К лучам пририсовал четыре больших круга и вписал в них имена потерпевших. Немного подумал и дорисовал большой прямоугольник. Он должен был изображать завод-изготовитель, где приобретались сейфы. После этого встал из-за стола и отошел на несколько шагов. Постоял так какое-то время, вглядываясь в рисунок, вернулся и, сменив цвет фломастера, добавил четыре соединяющие линии от кругов к прямоугольнику. Снова отошел. И тут ему в голову пришла новая мысль: что, если Крячко прав и ограбления никак не связаны с заводом, а здесь присутствуют личные мотивы? Они со Стасом затрагивали эту тему, но только вскользь. Известие о том, что все сейфы были изготовлены на одном заводе, увело их от нее.

Гуров достал новый лист. В левый столбец выписал имена потерпевших. Справа крупными буквами написал слово «Вор». Подумав, добавил еще пару слов. Получилось: «Идейный мститель». В кабинет с шумом ввалился Крячко. Взгляд его тут же сфокусировался на разрисованном листе, и он шутливо спросил:

– Здорово, Гуров. Записался в кружок «Юный художник» или участвуешь в конкурсе «Алло, мы ищем таланты»?

– Пытаюсь вывести идеальную формулу, – без тени улыбки ответил Лев.

– Не хочу тебя разочаровывать, мой седовласый друг, но формулы выглядят несколько иначе. Цифры, дроби, логарифмы, обозначения химических элементов, на худой конец, но не солнышки с лучиками и не столбики, подписанные банальными фразами.

– Вместо того чтобы зубоскалить, помог бы, – проворчал Гуров.

– Помочь я завсегда. Только предупреждаю заранее, чтобы потом претензий не было: рисовать не умею и учиться не собираюсь! А в чем суть твоих рисунков? – усевшись на свободный стул, поинтересовался Стас.

Гуров вкратце изложил свою теорию и после этого добавил:

– Следующий шаг – нам нужно определить, за что мог мстить вор независимым друг от друга бизнесменам.

– Есть варианты?

– Вариантов несколько. Во-первых, вор мог когда-то работать на всех этих предприятиях.

– Думаешь, такое возможно? – с сомнением в голосе спросил Крячко.

– Почему бы и нет? Вполне возможно, если он занимал в каждой из этих фирм самую низшую должность, не требующую специальных навыков. Например, разнорабочего. В каждой из этих фирм наверняка требуются разнорабочие. И текучка кадров на этой должности существует во всех фирмах.

– Допустим, но чем могли бизнесмены настолько обидеть простого разнорабочего, что тот не побоялся пойти на преступление?

– Ответ напрашивается сам собой – его уволили.

– Из всех четырех фирм?

– Из всех четырех. Но чтобы подтвердить или опровергнуть эту теорию, нужно выяснить, кто занимается вопросом набора персонала и вопросом увольнения. Это труда не составит. Ведь в чем здесь суть? Всякий раз уволенному кажется, что его наказали несправедливо, и обида переносится не на человека, подписывающего заявление об увольнении, а на главного босса, установившего строгие правила. Так уж устроена психика человека.

– Пожалуй, ты прав, – с неохотой признал Крячко.

– Тогда, если принять эту версию за основную, следующим шагом должно быть посещение отдела кадров всех фирм и анализ списков уволенных сотрудников. И здесь возникает новый вопрос…

– Какой период взять? – тут же подхватил мысль Станислав. – Лучше копнуть подальше, примерно на год. Любому обиженному и оскорбленному потребуется время, чтобы пережить унижение, связанное с увольнением, поднакопить злости и продумать план отмщения.

– Верно, Стас, – одобрительно кивнул Гуров. – В случае, если отыщется совпадение и в списках уволенных с этих фирм проявится одна и та же фамилия, можно будет с уверенностью сказать, что идейный вор пойман. Дальше дело техники – выслать наряд на задержание, побеседовать под протокол и получить чистосердечное признание.

– А если идейный вор действует исключительно из ненависти к бизнесменам как классу? – задал новый вопрос Крячко.

– В этом случае отыскать его будет куда проблематичней. Допустим, что так и есть. Каким образом он может выбирать свои жертвы?

– Методом «тыка»?

– Тогда бы не совпал тот факт, что все сейфы одного образца и с одного завода. Этого не могло быть в принципе, – возразил Гуров. – Значит, информацию об объектах ограбления он все же где-то должен получать. Согласен?

– Согласен. Но тогда мы снова вернулись туда, откуда начали.

– Верно, мы вернулись туда, откуда начали, – кивнул Лев. – Вор должен быть связан с заводом. Должен, и точка.

– А что, если совместить эти теории? – внезапно предложил Крячко. – Предположим, вор получил от ворот поворот не на ограбленных фирмах, а на заводе. Его уволили за какую-то провинность, которую он таковой не считал. Допустим, кто-то из клиентов, типа господина Куклина, пожаловался на его работу. Да в такой форме, что мужика с позором выгнали с «тепленького» местечка, и он решил отомстить всем этим зазнавшимся снобам, наворовавшим денег столько, что им понадобился сейф, чтобы прятать свои капиталы. Им нет никакого дела до того, как сложится дальнейшая судьба простого рабочего после их кляузы. Так почему он должен оберегать их покой и благосостояние? Он участвовал в изготовлении сейфов, чтобы кляузник мог спать спокойно, а теперь он сделает так, что даже приобретение сейфа не будет гарантировать безопасность его денежкам. Логично? По-моему, версия довольно стройная.

– Пожалуй, я бы с тобой согласился, если бы не один нюанс, – протянул Гуров. – Суммы краж. Они не вписываются ни в одну теорию, рассмотренную за последние сутки. Что же это за народный мститель, который забирает жалкие крохи, когда может разжиться сотнями тысяч? Допустим, он не желает превращаться в банального вора. Пусть так. Но тогда он мог бы определить для себя какую-то фиксированную сумму. Но нет, он каждый раз забирает разные суммы: шестнадцать, четырнадцать и двенадцать тысяч. Число всякий раз четное, только это ничего не объясняет.

– Возможно, он по-разному оценивает свои усилия по подготовке взлома, – предложил новую версию Крячко.

– Это уж совсем смешно. Хотя, если принять во внимание слова Пахаря…

– И что же он тебе сказал? – полюбопытствовал Крячко. – Знает он нашего воришку?

– Он сказал, что вор из новоиспеченных и что у него явно не все в порядке с головой, – ответил Гуров. – Вот я и говорю, раз уж у мужика «крыша» поехала, то подвести его действия под какую-то логическую линию у нас вряд ли получится.

– Лично я с Пахарем согласен, – заявил Крячко. – Суммы игрушечные, затраты зверские, да еще эта записка – «Грабь награбленное». Что она означает? Вор убежден, что все бизнесмены нажили свой капитал незаконным путем? Пытается таким образом привлечь внимание общественности к финансовой пропасти между простыми тружениками и так называемыми «бизнесменами нового формата»? Но ведь для того, чтобы привлечь внимание общественности, этого мало. Вот если бы он всякий раз устраивал так, чтобы ограбление широко освещалось в прессе, тогда другое дело. А так о его действиях и о записке узнают лишь служащие фирмы да их близкое окружение. На всеобщее внимание это не тянет. Псих он, вот и весь расклад.

– Может быть и другой вариант, – произнес Гуров. – В том, что вору нет никакого дела до классового неравенства, ты, возможно, и прав. Записка является лишь прикрытием, призванным создать иллюзию идейной подоплеки преступления. Хорошо сбивает с толку.

– И что ты предлагаешь? – нахмурился Крячко. – Попытаться отбросить этот факт? Сделать вид, что записок не существует, и попробовать разгадать ребус, игнорируя эту характерную деталь?

– Можно попробовать, только чует мое сердце, ничегошеньки это не изменит. По крайней мере, до тех пор, пока мы не поймем, каким образом вор выбирает объекты для ограбления. Завтрашний день начнем с того, что проверим все эти теории, – заявил вдруг Гуров. – Поздно уже, по домам пора.

Спорить Крячко не стал. Из Управления вышли вместе. Попрощавшись на крыльце, разъехались в разные стороны, чтобы наутро встретиться вновь и начать все сначала.

Глава 5

Два дня прошли в поисках новых зацепок. Оперативники продолжали наблюдение за женщинами-приемщицами. Гуров и Крячко разрабатывали версии возникновения утечки информации по заказчикам. От пострадавших от взломщика Володи они получили списки, которые включали в себя фамилии тех, кто был уволен с фирмы, добровольно или принудительно, за последние два года.

Крячко достался список тех, кто когда-то работал у Куклина, Луганского, Сунгурова и Игонина. Он собирался лично встретиться с каждым и попытаться определить их отношение к прежним работодателям.

Гуров же отправился на завод, чтобы выяснить, как у них обстоят дела с уволенными. Со своей просьбой он обратился к заместителю генерального директора Морозову. Выслушав просьбу, тот несколько минут не мог прийти в себя, не веря, что Гуров собирается штудировать списки уволившихся с завода за столь долгий срок.

– Вы хоть понимаете, что на таком крупном предприятии, как наше, текучка кадров просто зашкаливает? – попытался вразумить его Морозов. – Сотрудники отдела кадров только составлять подобный список неделю будут.

– Значит, подожду неделю, – невозмутимо проговорил Лев. – Ваше дело – дать отмашку.

– Как вам будет угодно. Только не говорите потом, что я вас не предупреждал, – сдался Морозов. – Пройдите в северное крыло, там вас будет ждать Алина. Выделю ее в ваше распоряжение, в конце концов, администрация нашего завода тоже заинтересована в поимке грабителя. Не хватало еще, чтобы о заводе дурная слава пошла.

Гуров не стал дослушивать Морозова. Его обеспокоенность сохранением доброго имени предприятия Льва ничуть не трогала, а вот то, что из-за действий грабителя один человек лишился жизни, а другой – работы, равнодушным оставить не могло.

Напрасно Морозов пугал Гурова долгими сроками. Алина, стажер кадрового отдела, оказалась девушкой смышленой и расторопной. Колдуя над базой данных, она со знанием дела озвучивала производимые манипуляции.

– Сейчас выставим нужные даты, потом установим дополнительные фильтры и удалим те параметры, которые нас не интересуют. Остальное за нас сделает программа. За какой срок собираем сведения?

– Давайте поставим максимальный срок. Двухгодичная давность подойдет, – ответил Гуров.

– Фильтруем всех уволившихся или какие-то должности исключаем? – Алинины пальцы порхали по клавиатуре.

– А какие есть варианты?

– О, вариантов много. Менеджеры среднего звена, разнорабочие, административное звено, сезонные рабочие, – начала перечислять Алина.

– Сделаем так, – подумав, предложил Гуров. – Сначала отфильтруем всех, распечатаем список, а уж потом исключим кого нужно.

Так они и сделали. Первый список оказался длиннющий. На печать вышло ни много ни мало восемь листов убористого шрифта. Посовещавшись, сделали еще три отдельных списка. В один вошли сотрудники, работающие непосредственно в отделе сборки, в другой – сотрудники отдела сбыта и в третий – разнорабочие. В итоге на руках у Гурова оказалась увесистая стопка, испещренная данными по бывшим сотрудникам.

– Да, нехило! – выдохнула Алина. – И вы всех их будете проверять? Лично?

– Видимо, придется, – вздохнул Гуров.

Энтузиазма у него поубавилось. Такую кипу работы за короткий срок не под силу выполнить целому отделу кадровиков, не то что в одиночку.

– Просто невероятно, как много людей посчитали недостаточно хорошей работу на таком преуспевающем предприятии, – задумчиво проговорил он.

– Ничего удивительного. Все хотят жить богато, – заметила Алина. – Я вот тоже не собираюсь здесь надолго задерживаться.

– Живете по принципу: рыба ищет где глубже, а человек – где лучше?

– Все так делают.

– Зачем тогда вообще сюда устраиваться, если что-то не нравится? – задал Гуров резонный вопрос. – Не проще ли сразу найти то, что будет тебя устраивать?

– Это вы обо мне или о людях в целом?

– В целом.

– Хотите честно? – понизив голос, чтобы никто не смог подслушать, спросила вдруг Алина.

– Было бы неплохо. – Лев тоже невольно перешел на шепот.

– Все эти люди уволились потому, что им не дали то, что обещали. Тут в отделе кадров политика такая. Сначала наобещают золотые горы, а как до дела доходит, так оказывается, что и половины обещанного работнику не светит.

– Вы о зарплате? – уточнил Гуров.

– О ней в первую очередь, но дело не только в этом. Знаете, я тут на стажировке уже шесть месяцев. Шесть! А когда пришла, мне обещали уже через два месяца на полный оклад перевести. Разница между стажировочной зарплатой и окладом чуть ли не в три раза. В меньшую сторону, разумеется, – объявила Алина. – Пашу я за троих, а зарплату получаю – кот наплакал. Я‐то понятно почему здесь остаюсь. Мне хотя бы год стажа наработать, чтобы на другую работу устроиться. Вот дождусь декабря и уйду. Уже и место присматриваю. Уверена: все эти бедолаги по той же причине слиняли. И правильно сделали.

– Это же настоящая афера получается, – заметил Гуров. – На бумаге одни оклады, а в расчетном листе другие?

– Никакая это не афера. В плане законности тут все чисто, не подкопаешься, иначе недовольные работники по судам бы администрацию затаскали. Тут система хитрая, и понять ее получается только тогда, когда ты уже в штате, и у тебя есть два пути: либо уволиться, либо довольствоваться тем, что платят, – ответила Алина.

– И какую же законную причину выдвинули в вашем случае? – поинтересовался Лев.

– Все очень просто. Приказом по заводу провели сокращение штата. Производственная необходимость. Убрали одну единицу из кадрового отдела и заменили ее подменным сотрудником. А на подмене платят даже меньше, чем стажеру. Естественно, я от такой перспективы не в восторге, вот и остаюсь стажером, – пояснила Алина.

– Вы уверены, что с другими сотрудниками дело обстоит так же, как с вами? – спросил Гуров, не до конца понимая, как заводской администрации удается проворачивать махинацию подобного масштаба.

– Я же вам говорю: полгода в отделе кадров стажируюсь, такого тут насмотрелась. Увольняться-то они тоже через нас вынуждены, и не было еще такого случая, чтобы кто-то другую причину увольнения озвучивал. Например, два дня назад из сборочного цеха мужчина приходил и горло драл до посинения. Вы, кричит, барыги, вруны и преступники. Обещали, что я до тридцати тысяч на сборке зашибать буду, а на деле даже треть от этой суммы не выплачиваете. Куда остальные денежки уходят?

– Ответ получил?

– Получил, только пользы от этого никакой. Главный бухгалтер нам, кадровикам, четкую схему начисления заработной платы предоставила, чтобы мы могли аргументированно доказать, кто здесь дурак, а кто из высшей математической лиги, – усмехнулась Алина. – Хотите взглянуть на схему?

– С превеликим интересом, – кивнул Гуров.

Алина порылась в ящике рабочего стола, выудила лист, испещренный записями, и, сделав копию, протянула ее полковнику, заметив при этом:

– Боюсь, меня за этот разговор по головке не погладят. Да плевать. Надоело прогибаться и притворяться, будто я ничего не понимаю. Подло они с рабочими поступают, вот что я вам скажу. И пусть меня уволят, я все равно отдам вам эту схему. Быть может, вам эта информация поможет на вора выйти. Хотя, если честно, я считаю, что он не так уж и не прав.

– С какой стати? – не понял Гуров.

– А пусть не наживаются на простых работниках. Думаете, в тех фирмах, которые он ограбил, по-другому к сотрудникам относятся? Все эти новоиспеченные бизнесмены только о своем кошельке пекутся, а до рабочих им дела нет, – с вызовом проговорила Алина.