Помоги проекту - поделись книгой:
Вернулась к закипающему ошрамованному, забрала предложенные лист бумаги и перо, села в ближайшее кресло, положила щенка на колени и крепко задумалась. Чтоб такого соврать, чтоб правдоподобно, недоказуемо и связно с уже сказанным при капитане Маррете и старичке Дийе?
— Ося, не стоит отмалчиваться… — поторопили меня.
— Ага, — согласилась я и положила на лист первую торопливую строчку.
«Не орите, мне и так жить неохота».
— Вы поссорились с Реггеном?
«С его зверьем поганым».
— Со зверем? — ласково уточнил глава отдела стражей и присел на подлокотник.
Сдается мне, нельзя писать о звере, вот как и о способностях графа к порталам говорить нельзя было, о прогулках без трости и о рычании.
«Со слизняками и пауками! Взялась я, значит… поутру уборку делать, чтоб хоть не по обломкам ходить. В домине грязища, пыль и паутина, обломки стен, прожженные дыры…»
— Да, знаю, — попытался остановить меня Врадор. Но я таки дописала:
«А еще плесень и сырость, обломки мебели, осколки стекол и зеркал».
— Понял. Не перечисляйте ни фронта работ, ни комнат, в которых убирались, — поспешил он с уточнениями. — Напишите, что дальше было.
«И вот только я взялась за тряпку, как эти твари взялись за меня! Первые немотой и невидимостью наделили, вторые порталом из Бурфо… А чтоб возвращаться не смела, все мои вещи впихнули в саркофаг!».
Тут я задумалась, что ж про Реггена написать, а Врадор вознамерился меня утешить. Руку на плечо положил и этак ненавязчиво:
— А не хотите ли вы сменить место работы?
«Не горю желанием», — как на духу ответила я. Покосилась на щенка, а его и след простыл.
— Задохлик очнулся, — смекнула я и сжалась от неприятного предчувствия.
— Кто-кто? — неожиданно вопросил самый главный страж. И только я подумала, что стала вновь слышима и видима, как он ткнул пальцем в появившуюся рядом серебряную капельку и попросил повторить донесение. Капля донесла нечто невнятное, но он понял. — Регген вернулся? Сам… Кхм, вы уверены, что это он? — Врадор выслушал ответ, пытливо глядя сквозь меня, а затем искренне удивился: — Потребовал немедля начать поиски? Оч-чень интересно.
Наверное, речь шла об атрибуте буйных одержимых.
— Эх, кому — то тросточка как в горле косточка, — прошептала я и вздрогнула, услышав:
— Допросить? Нет. Я сам. И посмотрю, и допрошу, — он ещё раз прикоснулся к капле, почти по — дружески погладил меня по плечу и с сожалением заметил: — Вас уже хватились. Желаете вернуться, или?..
Отказу Урген Врадор был удивлен куда меньше, чем предлогу. И сдается мне, в гонке за внимание, тесто его еще не обставляло. Воспоминание о том, что в Бурфо меня ждет дрожжевая заготовка для пирожков и разборки со слизнями из-за корзинки, затмили переживания последних часов. Я вцепилась в главу отдела стражей как чесоточный клещ и потребовала поспешить.
И не зря я так торопилась, меня ждали! Наконец — то в доме, что стал моим пристанищем, ждали не моих рук, услуг, мозгов, а меня, о чем задохлик заявил, не таясь:
— Врадор, чтоб вас черти пожрали вместе с вашим допросом! Я не могу оставаться в поместье и тратить на вас бесценные минуты… Ося пропала! Мне плевать на протокол и дело об исчезновении одержимых мастеров, я ухожу.
— Куда? — невозмутимо поинтересовался мой провожатый.
— На поиски!
Регген, с трудом стоящий на ногах посреди груды сваленного на пол оружия, сорвал со стены очередной образец своего мастерства. Взвел курок, выстрелил в сторону печи сгустком зеленого огня и с досадой проследил за полетом магического разряда.
— Прицел сбит, но для ускорения переговоров сойдет, — процедил он мрачно, закинул ружье на плечо. И нет, чтоб в подвал спуститься и слизням учинить разбор или паукам разнос устроить, граф на глазах изумленной публики попытался открыть портал. То бишь знакомой мне волной повел перед собой ладонью, соединил пальцы для щелчка…
— Совсем сдурели?! Вы же строить их не умеете… — напомнила я, и на удивление была услышана.
— Ося?! — Регген и обернулся, мутным взглядом выискивая меня.
— Осока, — укорил Врадор. Видимо, сам он желал убедиться в «неспособностях» графа, а я помешала.
— Это кто сказал? — удивились присутствующие здесь же стражи и взвели арбалеты.
— Я, — ответила я и оказалась в крепких объятиях некрепко стоящего на ногах задохлика. Учуял он, что ли?
— Жива! — воскликнул маг и поцеловал меня куда пришлось. Пришлось в ухо, со смачным чмоком и не менее громким: «Больше ни капли коньяка!».
— Жмотина, — веско припечатала я и поспешно объяснила, как я волею пауков и слизней оказалась за пределами поместья. От легенды для Врадора не отошла, а потому получила весьма удивленный, а затем уже и понимающий взгляд графа-оружейника. Правильнее сказать, получила бы, будь видна, а так он смотрел на мое ухо, а не в глаза, и мысленно что — то прикидывал.
Недолгую тишину разорвал голос главы контроля.
— Итак, Регген, надеюсь, теперь вы согласны пройти допрос?
— Всецело, — ответил тот, обнял меня сильнее и заявил: — Завтра. При моем адвокате, лечащем враче и кураторе.
— Хорошо, — с усмешкой согласился самый главный страж. — Завтра в десять здесь.
Через минуту поместье опустело, остались только мы, оружие, сваленное в кучу, и мокрые следы.
— Ушли? — граф-задохлик ослабил хват.
— Да.
— Вот и славно, — заметил он и кулем свалился к моим ногам.
— Регген? — позвала я несчастного, а в ответ услышала уже знакомое «у-у-у!».
Н-да, тоже мне спаситель выискался!
В беспамятстве одержимый маг провалялся до поздней ночи, щенок все это время пролежал подле меня, не требуя ни воды, ни еды. Тесто, минуя стол, устроило побег на пол, и было безвозвратно испорчено, как и настрой провести вразумительную беседу с обнаглевшими слизнями. Территорией подвала они себя уже не ограничивали, поэтому в кузне на полу было целых три блестящих дорожки и два знакомых укуса на столе. Уж этот — то отпечаток зубов я никогда не забуду, бедная моя корзинка.
В Ллосе плетенка испокон веков является атрибутом домовитости. Заводишь ли ты новое хозяйство, берешь ли на себя старое — корзинка при хозяйке должна быть. Как ключи у ключницы, булавки у швеи, красная трость у буйного одержимого. Женская рать моей семьи почитала корзинки из ивовых прутьев, белых и тонких, я же, гномка, всегда любила виноградную лозу, за что корзинка моя не раз была бита… То отцу попала под сапог, то мужу в руки, а после вовсе сгинула у свекрови в печи. И вот только жизнь новая началась, а на корзинку мою уже покусились. Обидно!
Еще обиднее, что Регген спит, а я глаз сомкнуть не могу, все мерещится, что кто-то за мной наблюдает. Оттого и сижу уже не первый час над списком дел, бездумно на него взираю, думаю, взять ли в руки кочергу для успокоения.
И тут вопрос, как гром среди ясного неба:
— Отчего вздыхаем?
Я вздрогнула, подняла глаза, а это Урген Врадор в накинутом на голые плечи мундире и пижамных штанах, заправленных в сапоги. Стоит, понимаешь ли, улыбается.
— Вы что тут забыли?
— Вас забыл.
— С чего вдруг? Опять предложите сменить работу?
— Не совсем… Видите ли, Ося, если Реггена мы согласны допросить с утра, то вас сейчас.
Я покосилась в сторону окна, где отражалось «мое» пустое кресло, и мысленно возмутилась. Это где и как он меня допрашивать намерен? И главное, почему?
— Мы открыли саркофаг! — огорошил меня глава отдела.
А о саркофаге — то я забыла, едва в кузню вернулась, теперь не знала, что сказать. Ρешила спросить:
— И?
— Вы говорили, там исключительно ваши вещи, так?
Говорила, искренне надеясь, что похитители свое имущество клеймом не пометили, гравировкой не подписали. В ответ я вначале кивнула, а вспомнив о невидимости, подтвердила вслух:
— Да, так.
— Но там кандалы!
Не поспоришь, если граф-задохлик тут, то там лишь пустые оковы. Придется снова спросить:
— А… да, точно… они самые. И?
— И вы хотите сказать, что это все ваши вещи? — прищурился пытливо. Χоть и смотрит куда — то сквозь меня, а все равно от страха дурно стало. Так что мое тихое «да» прозвучало жалко. — Но на них нет вашего отпечатка! — припечатал самый главный страж.
Мгновение ужаса и вдруг озарение:
— Конечно, нет, они ж для Реггена сделаны! Мои — то вещи в «Старом Фениксе» сгорели…
И хоть сказала истинную правду, она не пришлась стражу по душе. Врадор нахмурился сильней, вдел руки в рукава мундира, застегнулся и спросил:
— А кандалы у вас откуда?
— А их мне выдал граф… перед самым заселением, — нашлась я с ответом.
— Зачем?
— Да на случай озверения! — Я отложила список и поднялась из кресла, временно дезориентировав визитера не только своим местоположением, но и вопросом: — И не могли бы вы объяснить, уважаемый Урген Врадор, с чего вдруг саркофаг остался в вашем кабинете? Зачем вы его открыли? Да и как смогли? Я ж собственными глазами видела, как… пауки его запечатали.
— Хм, — выдал глава контроля, потер колючий подбородок и усмехнулся, отступив: — Вижу, вы взволнованы… Что ж, на сегодня достаточно, продолжим завтра. Доброй ночи.
Он исчез так же неожиданно, как и появился. Вот он был, вот его и нет.
— Да уж, время позднее, день тяжелый, допрос безрезультатный… Доброй? Ага. Еще бы знать, совсем ушел или прячется в углу, — пробурчала я и вздрогнула услышав:
— Ушел. Совсем. Давай ложиться спать.
— Регген, ну наконец — то, — потирая руки, приблизилась к столу и тюфяку под ним, — сейчас вы мне за все ответите!
— Утром, — маг накрылся одеялом и повернулся на другой бок. Почти сразу же рядом со мной объявился щенок.
— Ты смотри, не успел очнуться, а уже раскомандовался! Ладно уж, подождем до утра, — я погладила печально вздохнувшего кроху. — К слову, лобастый, давай снимем с меня маскировку? А то ни причесаться, ни умыться толком.
Глава 8
По мнению графа-задохлика, утро наступило в начале четвертого ночи, когда даже петухи помалкивают, чтоб раньше времени в суп не угодить.
— Ося, вставай! — скомандовал он, поднявшись с тюфяка.
— Ося, одевайся, иначе я тебя так на улицу вынесу… — раздалось сквозь плеск в закутке.
— Ося, быстрее, мы опаздываем! — сообщил граф, скрипя дверцей шкафа. А я молчу и с места не двигаюсь. Это у Реггена допрос в десять, не у меня, вот пусть сам собирается и едет. Мой мысленный посыл он не услышал, решил настаивать дальше.
— Ося… — маг заглянул под стол и возмутился: — Ося, где твоя совесть?
Спит вместе со мной.
— Ося, где твоя одежда? — вопросил он, обыскивая кузню.
Прячется.
— Где сапожки? — комната подверглась повторному осмотру.
Сбежали.
— Ося, где деньги?
— Какие деньги? — сон как рукой сняло, я аж подскочила на тюфяке и развернулась, чтобы нос к носу столкнуться с довольным графом-оружейником.
— Оставшиеся. На проезд. — Он вручил мне плащ, платье, сапоги и широко улыбнулся моему недоумению. — Не переживай, много не потратим, если поторопимся.
— Куда?
— На почтовую карету, Ося, — ответил маг. Посидел рядом, чего — то выжидая, не дождался, плюнул и, отогнув край одеяла, принялся натягивать на меня сапоги, попутно объясняя: — В четыре утра она проходит по трактату мимо Бурфо, затем два часа идет до окраины столицы и час в центр. Там два часа уйдет на поиски моих адвоката, куратора и врача, — «обрадовал» он и взялся за мое платье. Собрал его вокруг горловины, нацелился на мою голову. — На их уговоры времени уйдет немного, так что к десяти мы успеем порталом вернуться назад, а кое — то сможет даже отдохнуть.
— Регген, да что ж вы все усложняете? Отправьте послание с той самой почтовой каретой, а лучше сами порталом нагряньте. Во-первых, быстро, во-вторых, экономно.
— Не могу, я без трости, — хмыкнул он, но рук не опустил, продолжил тянуться ко мне вместе с платьем. — И сил не осталось. Последние потратил на рывок из саркофага сюда. Ко всему прочему уговор о саботировании моего допроса нужно вести тет-а-тет.
— А саботаж вам зачем?
Поделиться книгой: