Ангелы Калибана

— Проникаем на подуровни слева! — рявкнул Нераэллин и махнул своим отделениям. — Мелта-расчеты!

Надежные укрепления под бастионом в целом выдержали орбитальный удар. Как и в случае с начальной атакой на Зефат, изменники следовали при обороне доктринам Легионес Астартес, что выглядело странным на фоне варварского геноцида. Тем не менее на отдельных участках, где выгорело несколько метров почвы, наружу выступили округлые феррокритовые тоннели и керамические опорные балки. Нераэллин с тремя легионерами подошел к одной из обнажившихся секций.

Воины держали мультимелты — громоздкое и эффективное только вблизи, но очень разрушительное оружие. По команде капитана они выстрелили в крышу тоннеля. Сосредоточенный поток высокоэнергетического излучения испарил феррокрит в диаметре три метра.

Эль’Джонсон окликнул Нераэллина, когда тот собирался прыгнуть в почти идеально круглую дыру:

— Капитан!

Обернувшись, капитан увидел, что примарх подходит к нему и вынимает меч.

— Мой повелитель? — Голос легионера едва заметно дрогнул. Скорее всего, от воодушевления, но, возможно, и от боязни того, что господин передумал.

Примарх указал в отверстие:

— Пленных не брать.

Вокруг Фарита Редлосса, который шагал по расколотым и оплавленным камням внутренней стены, свистели болты. Порой раздавался вой более тяжелых снарядов для автопушки «Жнец». Стреляли из амбразуры бункера в сотне метров впереди — эта точка по прихоти теории вероятностей уцелела в шквале плазменных и торпедных атак. Вспомогательную базу, выстроенную над одной из шахт на нижних склонах горного хребта, прикрывало еще несколько таких огневых позиций.

Пока Лев прочесывал подземные коридоры главной крепости, офицеры его командного совета зачищали уцелевшие наземные постройки. До сих пор сложностей не возникало, но сейчас перед Редлоссом выросло восемь рядов толстых стен с контрфорсами, высеченных из сплошной скалы.

Как только к ним выдвинулись капитулы Двадцатого, Тридцатого и Тридцать первого орденов, заговорили тяжелые орудия защитников цитадели. Долгое эхо артиллерийских залпов разносилось среди утесов, прерываемое грохотом разрывов на дне горного ущелья.

Фарит присоединился к паладину Ксавису из Двадцатого, который изучал бастион, укрывшись за кожухом траков «Лэндрейдера». Лобовая броня тяжелого танка, выкрашенного в черный цвет, была изрыта бороздами и вмятинами от прямых попаданий, расчерчена царапинами от случайных осколков. Землю вокруг него покрывали воронки, следы минометного обстрела. Очевидно, Ксавис не мог продвинуться уже несколько минут.

— Закавыка, — пробормотал Редлосс, влезая на спонсон с лазпушкой и оттуда — на крышу «Лэндрейдера». Космодесантник за тяжелым болтером возле верхнего люка удивленно обернулся к нему. — Смотри и наводи на врага, легионер!

На глазах Фарита бронетанковый взвод Темных Ангелов открыл огонь по ближайшей линии укреплений. Их атаку отразил полуреальный заслон голубоватого света: лазлучи и снаряды бессильно вспыхнули на энергетическом щите в паре метров от стены.

— Можешь прикинуть, сколько их там? — спросил Редлосс у паладина.

— Несколько десятков, судя по данным сканирования. Достаточно, чтобы оборонять бастион. — Ксавис покачал головой. — Даже будь у нас двадцать тысяч воинов, это ничего бы не изменило: мы не можем добраться до врагов. Выбивать их оттуда придется несколько дней, а то и недель. Избранный лейтенант, я официально запрашиваю поддержку твоего братства и передаю тебе командование участком на время последующей операции.

Крыло Ужаса, как и все прочие Крылья Темных Ангелов, объединяло в себе черты древних терранских формирований и «братств» калибанского Ордена. Его существование подчинялось догмам «Principia Belicosa», фундаментального труда, определяющего традиции и организацию Легионес Астартес. Тем не менее Крылья, возникшие до того, как легион вобрал в себя рыцарей Калибана, даже раньше, чем слились воедино Шесть Ангельских Воинств — Гексаграмматон, — со временем впитали все лучшее, что имелось в обоих организациях.

— Ты уверен, брат? — Фарит взглянул на паладина. — Я не стану щадить твоих воинов. Может, посоветуешься с нашим повелителем?

— Мне думается, при быстром штурме потери будут меньше. Лев наделил меня всеми полномочиями на тактическом уровне, и я вправе запросить атаку Крыла Ужаса.

— Ладно, просто хотел уточнить.

Редлосс жестом велел стрелку освободить люк и спустился в «Лэндрейдер». Сразу направившись к вокс-станции, Фарит настроил передатчик на свой личный канал — командную частоту братства.

— Зеркало вращается, зерна рассыпаются, — передал он кодовую фразу, приказ о сборе Крыла Ужаса. — Как слышишь меня, «Нетерпимый»?

— Говорит Таразант. Слышу тебя, Несущий Ужас. «Нетерпимый» на позиции сорок-альфа. Через две минуты займем орбиту над твоей позицией.

— Нужен обстрел по площади, километр в ширину, два в длину. Огонь по моей команде.

— Понял, залп главным калибром по твоей команде.

Подтвердив это, Редлосс начал следить за развертыванием других своих братьев. На разных участках фронта определенные бронемашины и отделения покидали строй, направляясь к его «Лэндрейдеру». Воины, сражавшиеся под землей вместе с примархом, не выходили из боя — вызов Фарита предназначался только тем, кто мог ответить, и не отменял прежние приказы.

Прошагав по десантному отсеку, Редлосс открыл люк. За опустившимся пандусом показались стены вражеской крепости, сияющие дульными вспышками тяжелых орудий. Тут же Таразант сообщил, что «Нетерпимый» вышел на заданную позицию.

Ксавис, поднимаясь навстречу Фариту, отсалютовал ему.

— Не слишком увлекайся, — сказал командир Двадцатого ордена. — Может, цитадель нам еще понадобится.

— Раньше надо было думать, брат-паладин, — отозвался Редлосс.

Он сошел на землю, оттаявшую в волнах жара от танковых двигателей и разрывов снарядов. Неприятель вел огонь по участку в нескольких сотнях метрах слева от Фарита, где находилась линия укреплений «Эгида», сброшенная с орбиты. Роты, которые закрепились там, вели перестрелку с изменниками во внешнем кольце обороны базы, используя промежутки между громоподобными залпами.

Редлосс, хоть и был избранным лидером Крыла Ужаса, не все знал об истоках этого формирования, поскольку родился на Калибане. Его предшественник, терранин из Альбии по имени Константин, раскрыл Фариту некоторые секреты и таинства, но не рассказал ничего важного из истории братства. Какие-то мелочи легионер почерпнул в разговорах с другими избранными лейтенантами, но даже сейчас, почти через два века после создания организации, легенды о прошлом Крыла Ужаса были удивительно смутными и полными иносказаний.

Насколько понимал Редлосс, в ходе Объединительной войны сам Император создал Шесть Воинств, каждое из которых то ли выполняло уникальные задачи, то ли состояло из схожих по навыкам бойцов. Их названий, если они вообще имелись, Фарит не знал. «Крыльями» эти братства окрестили уже по обычаю калибанского Ордена. Воинства, будучи слишком специализированными, никогда не сражались по отдельности — ни в кампаниях на Терре, ни на первых этапах Великого крестового похода. Вместо этого их подразделения собирали в тактические группы всевозможных размеров и обозначений. Количество бойцов того или иного Воинства в данных армиях всякий раз зависело от конкретных условий операции.

Теперь к бесценной помощи братств могли прибегать фронтовые командиры, как только что поступил Ксавис.

Земля задрожала, и «Лэндрейдер» накрыла тень штурмового танка «Спартанец», который остановился возле Редлосса. На черном боку громадной бронемашины находилась эмблема Темных Ангелов, но навершие меча имело форму черепа в песочных часах, личного герба избранного лейтенанта. Такой же символ присутствовал в геральдике всех бойцов Крыла Ужаса.

«Спартанец», старший брат «Лэндрейдера», был тяжелым ударным транспортом с вместимостью до двадцати пяти космодесантников. В траки великана набились грязь и песок из промерзшего грунта, его вытяжные трубы дымили, словно пасть дракона. Счетверенные лазпушки в спонсонах, повернувшись к феррокритовому бункеру неподалеку, вспороли его очередью рубиновых лучей.

В толстом прямом борту танка распахнулся люк, и наружу выглянул Данай, воин Третьего ордена. Лейтенант-преемник Крыла Ужаса был облачен в терминаторский доспех и почти целиком заполнял собой проход.

— Приветствую Несущего Ужас, — согласно этикету произнес он и шагнул назад, пропуская Фарита в командную машину.

— Продолжим наши уроки, — сказал Редлосс, забираясь в огромный транспорт.

Десантный отсек был заполнен только наполовину — там находились пятеро бойцов из «пантеона» Фарита и еще пять терминаторов под началом Халсвейна. Все легионеры имели при себе то или иное тяжелое оружие; на их доспехах виднелись символы полудюжины отделений из двух разных орденов.

Усевшись, Редлосс положил на колени топор с длинной рукоятью и жестом подозвал к себе заместителя:

— Что ты запомнил из последней беседы, Данай? Расскажи мне о Гексаграмматоне.

— Мы говорили о былых временах на Терре, — ответил он. — Вы объясняли, что к бойцам того или иного Воинства обращались при возникновении специфической угрозы либо тактической ситуации. Примерно как сейчас. Лидер Воинства, избранный братьями по общине, а не назначенный Императором, временно принимал руководство сражением или целой кампанией, чтобы наилучшим образом использовать навыки подчиненных. Но я не понимаю, что произошло с Гексаграмматоном в других легионах. Почему он сохранился только в Первом?

— Эту тайну я не могу разгадать, — сказал Редлосс. — По причинам, известным только ему, Император отказался от Гексаграмматона и разработал структуру Легионес Астартес на основе написанной им «Principia Belicosa». Тем не менее прежние узы братств не разорвались в Первом легионе — Шесть Воинств сохранили у нас свое имя и предназначение. Другие легионы, созданные с чистого листа, не имели таких прародителей.

Фариту было доверено использование уникальных стратегий и технологий. Он обладал не только временным правом командования, но и духовной властью над бойцами. Изучив обычаи и методы Крыла Ужаса по рассказам и на примерах битв паладина Константина, калибанец теперь передавал знания Данаю, которого братья провозгласили его преемником.

Преемник обязан был тенью следовать за Редлоссом при сборе Крыла Ужаса и принять руководство в случае гибели избранного лейтенанта. Этот протокол «последнего вздоха» обеспечивал непрерывность цепи командования: у Даная был собственный ученик, Халсвейн, который занял бы место наследника, погибни тот раньше Фарита, и так далее. Все бойцы внутреннего круга наставляли возможных заместителей, которые сопровождали их в сражениях.

— Ну как, поубиваем изменников? — спросил Редлосс своих воинов, которые закивали и что-то проворчали в ответ. Он включил комм-сеть. — Вы знаете меня, я знаю вас, братья по Крылу Ужаса. Наша цель перед нами. Мне не нужно объяснять, что требуется сделать. Мы нарисуем картину победы кровью врагов! Пока в этой крепости дышит хоть один предатель, поле битвы принадлежит Крылу Ужаса! Таразант?

— Готов, Несущий Ужас.

— Да опустится тьма.

Глава 4:

Мы — Смерть

Ультрамар

Почти пятнадцать сотен воинов Крыла Ужаса ответили на призыв Редлосса. Многие прибыли в «Носорогах», «Лэндрейдерах», «Спартанцах» и другом транспорте. Несколько сотен пеших бойцов выстроились за бронемашинами своих братьев.

Двигатели умолкли, полторы тысячи легионеров замерли и погрузились в себя, вызывая в памяти доктрины Крыла Ужаса.

Из внешних вокс-динамиков и вещательных систем бронетехники послышались медленные песнопения.

Поначалу они были почти неслышными: тихими как вздох, затем — как шепот. Холодный ветер трепал стяги в форме силуэта песочных часов, осыпал снегом черные доспехи. Шепот перерос в бормотание, пока еще неразборчивое. Фарит из «Спартанца» транслировал сигнал сети Крыла Ужаса по всем неприятельским каналам, наполняя частоты голосами своих воинов.

«Нетерпимый» на низкой орбите повернулся носом к поверхности, словно превратившись в черно-золотое копье. Из его бортов выдвинулись лопасти, сделавшие корабль похожим на километрового ископаемого ящера.

В напеве зазвучали отчетливые слова — по-прежнему тихо, но уверенно, как первый раскат грома в далеких грозовых тучах. Крыло Ужаса сражалось открыто, оно не прятало свои замыслы от врагов. Его воины не искали силу в праведном гневе. Они не нуждались в обоснованиях или восхвалениях их действий.

Крыло Ужаса просто было.

— Мы пришли, — провозгласили его бойцы. — Мы — смерть.

По всей длине «Нетерпимого» засверкали молнии: лиловые и синие дуги, которые перепрыгивали между лопастями от кормы к носу. Через несколько секунд по кораблю прокатилась еще одна волна энергоразрядов. Паузы между вспышками непрерывно сокращались.

Воины Крыла Ужаса заговорили отчетливо, неторопливо и настойчиво, выдавливая слова сквозь зубы, стиснутые в волчьем оскале:

— Мы пришли. Мы — смерть.

— Мы пришли. Мы — смерть.

Редлосс присоединился к хору. В одной руке он держал громадный боевой топор, другой, сжатой в кулак, тихо отстукивал ритм на пульте комм-станции.

— Мы пришли. Мы — смерть.

Все остальные Темные Ангелы отступили по команде своих паладинов. Крыло Ужаса заполнило возникшие бреши — транспорты выдвинулись вперед, отделения заняли новые позиции, и стена черной брони выровнялась под градом падающих вокруг ракет и снарядов. Бойцы вновь замерли в строю, таком же непрерывном, как звучание их девиза.

— Мы пришли. Мы — смерть.

Ритм их громкой, настойчиво произносимой мантры все ускорялся.

Всполохи лазурного огня вокруг «Нетерпимого» стали почти непрерывными. С поля битвы казалось, что в разрыве облаков засияла фиолетовая звезда.

— Мы пришли. Мы — смерть.

Речь превратилась в крик. В нем звучала не угроза, но обещание. Фарит молотил кулаком по пульту, вминая металл. По всей шеренге звучал грохот латных перчаток, бьющих в унисон по нагрудникам доспехов или корпусам танков. Каждые полсекунды, с точностью метронома, над ущельем прокатывался металлический гром, заглушавший какофонию лазерных залпов и снарядов автопушек.

— Мы пришли. Мы — смерть.

Все как один, воины Крыла Ужаса сделали пять шагов вперед в ритме скандирования. Бронемашины с рычанием проехали дальше.

— Мы пришли. Мы — смерть.

Вихревые потоки энергии омывали «Нетерпимого», пустота вокруг него сгибалась и искажалась, будто отраженная в кривом зеркале. Вспышки молний порождали невозможные тени в космическом вакууме.

— Мы пришли. Мы — смерть.

Крыло Ужаса быстрым маршем направилось к цитадели. Бойцы ступали в ногу, бронемашины прикрывали их от огня изменников, перенацеливших орудия в бункерах.

Взобравшись по лестнице к командирскому люку, Редлосс вылез на крышу «Спартанца». Танк полз в общем строю, его двигатели урчали, как спящий великан. Держа двуручным хватом громадный топор с лезвиями в виде силуэта песочных часов, легионер потрясал им в такт мантре.

— Мы пришли! — взревел Фарит. — Мы — смерть!

«Нетерпимый» произвел залп.

С поверхности Редлосс увидел снижающийся сгусток мрака. Этот черный шар, похожий на антисолнце, как будто не падал под воздействием гравитации, а скользил вниз через слои реальности. Он двигался медленнее, чем снаряд или ракета, — немыслимо плотный, но при этом неосязаемый.

— Мы пришли. Мы — смерть.

Отголоски девиза в последний раз пронеслись над ущельем. Сфера тьмы с «Нетерпимого» коснулась поверхности и исчезла, пройдя сквозь лед и грязь. Несколько секунд ничего не происходило.

Разлом возник в мгновение ока. Окольцованный молниями овал негармоничных энергий заполнил пространство между бастионом и Крылом Ужаса. Его потрескивающий разрядами край остановился лишь в сотне метров от Фарита. Воздух расколол визг, как от точильного камня божества. Динамики и вокс-системы отозвались пронзительными воплями помех. Миллион тонн мерзлоты завис в синеватом поле, самые крошечные камни и горстки пепла заискрили дуговыми варп-разрядами.

В глубинах разлома шевельнулось что-то почти неразличимое, неуловимо похожее на лица или загребущие когти. Они напоминали следовые образы, которые проявились в трех измерениях на растянутой оболочке бытия и давили на мембрану между реальностями, сделавшуюся видимой только после возникновения этих силуэтов.

Редлосс затаил дыхание. Он не уставал восхищаться красотой подобных моментов.

Через долю секунды эфирное поле стянулось, как будто грозовая туча сжалась в единственную каплю дождя. Грязь, снег, феррокрит, плоть, металл, керамит, кости — все исчезло с хлопком, который заглушил прочие шумы сражения. Авточувства доспеха фильтровали грохот, что отражался от стен ущелья, но в искусственной тишине Фарит ощутил содрогания земли даже сквозь рокот двигателей «Спартанца» и скрежет его траков.

На месте схлопнувшегося варп-разлома осталась идеально гладкая выемка десятиметровой глубины в форме половинки яйца.

Боевые машины Крыла Ужаса ускорились, начиная спуск, легионеры не отставали от них, широко шагая в силовых доспехах. Громадные орудия крепости запаздывали с наводкой, поэтому огненный вал разрывов катился позади наступающей черной шеренги.

Через пятнадцать секунд братство миновало зону поражения главных батарей, и яростный артобстрел прекратился. Его сменили вспышки лазерных лучей и стрекот автопушек. Тяжелые болтеры с рычанием метали скоростные снаряды в приближающихся Темных Ангелов.

Крыло Ужаса открыло ответный огонь. Болты легионеров проходили сквозь защитное поле, но энергоразряды и снаряды тяжелых орудий по-прежнему отражались от нематериального заслона.

— Пронзить сердце! — рявкнул Фарит в канал связи.

К вою реактивных перехватчиков над головами добавился грудной рев штурмовых таранов «Цест». Тупоносые машины с толстыми прямыми бортами понеслись к цитадели, оставляя за собой плазменные выхлопы. Над лобовыми секциями «Цестов» замерцали голубоватые силовые поля. Зенитные установки бастиона ожили и расчертили небо трассами разрывных снарядов, на усиленных корпусах десантных кораблей заискрили рикошеты мультилазерных очередей.

Ускорители летающих таранов вспыхнули ярче солнца, и машины промчались сквозь энергетический щит, словно размытые темные пятна. Их пусковые установки «Разор» изрыгнули ракеты, которые через секунду врезались во внешние стены бастиона. Полыхнув светом белее снега, сработали магнамелты, предназначенные для вскрытия брони звездолетов. Армированные носы «Цестов» пробили остатки испаренной преграды, и легионеры высадились из таранов внутрь цитадели.

Когда «Спартанец», взрыхлив траками гладкий склон пустотного кратера, подобрался к донжону на расстояние в сотню метров, Фарит спустился обратно в пассажирский отсек. Инерционные модули и жесткие фиксаторы с визгом убрались в стены, бойцы Редлосса поднялись с мест и встали за спиной командира. Тот ждал у створа десантного люка, держа один кулак над ярко-красным активатором пандуса, сжимая в другом топор.

Выпущенные «Вихрями» ракеты просвистели над «Спартанцем» и обрушились на ворота внешней стены. Смертоносные осколки боеголовок, насыщенных радиацией, разлетелись по всему барбакану. Танк, буксуя в ледяной грязи, дал залп из счетверенных лазпушек. Энергетические лучи вонзились в обвалившееся укрепление, и следом гусеничный транспорт пробил его бронированным лбом, разбрасывая во все стороны куски искореженного металла.

Фарит ударил по кнопке сброса рампы. Гидравлика судорожно швырнула пандус вниз, и массивная плита раздавила трех защитников цитадели в красной униформе. Редлосс повел братьев в атаку.

В первой волне неприятелей оказались смертные слуги легиона в разномастном облачении: одни носили бронежилеты с подкладкой, другие — более прочные керамитовые кольчуги или панцири. Кое-кто был вооружен болтерами, но в основном враги палили из безумно трещащих автоганов.